Девять кругов Ада

— Трикстера? — переспросил Бобби. — А у тебя есть та странная трава… — Нет, — рассмеялся Сэм. — Та дрянь нам не нужна. Ритуал вызова этого конкретного Фокусника будет подозрительно похож на ритуал приглашения Архангела. Рич, масло осталось? В таком случае, он нас сам навестит. — Кого хочешь призвать ты? Рафаила? — Кастиил поднялся, прошептал что-то, и его плащ очистился от крови, дыра на нем пропала, превращая недавно изодранные лохмотья в стильный бежевый плащ. — Много внимания привлечешь, Сэм. — А ты что предлагаешь, — усмехнулся в ответ Винчестер, разжигая травы, наблюдая, как Кроули чертит круг на полу священным маслом и поджигает его, — сразу Михаила позвать? Нет, у меня идея получше! Комната, в которой готовили ритуал, была мрачной и темной — голый черный камень и светильники с толстыми красноватыми свечами, громоздкие скамьи вдоль стен и такой же массивный стол из старого дерева. И когда свечи на стенах с тихим шипением погасли, в круге оказался знакомый Бобби и Дину Фокусник, который выглядел удивленным и немного испуганным. Он, озираясь по сторонам, в следующие минуты остановил свой взгляд на Кастииле и тихо выдохнул: — Кас? Это ты? Повзрослел… — Здравствуй, Гавриил, — потрясенно проговорил Кастиил, — я был совсем юным, когда ты покинул Гарнизон и оставил Небеса. Сэм, — теперь он обратился уже в Самаэлю, — как ты узнал? Мы всем Легионом не могли его отыскать. — И это я видел. Я просто знал, кто он. А познакомились мы при весьма забавных обстоятельствах. Это был первый случай, когда сексапильные красотки не трахнули Дина, а жестоко избили. Ты нанес моему брату серьезную психологическую травму, парень, а уж «Щелкунчика» я тебе никогда не прощу, хоть это и было лишь в моих видениях, — улыбнулся Сэм. — Я могу потребовать… оплаты. — Да ты прикалываешься, Сэмми! — Гавриил уже взял себя в руки. — Какого лешего я делаю в круге огня из святого масла? Такого даже Лилит себе не позволяла! Я тоже могу оскорбленную невинность разыграть! — Он картинно надулся, хитро посматривая на Винчестеров и Каса. — Че вам надо? — Сущий пустяк, Гавриил, — улыбнулся Сэм. — Твоя кровь всего-то. — Ты меня убить решил? — На стене появилась тень могучих темных крыльев, и пламя стало потихоньку затухать. — Видишь ли, Люцифер научил меня парочке фокусов. Это меня не удержит! — пробормотал Гавриил, дожидаясь, пока последние всполохи пламени потухнут. — Гавриил, не говори ерунды! — перебил его Кастиил, выходя вперед. — Никто не желает тебе смерти… — За себя говори… — пробурчал Дин, вспоминая, какой жопной болью стало то дело с Трикстером. — Утухни, Дин, — Кастиил, кажется, сам удивился, когда сказал это. — Твои слова-паразиты так и липнут к языку, — недовольно проговорил он, возвращаясь взглядом к Архангелу, готовому выйти из ловушки. — Брат, не злись на нас. Нам всего лишь нужна твоя помощь. Михаил и Рафаил хотят освободить Люцифера руками Сэма. — А мне-то что до их разборок? — снова вспыхнул мужчина. — Если бы я хотел участвовать в этом дерьме, то давно бы сидел у Райских Врат на своем посту! Но меня там нет, ясно?! Срать я хотел на них! Хотят драться — пусть дерутся, поубивают друг друга и успокоятся, вашу мать! — Гавриил, тяжело дыша от высказанной тирады, вышел из круга, так как пламя успело угаснуть окончательно, и все, кроме Сэма и Каса, сделали шаг назад, видя, как глаза Архангела начинают светиться голубым. — А если бы ты мог их остановить, Гавриил? — прошептал Сэм еле слышно. — Они — твоя семья, ты их любишь. И Михаила, и Люцифера. Особенно его, верно? Есть шанс не позволить им встретиться до конца времен. Не хочешь попытаться? Ты не сможешь вечно прятать голову в песок и не замечать последствий. Позволь просто кое-что тебе показать, а решать ты будешь сам? — И Винчестер сделал шаг к ангелу, касаясь его виска пальцами. Тот ощутимо вздрогнул, а потом нахмурился, зашипел и вскрикнул от боли, сгибаясь в три погибели. Сэм поймал, не давая упасть и разрывая контракт. — Это будет, верно? Если он выйдет? Он убьет меня, а я пожелаю убить его? — прохрипел Гавриил, выпрямляясь и пытаясь отдышаться. — И как ты хочешь это остановить? Постой-ка, — он увидел знаки на руках юноши, — ты спятил? Богу понадобился Смерть и мы, чтобы создать Клетку… — Но Лилит не Люцифер, верно? Ты теперь понимаешь, что мне не нужна вся твоя кровь? — грустно улыбнулся Сэм. — Пара капель, и иди дальше сниматься в своей порнухе… — Ш-ш-ш, — рассмеявшись, ответил Гавриил, — никому не рассказывай! Где последний предмет? — Честно говоря, он хотел бы снова увидеть братьев, хотел бы поговорить с Люцифером, ближе которого не было никого, хотел бы снова невинных шуток и проказ, выговоров старших братьев, но одно из древнейших во вселенной существ понимало, что как раньше уже не будет. И лучше, если их семья никогда не воссоединится. Отец не захочет их остановить, а Гавриил сам не сможет… но этот храбрый мальчишка сможет. Ради своих братьев и отца. Сэм же окликнул Руби, и та подала ему крест. Гавриил вынул свой меч, ибо лишь он мог поранить Архангела, и сделал на руке небольшой надрез: — Дай сюда крест. Я напитаю его своей Благодатью. Когда Ритуал? — Завтра в полночь. В Монастыре Святой Марии. Там все началось, там и закончится, — прошептал Сэм, забирая крест, в котором теперь таилась и крупица силы Архангела. — Я буду там. Не дам Рафаилу сотворить глупость. Михаил же не сойдет, пока твои братья недосягаемы до него. Береги их, Сэм Винчестер, — и растворился в воздухе. Сэм же что-то прошептал, и на его правой руке расцвела новая печать — кровавый символ, завершивший магический рисунок на его теле. — Вот и все, — проговорил он, отдавая Руби крест и тихо кивая в знак того, что его нужно вернуть в церковь, — я готов к Ритуалу. Нужно спешить, если хотим успеть завершить все приготовления до полуночи. У нас сутки с небольшим. Пора покинуть Ад и вернуться на грешную землю, ребята. Кроули теперь не улыбался. Он представлял, что предстоит другу, знал, что тому жить осталось несколько часов, и вряд ли они смогут помочь. Дженк и Гарт были не менее подавлены, а на Дина вообще стало страшно смотреть. Он осознал, что потеряет брата меньше, чем через два дня и ничего не может поделать с этим. На миг захотелось просто остаться в этой каморке до скончания веков и не выпускать отсюда брата, чтобы он не сделал то, что решил сделать. Но Дин послушно пошел за демонами, и они снова оказались на парковке. К их удивлению, ангелы не поджидали. Им дали спокойно уехать, и это было по меньшей мере странно. *** Сэм сел в машину к Гарту, Дженку и Кроули, проигнорировав их удивленные взгляды: — Не могу с ним ехать. Такое чувство, он дыру во мне взглядом прожжет, — прошептал он, вспоминая взгляд, которым одаривал его брат по дороге через парковку к спрятанным заклятьями машинам. Думает, ему, Сэму, легче! Как бы не так… кому хочется умирать в двадцать три, когда у тебя есть семья, есть любимый, в конце концов? Кому хочется умирать, когда все еще впереди, на его век куча зла, дерьма и боли, но это его жизнь? Их с Дином жизнь, которую он теперь уже ни за что не променял бы на домик с белым забором. Если только с ним. Пугало и другое. Дин так смотрел, что становилось понятно — если с Сэмом случится непоправимое, он наделает кучу глупостей, натворит дел, которые потом не разгребет в одиночку. И что с этим делать, младший брат не знал. Не знал, чем утешить, как успокоить, как помочь пережить своё отсутствие в жизни Дина. За столь короткий срок их души сплелись настолько, что разорвать нельзя. Но было нужно. И Сэм просто не смог сесть с братом в одну машину и слушать его судорожное дыхание, словно воздуха вокруг не хватает. Его, и правда, не хватало. — Ты думаешь, с нами легче будет? — прошипел Дженк. — Ты думаешь, только Дин любит тебя и готов на стену лезть от страха?! — Дженки… — Гарт попробовал осадить друга, но парня понесло: — Сэм, мы все любим тебя, ясно? Мы все любим тебя! Я тебя люблю, черт возьми, и видеть, как ты добровольно идешь на смерть, невыносимо! Я хочу завтра запереть тебя в комнате и не выпускать до Второго Пришествия! Я хочу вытрахать из тебя эту дурь, Сэмми… и я буду смотреть на тебя таким же взглядом, как и он. Сегодня, завтра, на твоих похоронах, если останется то, чему можно будет устроить охотничьи похороны… потому что это невыносимо, понимаешь?! Сэм вылетел из машины, хлопнув дверкой и сгибаясь пополам, ощущая, как из легких выходит последний воздух… Какого хрена они все творят? Ему и так страшно, ему и так хреново. Лучше было бы остаться одному, чтобы не знать, как сильно ты нужен дорогим тебе людям, как они будут страдать из-за тебя. Но теперь поздно. Он совершил эту глупость, позволил себе слабость, позволил себе дружить и любить, хотя уже давно усвоил, что не протянет долго с такой жизнью, как у него. Джон, крутившийся рядом, не зная, к кому сесть в машину, подошел к сыну, ведь он слышал каждое слово его друга. Он понимал, что Сэма, кажется, что-то связывало с этим светловолосым красавчиком Дженком, и это не просто дружба. Но сейчас было плевать на ориентацию сына. Какая, к черту, разница, если завтра мальчишки не станет. И ему стало страшно, как не было с той самой ночи, когда погибла Мэри. Он так старался, но не смог уберечь своих детей. Не смог даже понять природу их чувств друг другу, удержать от греха, не смог в глубине души понять и простить за это. Но какая теперь разница?! — Сэмми? — он несильно сжал плечо юноши и потянул вверх, заставляя распрямиться и видя в зеленых глазах застывшие слезы. Все сомнения, обиды и настороженность ушли, как и не было: перед ним стоял его ребенок — усталый, испуганный, но все уже решивший и не собирающийся отступать. — Сэмми… — только и прошептал Джон, прежде чем прижать мальчишку к себе и обнять так крепко, как не обнимал даже в детстве. — Держись, родной, слышишь? Ты не должен этого делать, сынок. Эта ноша не под силу человеку, родной. Не делай этого. — В том-то и дело, папа, — услышал он тихий голос сына. — Я должен. Я должен все это остановить. Мама умерла, пастор Джим, Джессика, Энди, Эва спятила… столько жизней. Они ни в чем не были виноваты. Я хочу, чтобы это прекратилось, понимаешь? Ты это переживешь, пап, ты сильный, правда? Ты же всегда знал, что мне придется… что я умру рано, да? Ты пытался подготовить к этому Дина. — Сэм, я не знал тогда. Не нужно этого сейчас, — Джон почувствовал, что у него самого побежала по щеке слеза, а следом еще она. — Нет, дослушай. Один раз ты уже смирился, что меня нет. Ты сможешь. У тебя есть Дин, есть Адам. Все будет хорошо, пап. Но Дин, — Сэм подумал, что стоит высказать отцу все, что его тревожит, иначе просто сойдет с ума, — папа, ему будет очень тяжело. Помоги ему, слышишь? Не отпускай от себя, не дай погибнуть! Он и так на охоте безбашенный… знаешь, я ведь только сейчас понял. Я не боюсь умирать. Не так уж это и больно. Я боюсь оставить его. Мы с ним стали слишком близки. Не надо было допускать это. Прости меня, папа. Я, правда, пытался это остановить, когда ушел. Но я не смог. — Сэм, когда вы с Дином… когда ваши отношения стали такими… это то, чего вы хотели? Это сделало вас счастливыми? — Джон немного отстранился, чтобы снова посмотреть сыну в глаза. — Это сделало нас ближе, чем ты можешь себе представить. Мы и раньше были очень близки, папа. Мы могли ссориться, дуться по пустякам, но я всегда знал, что у меня нет никого ближе, чем Дин. Он всегда был и останется моим героем, моим тылом, самым родным и любимым человеком. Не обижайся, я тебя очень люблю, но Дин… он всегда был рядом, понимаешь? — Сэм боялся, что отец просто пошлет его, но тот слушал и, казалось, понимал. — Он самое дорогое в моей жизни. Иногда мне кажется, что у нас одна душа на двоих… Прости нас. Я знаю, что не оправдал твоих ожиданий, но я не хочу, чтобы ты меня ненавидел, чтобы винил в чем-то Дина. Не оставляй его, когда все закончится, ладно? Это все, о чем я тебя прошу. — Ты оправдал мои ожидания, сын. Вы их оправдали. Вы выросли сильными, смелыми и способными на поступки. Поступки с большой буквы. Вы любите друг друга и защищаете, как я и хотел. Я всегда хотел, чтобы вы были семьей друг другу, якорем друг для друга. Все вышло из-под контроля, но я не злюсь. Сейчас это понимаю. Но не смейте лизаться при мне, ясно? Я люблю вас, мальчики, и сделаю для вас все, Сэмми. И если есть хоть какой-то шанс помочь тебе в твоей битве, мы его используем. Твоя семья будет с тобой. И стало легче. Этот разговор вытянул у обоих много сил и нервов, но душа стала меньше болеть от осознания, что они снова семья, не таят зла и не держат обид. Даже если кого-то из них завтра не станет, этот груз взаимной вины наконец-то упал с плеч, и все снова стало как много лет назад, когда Сэм был ребенком, ждущим ночами папу, чтобы обнять и сказать, что любит. Дин, сидящий на капоте Импалы с момента, как Сэм выскочил из машины друзей, слышал каждое слово и еле сдержался, чтобы не вмешаться в разговор, но понимал, что нельзя. Что, возможно, это последний шанс сына и отца окончательно помириться и отпустить старые склоки. Это их последний шанс ненадолго снова стать любящей семьей. И когда они отстранились друг от друга, подошел к ним, кладя ладони им на плечи и просто сказал: — Поехали? Джон, Адам и Бобби уместились на заднем сидении Импалы, Сэм занял свое место сбоку, Дин за руль. Все было настолько ирреально, что хотелось выть. Вот и в сборе вся их маленькая семья, надо радоваться, что, наконец, они вместе, а все еле сдерживают тягостные вздохи или слезы. — Как на похоронах, — прорычал Дин, уже десять минут вслушиваясь в напряженное молчание, и врубил на всю катушку музыку. Все приняли этот жест с явным облегчением, решив просто насладиться знакомой музыкой. Даже Адам принялся вслушиваться в тексты, найдя их весьма занятными. *** Чтобы не светиться в мотеле большой толпой, охотники и демоны сняли на пару дней небольшой коттедж, стоящий на отшибе. Кроули сказал, что дом пользуется дурной славой, поэтому аренда стоит совсем мало, но не шести охотникам бояться приведение, которое, возможно, просто выдумали. Дойдя до отведенной им с Сэмом комнаты, Дин тяжело вздохнул и нехотя забрел внутрь. Брат после нехитрого ужина остался в гостиной, где он, Руби, Кроули и его друзья-охотники обсуждали последние приготовления — защиту от ангелов и сторонников Лилит, пока она и Сэм будут «мило беседовать» в руинах заброшенного монастыря. Дин должен был остаться, принять участие, но не смог себя заставить. Уже завтра авантюра Сэмми может закончиться его смертью, а составлять план того, как угробить родного брата, Дин абсолютно не хотел. В сумке с оружием болталась фляга с недорогим виски, и он, присев на кровать, скинул пропитанную потом рубашку на пол и отхлебнул из горла, расфокусированным взглядом улавливая коричневые стены, темные шторы, безвкусный громоздкий шкаф и глупые летние пейзажи на картинах, что абсолютно не вписывались в мрачную обстановку комнаты. Хотелось напиться до чертиков и не думать, но этого Винчестер не мог себе позволить. Делая небольшие глотки, он вспоминал, как с этой фляжки началась их, наверное, первая грандиозная пьянка с Сэмом, которая закончилась в постели. Затем мысли медленно перетекли на то, каким был брат в ту, первую, ночь и несколько жарких ночей до того, как закрутилась вся эта ересь. После их примирения у парней ни разу не вышло побыть вдвоем — вечно дороги, мотели, куча народу в комнате, Адам, которого было боязно оставить одного… Как бы то ни было, они оба привязались к младшему брату. Но сейчас комната с широкой кроватью в их распоряжении. И Дин решительно отбросил еще почти полную фляжку и направился в душ. Если это действительно последняя их ночь, они проведут ее незабываемо. «Чтобы было не жаль умирать», — подумал мужчина про себя, подставляя тело под горячие струи и чувствуя, как медленно, но верно, нервное напряжение начинает отпускать. Закончив все задуманные приготовления и выключив воду, он услышал тихие шаги в комнате. Похоже, Сэм вернулся. Дин выскользнул из ванной, остановив взгляд на стоящем у темного окна брате: тот вглядывался в ночной пейзаж и казался расслабленным, почти отрешенным, но вытянутая в струну прямая спина выдавала его волнение. Старший брат тихонько подошел сзади и обхватил ладонями напряженные плечи Сэма, мягко массируя, разогревая застывшие мышцы: — Как ты, Сэм? Честно? — Ты знаешь, — Дин мог поклясться, что в этот миг на губах Сэма заиграла грустная улыбка. — Мне немного страшно, Дин. За тебя. — Я знаю, — отозвался он. — Слышал то, что ты говорил отцу. И ты прав во всем. Я понятия не имею, как справлюсь с этим. Не представляю, Сэмми. Но давай сегодня не будем об этом? Вместо того, чтобы жалеть меня, ты мог бы просто поцеловать… — Дин легонько прикоснулся губами к обнаженной шее, прижимаясь голой грудью к тонкой футболке брата. — Дин, думаю, мне стоит тоже освежиться, — Сэм повернулся к нему и поцеловал ненавязчиво, но с обещанием продолжения. — Не начинай без меня? — Зависит от того, как долго придется ждать тебя, утенок! — хохотнул Дин, припоминая Сэму его любовь к долгому торчанию в душевой. Брат улыбнулся на шутку, сверкнув милыми ямочками, которые Дину всегда хотелось целовать, и ушел, прикрыв дверь и лишая Дина обзора, чтобы не искушать присоединиться. Как они выяснили ранее, секс в ванной травмоопасен. Пока Сэм приводил себя в порядок, Дин вновь открыл фляжку, брошенную ранее на кровать, и сделал еще пару глотков. Хандра начинала возвращаться, но Сэм пришел раньше, не заставляя их с Дином ждать. — Я так скучал по тебе, — выдохнул он брату в шею, и кожу того обожгло теплое дыхание, а затем нежный поцелуй, который мгновением позже превратился в легкий укус и вырвал у Дина первый хриплый стон. Сэм довольно лизнул поврежденную кожу и потянулся руками к полотенцу, обернутому вокруг бедер брата. Тот не стал мешать и без сожаления отдал мокрую тряпку, стаскивая такую же с партнера. С жадностью прильнув телом к телу, они продолжили целоваться и ласкать друг друга, чувствуя тепло кожи, силу прикосновений, слушая тихие стоны и всхлипы. Они так сильно истосковались по этим ощущениям, что понимали — надолго их сейчас не хватит. Поэтому Сэм, лаская губами грудь и живот Дина, не стал тянуть и, спустившись к его паху, взял в рот, посасывая головку члена и помогая себе пальцами, гуляющими по стволу. Дин выгнулся и глухо вскрикнул. После непривычного для него почти месячного воздержания, эти простые ласки отдавались в мозгу фейерверком, и он готов был кончить только от мысли о губах брата на своем пенисе, а уж от того, что они начали вытворять, приноровившись… Он старался не вскидывать сильно бедра, но Сэм, на миг отстранившись, прошептал: — Не сдерживайся. И Дин последовал совету Сэма, полностью отдавая себя нахлынувшим ощущениям, скользя в жарком рту, чувствуя движения языка, то быстрые, то замедляющиеся, и сводящие с ума. Ему понадобилась всего пара минут, чтобы подойти к разрядке, и когда его накрыло оргазмом, он даже не попытался оттолкнуть Сэма. Тот никогда не отстранялся, а потом пошло слизывал сперму с губ, улыбаясь и снова являя свои чертовы ямочки. И у Дина могло снова встать только от этого зрелища. Отдышавшись, он притянул Сэма к себе и поцеловал, ощущая на его губах свой солоноватый вкус, а потом скользнул взглядом по знакомому телу, освещаемому светом тусклого ночника, который они не стали гасить, и надеясь запомнить каждый штрих, каждый шрам, каждый изгиб… Просто потому что он может никогда больше этого не увидеть. Остановив взгляд на покрасневшем и набухшем члене Сэма, Дин без лишних прелюдий скользнул вниз и прошептал: — Услуга за услугу, — прежде чем повторить недавние действия брата. Он обхватил и легко сжал яйца, чувствуя, как Сэм напряжен, скользнул языком по головке, размазал пальцами смазку по стволу и взял так глубоко, как мог, насаживаясь на член ртом, подумав, как блядски, наверняка, выглядит, со своими губами, которые и так всегда были по-девичьи пухлыми. Еще подумал, что они не заперли дверь, и если Бобби или папа войдут, он обеспечит их ночными кошмарами на всю жизнь, какой бы короткой она не была. Сэм стонал, мягко зарываясь длинными пальцами в его волосы, мягко направляя, и Дин ощущал, что он скоро дойдет до грани. Несмотря на то, что они не раз были вместе, Дин многого не позволял себе в постели, но сегодня не тот случай. Сегодня просто всем будет хорошо, потому что он так решил. И впервые не отстранился, когда делал брату минет, тоже проглотив всю сперму до капли. Как он и подозревал, это ничуть не противно. Не с Сэмом. Тот судорожно дышал, откинувшись на подушки, и Дин лег рядом на бок, выводя рукой узоры на украшенной шрамами груди брата. Он прикасался к старым ранам, уже почти незаметным, и все не решался коснуться одного маленького шрама от пули, который ярким пятном виднелся у самого сердца. Сэм, видя страх в глазах брата, хотел прикрыть его ладонью, но Дин не позволил, прикасаясь к нему губами и зализывая языком: — Никогда не прощу себе этого, — прошептал он, продолжая почти невинные ласки, на которые Сэм с удовольствием отзывался. — А я простил, Дин. Ты не виноват. Ты не хотел этого, правда? — Сэм поймал его губы своими и крепко прижал к себе: — Давай? Ты ведь уже готов? — Нет, Сэмми, не так, — в тон ему тихо отозвался Дин, беря Сэма за руку и заводя ее себе между бедер. Сэм осторожно прикоснулся к сжатому входу, и, к его удивлению, палец легко проник. Дин был скользким внутри, почти готовым. — Дин? Ты… — Сэм смотрел на брата с желанием и легким недоверием. Тот никогда прежде не предлагал поменяться ролями, но сейчас во взгляде было немое разрешение. — Если это, потому что завтра… то не надо, ладно? Я тоже подготовился… — Сэм, послушай, — перебил его Дин. — Я никому такого не позволял и никогда не позволю. Никому, кроме тебя. Не только из-за того, что, возможно, шанса не будет. Я просто хочу этого, понимаешь? Хочу узнать, каково это — чувствовать тебя в себе… Я хочу тебя, сучка! — Придурок, — прошептал Сэм ему на ухо, вызывая волну дрожи тихим возбужденным голосом, и потянулся за смазкой, которую Дин поставил на тумбочку, пока он сам принимал душ. Выдавив немного на пальцы, он проник в Дина сначала одним, потом двумя, целуя и не забывая ласкать его член. Дин поначалу ощутил дискомфорт, но осторожные движения брата вскоре стали приносить удовольствие, и парень понял, почему Сэм не особо сражается за право быть сверху. Сэм, похоже, имел опыт стимуляции простаты, потому что его действия оказались правильными и не принесли неприятных ощущений, как часто бывает в первый раз. И Дин старался не думать, с кем Сэм получил свои навыки, и о том, что этот человек сейчас в соседней комнате и днем признавался брату в любви. Сэм, закончив готовить брата, мягко вошел, причинив немного боли, но тут же остановившись и давая привыкнуть. Вскоре, Дин сам вильнул бедрами, потому что хотелось, наконец, ощутить все это — стать единым целым с человеком, которого он может потерять. Сэм двигался неспешно, и эти медленные движения сводили с ума — Дин закусывал губы и громко стонал, пытался сам насадиться на Сэма бедрами и ускорить ритм, но тот не позволял. Тоже хотел насладиться этой близостью и, имея более сильную выдержку, наслаждался тихими просьбами, всхлипами, глазами, затуманенными страстью и желанием, хриплыми стонами… Они не слышали, как дверь приоткрылась, и стоящие на пороге Джон и Бобби тихо выматерились. Джон не был удивлен, поэтому оттащил Бобби от порога, решив, что попытается объяснить все другу. Как бы они к этому не относились, они оба нужны мальчикам, они — семья. Дин же, вглядываясь в лицо брата, его глаза, губы, вдруг снова ощутил разрастающуюся в груди пустоту, поэтому прильнул к Сэму и уткнулся в шею, чтобы тот не видел скользнувших по щекам слез. Но Сэм и сам ощущал подобное, поэтому понял. Он остановился, тихо отстранившись: — Дин? — чтобы услышать: — Не бросай меня, Сэмми, — Дин не хотел этого говорить, но губы не слушались, и слова, полные горечи легко слетели с губ, — я не смогу без тебя! Совсем не смогу. Заботиться о тебе — это не моя работа, родной. Это — моя суть. Моя жизнь. Тебя не будет — и меня не будет, любимый мой… — Я бы никогда тебя не бросил, — Сэм вдруг потянул Дина на себя, переворачиваясь на спину и усаживая его себе на бедра. — Всегда был с тобой. Неважно, охотились бы мы или просто осели где-нибудь… Я не знаю, что будет завтра, Дин… Но что бы не случилось, я всегда буду с тобой. Демоны хотели мою душу, но она давно уже твоя. Всегда была твоей. Я почему-то верю, что эта ночь — не последняя, Дин. И ты поверь! — и буквально насадил Дина на себя — не грубо, но сильно и уверенно, вырывая его вскрик и позволяя набрать быстрый ритм. И все мысли вылетели из головы. Было только его тело, его стоны, его удовольствие. И удовольствие самого Сэма, ощутившего себя живым впервые за много дней. Потом они, обнявшись, лежали молча, но сон не шел. Не хотелось обсуждать «завтра», хотелось остаться в этом сегодня, прижимаясь друг к другу, слыша, как бьются сердца, гоняя кровь по венам, как сбивается дыхание от поцелуев… — Эй, кажется, ты сказал, что тоже подготовился? — промурчал Дин, понимая, что не уснет, и Сэм тут же отозвался, призывно целуя и позволяя брату зарыться пальцами в свои длинные мягкие волосы. Дин был похож сейчас на большого гибкого кота, который дорвался до лакомства, и Сэм не видел смысла отказывать. Он, как и брат, хотел запомнить эту ночь. И она действительно оказалась для них такой, что умирать стало не страшно. Почти. *** Утро встретило братьев теплыми солнечными лучами, пробившимися через темные шторы, легким голодом, небольшой усталостью, тревогой и странными взглядами Бобби Сингера. Когда они вышли в гостиную, что служила им еще и столовой, Бобби, жующий бутерброд, поперхнулся им и вылупился на парней, будто они голыми вышли. Джон на него шикнул и похлопал по спине. Бобби глуповато улыбнулся Дину, а Гарт, глядя на эту картину, дико заржал. Так уж вышло, что юноша оказался свидетелем разговора Джона и Бобби после их попытки поговорить с братьями вчера вечером. Гарт представлял, что мужчины там увидели, а потому не сдержал смеха. Больно уж комичным было поведение Сингера. Утренняя неловкая ситуация разрядила обстановку, а Бобби, поняв, что только он до вчерашнего оставался в неведении по поводу близких отношений Сэма и Дина, ощутил себя идиотом и надулся, как мышь на крупу. Но уже после завтрака уцепил Дина за локоть, отводя в сторону и, оглядываясь, начал: — Дин, скажи честно, это все способности Сэма, да? Он как-то на тебя влияет? — О чем ты? — Винчестер даже не сразу понял, что Сингер имеет ввиду. — Ну, вы с братом вчера вечером… а мы с Джоном зашли… — неловко помявшись, пробормотал Бобби. — Япона-мама… — выдал Дин первое, что пришло в голову. — Надо было мне все-таки дверь запереть. — Что вы творите, парни? — Сингер не то, чтобы как-то осуждал. В глубине души он понимал, что Сэм и Дин всегда были ненормально близки и очень дорожили друг другом. — Бобби, — Дин, уже став серьезным, положил руку на плечо старому другу, — я бы не хотел, чтобы это как-то изменило наши с тобой отношения. Ты нам с Сэмом второй отец, ты знаешь. Все, что между нами происходит… никто не виноват. Все это длится не один день, понимаешь? Сэм в Стэнфорд уехал, когда мы поняли, как именно нас влечет друг к другу. Тогда это испугало. А теперь мы столкнулись с вещами пострашнее, — парень замолчал, ожидая ответ. Отчего-то реакция Бобби испугала куда больше, чем реакция отца, когда тот узнал. Впрочем, Дин тогда был не в себе. — Но не в моем доме! — Бобби шутливо погрозил пальцем, а затем притянул Дина к себе и крепко обнял. — Ладно, Джон сказал, вы взрослые, сами разберетесь. Придется согласиться. Пошли, надо еще раз все обмозговать, все уже здесь. Действительно, в комнате стояли и Кроули с Руби, и Дженк с Адамом, и Джон, и еще парочка незнакомых демонов. Похоже, они были очень сильными, а один из них был хорошо знаком Винчестеру-старшему. Джон с неудовольствием смотрел, как Сэм непринужденно беседует с Аластаром и Самайном — двумя могущественными белоглазыми демонами, пришедшими на его призыв. Самайна, похоже, освободили чуть раньше срока, но Сэм сам первым вмешался в предначертанное, а потому не удивлялся тому, что роль некоторых персонажей изменится. По силе Самайн, Аластар, Руби и Кроули могли составить конкуренцию сильнейшим ангелам и прихвостням Лилит, но отчего-то Сэм был уверен, что пернатых гостей он не дождется. О его истинных планах знает только небольшая группа приближенных, а потому все уверены, что он просто готовится убить Лилит. А мешает она обеим сторонам. Его определенно не станут останавливать в монастыре. Осталось приехать туда и открыть Врата Ада, чтобы запечатать первого демона навсегда. Заклятие предполагало изолировать Лилит таким образом, чтобы она не могла выйти изнутри, а ее не могли найти снаружи. Ангелы потратят не одно тысячелетие на то, чтобы открыть ее местонахождение, а открыв, вряд ли попадут в такие глубины Ада. С тихим хлопком появился Гавриил. Он кивнул Кастиилу, Аластару и Самайну. Оказалось, они знакомы. Как же иначе, как и Азазель, белоглазые когда-то были ангелами, пошедшими за Люцифером, падшими. Признаться, Архангел был удивлен тем, что увидел их здесь. Сэм — сосуд, но не Люцифер. Однако рядом с ним даже Самайн выглядел спокойным, не пытаясь разорвать всех вокруг. Хотя, говорят, он уже потешился в одном мелком городке. До сих пор слухи о зомби ходят… — А вот и я, котики! — он ухмыльнулся, подмигивая Дину, как бы намекая, что не прочь еще пару раз разыграть, но тот никак не отреагировал. Вполуха слушая план, Дин смотрел на брата, считая в уме каждую секунду до отъезда. Сейчас в Сэме не было и капли того отчаяния, что вчера, он казался уверенным и собранным — настоящий предводитель адского воинства. В итоге время до вечера пролетело очень скомкано, и Дин был почти рад, наконец, снова сесть за руль и отправиться в заброшенный монастырь, где все должно было произойти. Приехали, по его мнению, неприлично быстро, и Сэм тихонько проговорил: — Они здесь. — Кто? — отозвался Гавриил, высказав вопрос Бобби и Джона, сидевших с ними в Импале. — Лилит. Ее шайка. Рафаил. И Михаил. Но его сосуд очень слаб. Он не выдержит долго. Дин, Михаил отвлечется на тебя, когда я пойду внутрь. Что бы он не предложил тебе, не соглашайся, прошу! Чем бы не запугивал, держись. — На что я не должен соглашаться? — прошептал Дин так тихо, что услышал его лишь брат. — Стать сосудом. Михаил захочет убить меня, но сможет, если только у него в распоряжении будет твое тело, братишка. Не позволяй ему. Гавриил, присмотришь за ним и Адамом? — Иди, Сэм. Она ждет. Все ждут, — кивнул ему Гавриил, внутренне напрягаясь. Он не видел братьев много веков, а теперь Михаил и Рафаил здесь, и ему придется выступить против них. На что Отец обрек их и чем думал, когда допустил все это? С ним, с Люцифером, с Небесами? Такое чувство, что он просто наигрался своим маленьким миром и ушел в туман, выкинув погремушку на помойку. И Гавриил ощущал себя в полном дерьме: — Если ты допустишь все это, Отец, клянусь, что отрекусь от тебя. Просто отрекусь. Сэм позволил Самайну и Аластару расчистить путь от мелких демонов, и они, а еще Кроули, Руби, Дженк, Гарт и несколько сильных демонов окружили церковь. Люди рисовали защитные знаки, белоглазые, Руби и Кроули тянули заклятия на латыни, Дин вышел из машины и уверенно направился вслед за братом. Только Руби перегородила ему путь, не подпуская к монастырю и на десять метров: — Дин, не пойми меня неправильно, но тебе в той мясорубке делать нечего! Если Сэм выживет, башку нам за тебя оторвет! — Ведьма что-то прошептала, и Дин, сделав шаг на нее, наткнулся на невидимую стену: — Пусти, сука крашеная! — рыкнул парень, сотрясая криком воздух, но демоница уже отвернулась и вернулась на свое место в круге. — Здравствуй, Дин Винчестер! — услышал тот голос за спиной и обернулся. Перед ним стоял человек средних лет самой обычной внешности. Если бы ни одно но. Его кожа, казалось, каждую секунду лопалась, на лице и руках появлялись новые и новые трещины, ошметки плоти соскальзывали и падали ни землю, однако голос не выражал той адской боли, которую должен был испытывать мужчина. — Ми… Михаил? — выдавил Винчестер, видя, как отец и Бобби бегут к нему, а Гавриил держит их, уговаривая не вмешиваться. — Видишь, что я делаю с этим несчастным водопроводчиком? — начал Архангел, поднимая руку и указывая на лицо. С мизинца уже полностью слезло мясо. — А у него двое детей, Дин. Он праведный человек, но не ему дано выдержать мою мощь. Только тебе. Помоги мне, Дин. — Чем? — Дин видел, как к Гавриилу подошел чернокожий мужчина и попытался обнять, но тот что-то сказал и отстранился. Негр изменился в лице и достал клинок. Гавриил печально усмехнулся и вынул свой. — Твоего брата нужно остановить, Дин. Он сотворит непоправимое. — Да? А разве не ты соскучился по братишке, Михаил? Настолько, что хочешь достать его из клетки и убить? — прошипел Винчестер. — Может, отвлечешься и остановишь своих младшеньких? Если блонди — Гавриил, чернявенький — Рафаил, верно? Кажется, сейчас будут спускать друг с друга шкурки, или что там у вас, ангелочков? Серебряные зубочистки достали уже, видишь? Иногда я жалею, что вы не те милые карапузы, которые у нас выпускают на мой любимый день солидарности с камасутрой. Те более милые, а от тебя несет трупом, уж извини. — Дин, ты был рожден, чтобы стать моим сосудом. Таков замысел Божий, — гнул свое Архангел, продолжая разваливаться на ошметки. — То есть ты, кусок дерьма, хочешь сказать, — выплюнул Дин, скривившись, потому что вонь от говорящего трупа стала нестерпимой. Сосуд словно горел изнутри и смердел страшно, — что ваш Бог замыслил, будто я своими руками убью брата, который вырос на моих руках?! Если для вас, говнюки, это норма, деритесь, убивайте! Но не вмешивайте мою семью. Понимаю, почему Гавриил свалил. Я бы тоже свалил от таких ушлепков! Вы не семья, Михаил. Вы не братья. Знаешь, впервые понятия не имею, куда послать собеседника. Послал бы тебя к Дьяволу… — Мне убить его за дерзость, брат? — Рафаил отвлекся от Гавриила и подошел к Михаилу. Тот не успел ответить, как из пустых оконных проемов храма вырвался яркий свет, и через мгновение все пропало. — Лилит мертва? Он свободен? — Рафаил в этот миг был похож на религиозного фанатика. Михаил же, казалось, был готов уничтожить все вокруг, да сил не хватало: — Так это был план? Сокрыть ее? Да, Дин? И как вы, жалкие букашки додумались? — Михаил, что происходит? — младший из Архангелов неловко коснулся плеча брата. — А то происходит, Рафаил, что Винчестер сделал с Лилит то же самое, что я когда-то с Люцифером. Сокрыл ее. Она теперь недосягаема. Мы не сможем выполнить волю Отца. — Убить их? — Зачем? — Дин видел, как оголенные мышцы лица сократились, что должно означать улыбку. — Если убьешь Дина, окажешь ему честь. Нет, я хочу, чтобы он страдал. Нет, не пытай, — Михаил остановил вскинувшуюся руку брата. — Сейчас я скажу то, что причинит ему куда большую боль! — Архангел повернулся к замершему парню и гадко произнес: — Сэм. Винчестер. Сдох! — Что? — выдохнул Дин. — Что?! Но мертвая оболочка уже падала к его ногам, не ответив, Рафаил тоже пропал, Гавриил, не опуская клинка, смотрел на старую монастырскую стену, словно что-то мог увидеть сквозь нее, а Джон и Бобби уже бежали к Дину, никем не удерживаемые. — Сэмми… — выдохнул он и бросился к входу в монастырь. Теперь его никто не останавливал. *** Сэм вошел внутрь, зная, что его ребята снаружи не впустят никого раньше срока. Главное, чтобы язвительности Дина хватило на то, чтобы потянуть время с Михаилом и не позволить ему заморочить себя. Он не учел, что Архангел этот слишком прям и даже не станет хитрить, думая, что любой человек падет перед ним в благоговении на колени и выполнит все, что ему скажут. Знай Самаэль раньше все это, волновался бы вполовину меньше. Он, думая о безопасности брата, миновал темный обшарпанный коридор и остановился перед высокими дверями, что вели к алтарю, где произошло убийство монахинь в семидесятых годах. Как и в его видениях, все неизменно заканчивалось здесь. В этой комнате, с этим демоном. Лилит, нацепившая на себя «костюм» красивой блондинки в легком светлом платье стояла у алтаря, любуясь на зажженные ею свечи: — Здравствуй, Сэм. Я иначе представляла нашу встречу… — Боюсь, я не расположен к светской беседе, Ламия, — проговорил Сэм, вынимая крест, заклятие на котором могло обездвижить демона. Та вскрикнула, когда ее пришпилило к холодному камню, понимая, что не может двигаться и говорить. А Сэм начал читать подготовленное Руби заклятие: — Lamia, magne, et vita sanctorum narrat, per serpentem. Lamia, Magni nomen absolutum Samael iubet. Lamia, errabat in terram, et dicat tibi nomen Samael alatum var! — перед Лилит появилась расселина, на которую она уставилась с немым ужасом, начиная понимать, что убивать ее не собираются. Ей приготовили пытку пострашнее. — Inquit Lamia nomine tetragrammaton Dark Angelus Angelo Leonis. Ungetur ex umore, qui dicitur spiritus, spiritum. Ut suscitares terram, quam magni nominis Adam! — Сэм читал, видя, как демона затягивает в бездну, как трясутся стены свода, чувствуя, как его покидают силы, но не останавливался: — Etiam veni firmamento, dicitur Sabaot. Judicium veniat, est ignis de magne potens viribus. RUGOSUS latera repebant serpentes pedes virides aut igni sacro et fuge furens quomodo odor meus. Humorem, qui in aquam. Rutilans ignis accendit. Aeris plurimum de trahebat vortex. Seram et alius comedat et revertatur pulvis in terram frigus virtus insita Pentagram stellam matutinam. Et iuxta nomen magnorum, qui inscribitur Crucem in medio lumine, — Лилит поглотил вышедший из расселины мрак и сокрыл ее от живых и мертвых. У Сэма перед глазами все плясало, он упал на колени, чувствуя, как сознание покидает его, и прошептал последнее слово заклятия: — Amn. *** — Сэм! — с криком Дин влетел в здание, за ним бросились Кроули, Руби, Дженк и Гарт. Джон и Бобби спешили за ними. Самайн и Аластар без слов пропустили их внутрь, чувствуя себя свободными окончательно. Больше тень Лилит не стояла над ними, контролируя и мучая. Они, сильнейшие из демонов, могли пойти и начать творить бесчинства, но вместо этого тоже вошли в руины монастыря, видя странную картину. Дин Винчестер, держа в руках недвижное тело Сэма, умолял Кроули, владыку сделок, взять его душу в обмен на жизнь брата. А он действительно просил. Едва он вбежал в залу и увидел, что Сэм лежит без дыхания, сам чуть не умер. Снова Дин видел его смерть, снова не смог помочь, потерял, обретя совсем недавно. Он подошел на подкосившихся ногах, падая на колени и притягивая Сэма к себе. Ран не было, даже знаки пропали, лишь из носа текла тонкая струйка крови, но он уже холодел и совершенно точно был мертв. Сдох, как выразился Михаил. И Дин просто взвыл. Он так не орал никогда, Руби и Кроули даже замерли в дверях, глядя на эту картину. И ведьма подумала, что не зря пожалела когда-то Дина. Она знала, как будет больно. А Дин обернулся к ним и прошептал: — Возьмите ее. — Что? — Кроули подошел и присел рядом, беря Сэма за руку. — Возьми мою душу, Рич. Верни его. Дай мне десять лет, год, день… неважно. Верни его, умоляю! Я не могу его пережить. Так не должно быть… — Дин укачивал на руках брата, словно тот спал, не мог это остановить. Не мог не смотреть в пустые глаза, не мог поднять руку и закрыть их навечно. Не мог отпустить. — Кроули, умоляю тебя! Я знаю, он просил вас не соглашаться, но это моя душа, мой выбор. Верни его! — Дин, я не подчиняюсь Лилит. Могу теперь заключить сделку на моих условиях, — начал Кроули. — Как насчет того, чтобы дать вам все ваше время? Позволить вам умереть тогда, куда это суждено? Встречу вас в Аду с почетом. — Все, что хочешь, Рич. — А поцеловать? — улыбнулся Кроули. — Не спеши! — остановил его Самайн. — Кроули, ты очень сильный демон. Почти аномально. Разве ты не чувствуешь? Души Сэма нет в Аду. — В Раю тоже нет, — вклинился вошедший с Бобби и Джоном Гавриил. — Как нет и среди нас. Он обрек себя на небытие. Ты не сможешь, Фергюс. Даже если заключишь сделку с этим мальчиком. — Тогда убейте меня. Отправьте туда… — Дин не видел, как Джон, не сдерживая слез, опустился рядом, как замер испуганный Адам, а Бобби обнял его за плечи, сам готовый разрыдаться… Как Дженк по крови сжал кулаки, пропарывая кожу ногтями, а Гарт так и остановился в шаге от него с протянутой рукой, которой хотел ухватиться за его плечо. — Неужели ничего нельзя сделать?! — Дин не видел ничего вокруг, слышал лишь, что Сэм неизвестно что с собой сделал, и даже после смерти они не увидятся. Если это наказание за их грех, то видит Бог, Дин хотел бы нагрешить побольше! Слез не было, боль сжирала все, оставляя пустоту, которая черной дырой затягивала сознание. Он словно умирал вместе с братом и не хотел это остановить, не хотел бороться. — Не надо, сынок, — Джон обнял старшего сына за плечи. — Не говори так. Не бросайте меня оба! Я так хотел вас уберечь… Прости, родной! — Есть кое-что, — протянула Руби. Она смотрела на эту странную семью, и в ее проклятой душе проснулись былые чувства. Старая боль. Она когда-то не смогла помочь себе. Но, может, им сможет? Их любовь выдержит такое испытание? — Старый ритуал. Запрещенный и страшный. Ты можешь умереть, Дин, если что-то пойдет не так. — Я уже умираю, Руби. Знаете, я никогда не думал, как сильно он мне нужен. Папа, ты вечно уезжал, а я был с ним. Он был со мной. Помню, как в детстве, если ты был мной недоволен и кричал, я не сдерживался и плакал, когда ты уходил из номера. Сэму было года три, он залезал на руки и вытирал мне щеки, говоря, что никогда-никогда не бросит. И я обещал ему то же самое. И что бы ни было, мы всегда знали, что нас на свете двое. Одна душа на двоих. — Что ты сказал, Дин? — прошептала Руби, садясь рядом. — Одна душа на двоих? Ты веришь в это? — Да, ведьма. Потому что он у меня на руках не дышит, а я пуст. Мешок костей и дерьма, — отозвался он, утыкаясь лицом в шею брата и не чувствуя больше тоненькую нитку пульса, что заставляло безмолвно орать от бессилия и опустошения. — А Сэм думал так же? — Он говорил мне это лишь раз, но его взгляд… Я просто это знаю. — Хорошо, Дин, — Руби поднялась и начала рыться в своем рюкзаке. — Есть ритуал. Прост до стыдобы, но его действие… Этот ритуал связывает цепями Захви не просто хозяина и раба, а души. Сэм будет полностью принадлежать тебе телом и душой, его жизнь будет зависеть от тебя. Вы не сможете уже разойтись, оба зачахнете. Но это одно. Второе — работает он, если вы действительно так сильно любите, Дин. Если нет, то один умрет, второй станет демоном. Я так появилась в этом мире. Моя любовь не выдержала проверки. Надеюсь, ваша выдержит. Я прочту заклятие и дам тебе отвар. Если через три часа проснетесь, берегите друг друга и не лезьте во всякое дерьмо! — А если не проснутся? — вскинулся Джон. — Что тогда? — Душа Сэма неизвестно где. Следовательно, Дин обретет демоническую сущность. Придется тебе его изгонять, Джон, — улыбнулась Руби. — Ты готов? — А отвар есть? — удивился Дин. — Сварила вчера. Подумала, что пригодится, — пожала плечами ведьма. — Ты меня с первого взгляда взбесила, Руби, но спасибо, — Дин забрал флягу. — И вам, парни, — кивнул он Дженку и Гарту. — Вы были с ним в самые тяжелые времена. Папа, Бобби, Адам… если не выйдет, простите меня. Я не могу иначе. Заботиться о нем — не просто моя работа. Это моя жизнь. Я снова не справился и должен хоть попытаться исправить. У тебя есть Адам, папа, береги его. Он — Винчестер. Самый настоящий! — с этими словами парень выпил горькую дрянь под бубнеж ведьмы. В глазах потемнело, и он упал. — Я перенесу вас в безопасное место, — Кроули что-то прошептал, и все оказались в том же особняке, что и вчера. Дина и Сэма уложили на их кровать в комнате, Гавриил и Кастиэль остались, Самайн и Аластар ушли. Аластар перед уходом подошел к Джону: — Вы — удивительная семья. Я многих ломал, Джон, но ты достоин уважения, как и твои сыновья. Если так сложится, и Дин окажется у нас через три часа, даю слово — он не пройдет через то, что прошел ты. — Не думал, что поблагодарю тебя когда-нибудь, Палач, но спасибо. Надеюсь, до этого не дойдет, — прошептал Винчестер-старший, видя, как демоны пропадают. Кроули и Руби все еще крутились здесь, Дженк и Гарт просто забились в темный угол и пили. Адам говорил с Бобби. Кажется, о братьях. Джон поднялся на второй этаж и вошел в комнату к мальчикам. В первый момент показалось, что они спят. Словно он вернулся с охоты в очередной мотель или к Бобби, а они не дождались и заснули. Мужчина сел на кровать и заплакал. Тихо, беззвучно, лишь шепча в пустоту: — Вот видишь, Мэри, какими они стали? Ты бы гордилась ими. Как я это допустил, родная? Чем я думал, таща наших мальчиков в эту жизнь? Господи, если ты есть… пусть они проснутся вместе? Плевать, что они творят, плевать, насколько это грешно. Неужели спасение мира не стоит двух жизней? Он сидел так почти три часа, но когда пришло время, малодушно вышел вон, крепко притворив дверь. *** Сэм открыл глаза, вспоминая все, что с ним было. — Похоже, я умер, — прошептал он, чувствуя ломоту во всем теле. — Какого хрена все так болит, если формально у меня ни мяса, ни костей? Видимо, в Рай я не попал… — Все куда лучше, Сэмми! — услышал он. Дин проснулся от тихого бубнежа Сэма и понял, что он самый счастливый охотник на свете. — Мы все еще на грешной земле! — Дин? Я точно в раю… — отозвался Сэм, потягиваясь, но тут же подскочил на месте и прорычал: — Что ты натворил? Чем ты заплатил за мою жизнь, Дин? — Сэм злился. Неужели, все зря? Его борьба, его жизнь, чужие отданные жизни? Неужели после всего этого Дин пойдет в Ад за проданную душу?! — Я кое-что сделал, Сэмми, — начал брат. — О, нет… — Я не продал душу, Сэм, нет! Но если ты снова надумаешь сбежать от меня в Стенфорд или еще куда, ломать обоих будет по-страшному! Я предупредил! — грозно зыркнул Дин и расхохотался. Сэм жив, его глаза снова наполнены светом и теплом, а не холодные и безжизненные, он снова раскраснелся, а не бледный, как смерть. Он дышит. И он жив. Они живы. И это все, что важно. — Ты связал наши души? — понял Сэм. Руби как-то рассказывала свою историю, и он знал о существовании заклятия. — Ты против? — насупился Дин. Он-то любил брата, но что, если… — Мы живы, Дин. А значит, нет, не против! — Сэм притянул его к себе и поцеловал под аккомпанемент открывающейся двери и довольных возгласов всех присутствующих. Да, они все определенно живы.