Тень солнца

Вечером Пол пришел, как всегда, в темноте. Я уже подготовилась к завтрашнему учебному дню, поэтому встретила его, накормила ужином, а потом мы сидели на диване, делая вид, что смотрим музыкальный канал. Вдруг Пол усмехнулся. - Что? - Я вспомнил, как вы с Мишель танцевали. - Тебе что, не понравилось? - Ну, что ты! Просто я на них смотрю, - он кивнул на танцовщиц в клипе, - у них не получается и вполовину так классно, как у вас. - Правда? – я оживленно обернулась к нему. - Конечно. Знаешь, ваш танец завораживал. Вы не виделись три года, а будто репетировали каждый день. Вы были похожи на кого-то опасного… будто смертельно-ядовитые гадюки в брачный период, ненавидят, но не могут оторваться друг от друга. Исходят страстью и кусают. - Гадюки, значит? Ну-ну! – я бросила на него скептический взгляд. – Исходят страстью? Ты на что это намекаешь? У меня нормальная ориентация, и у Миши тоже! Пол вдруг уставился на меня пристально, и глаза снова черные-черные. А потом… - А вот в этом мы сейчас и убедимся! – прохрипел он, хватая меня в охапку и таща на второй этаж. В спальню. Неужели дождалась?! Он осторожно положил меня на кровать, ту самую, на которой мы провели столько целомудренных ночей. Эта ночь обещала прервать эту унылую череду. Наконец-то! И прочь все сомнения! Пол целовал меня. И сейчас он совершенно не сдерживался. Я почувствовала, какая сила таится в его руках. Нет, он не делал мне больно, но ведь бывает так иногда, вроде не очевидно что-то, а ты чувствуешь это скрытое, чувствуешь, будто испытываешь на себе в полную силу. Все равно, что стоять под стеной огромной плотины и ощущать давление миллионов тонн воды. Я не заметила, как он снял с меня домашнее платье, так была поглощена новыми ощущениями. Теперь все по-настоящему! Я жадно гладила его широкие плечи, выпуклые шары мускулов, лениво передвигающиеся под кожей, его рельефную спину, изогнутую надо мной. Потом переместила руки на широкие пластины груди, на твердые плитки живота. И чувствовала ладонями содрогания этого большого сильного тела, гордая своим влиянием на него. Да, это я привела его в такое состояние, это на меня он так остро реагировал, это меня он любил сейчас. - Боже, как ты прекрасна! – прошептал хриплый голос над моим ухом. Неужели я действительно на это способна? Чтобы он так… - Ты просто нереальна! Боюсь, что ты исчезнешь… - Что за мысли, - пробормотала я. Погодите-ка. Мысли. Что там про мысли? Я застыла. Он сразу почувствовал мою напряженность. - Что? – он навис надо мной на вытянутых руках, затуманенный страстью взгляд с трудом сфокусировался на моих глазах. - О Боже! – я суетливо зашарила вокруг руками, пытаясь нащупать простыню и прикрыть грудь. – Ты ведь… то есть вы все… слышите мысли? - Ну, да! А что? Не только мысли, мы и увидеть можем… - ЧТО?!!! Я завизжала так, что он отшатнулся, и, воспользовавшись моментом, пулей вылетела из кровати, завернувшись в обнаруженную таки простыню. - Они что, увидят как мы… увидят меня голую? Я визжала уже без перерыва. - Но, любимая, так все живут! - Вы и Эмили видите? - Ну, да… - Ааааааааааааааааааааааааааа!!! Я пулей вылетела из своей спальни и укрылась в комнате Мардж, громко захлопнув дверь. Сначала бродила туда-сюда между дверью и шкафами, нервно поддергивая спадающую простыню. Господи Боже, вот это облом! Какой стыд! Что же теперь будет?! Я ведь даже поцеловаться с ним теперь не смогу, не думая о том, что, превратись он в волка, это станет достоянием всей стаи. Как же Эмили с этим живет? Квил ладно, его половинке только два, ни о чем таком и речи нет! Господи, вот это проблема! Что же теперь делать?!!! Что?!!! Мозг искрил, пытаясь разобраться в неразрешимой, на первый взгляд, ситуации. В принципе, это ведь можно сравнить с вывешиванием видео собственных любовных утех во всемирной паутине, только вот аудитория поуже. И… стоп! Что-то мелькнуло в мыслях, что-то я ухватила за самый кончик, только вот… Я еще какое-то время побродила по комнате, потом села на кровать. Черт меня возьми, а ведь верно! Я вспомнила кое-что. На самом деле, с момента знакомства, я очень много времени проводила с братьями Пола и видела, как они общаются между собой. Все молодые здоровые парни, они постоянно цепляли друг друга, и шутки порой бывали довольно злыми, а у Пола и Джейка частенько доходило до потасовок. Конечно, с моим появлением все немного изменилось. Схватки между ними перешли в разряд тренировок (конечно, только из-за меня, Джейк как брат, Пол как возлюбленный не хотели меня расстраивать, между собой же трогательно сохранили настороженный нейтралитет), и я не раз удивлялась, что человек, умевший так молниеносно и плавно двигаться в рукопашной, на танцполе становился полным бревном. Но никогда, ни разу, я не слышала, чтобы они подшучивали над этим – над чувствами, порожденными запечатлением, над отношениями (причем, любыми) со своими половинками, даже над Джейком, который был без памяти влюблен в Беллу, хоть и не по причине запечатления. А по поводу слышимости мыслей… Сэм упоминал, что это была цена, которую приходилось платить за общение между членами стаи, за ее сплоченность, непобедимость. Ведь и в телах волков они оставались людьми, а у животных нет привычного для них речевого аппарата. Даже если они и видят что, они никогда не дадут понять это ни Эмили, ни мне. Глубоко вздохнув и решительно поддернув простыню, я вышла из комнаты, подошла к своей двери и открыла ее. Пол сидел на краешке кровати, низко опустив голову. Спина согнулась, мышцы ее красиво напряглись, но сама поза его говорила о глубоком унынии. Он был очень уязвим, мой сильный воин, он защищал мое тело, но у меня в руках были его сердце и душа. А это могущество посильнее будет. Услышав звук открывшейся двери, он поднял голову. Резкие черты исказило такое страдание, я даже испугалась, что может лопнуть кожа на скулах и нижней челюсти. Он так много давал мне, а я его мучаю. - Пусть тебе завидуют! – громко сказала я, одним махом срывая простыню. Я двумя шагами перекрыла расстояние до кровати и одним движением вспрыгнула на него верхом, повалив на спину. - Пусть… тебе… завидуют…, - бормотала я между поцелуями, а он обхватил меня за спину и положил на свою грудь. Больше никто из нас ничего не сказал этой ночью. Я проснулась, лежа на широкой горячей груди. Пошевелилась и почувствовала, как его руки крепче обнимают меня. Я поерзала головой по гладкой коже, погладила его ноги своими мягкими пятками. - Ты что, не хочешь сегодня в школу? – проговорил хриплый со сна голос. - А что же мне может помешать? – с притворным удивлением пролепетала я. - Большой серый волк! - О! У большого волка есть, в принципе, часок! – подначивала я. - Спокойнее, женщина, у меня есть моральные принципы! Гхм, женщина… Я подняла на него глаза. Господи, какой он был гордый, но и виноватый в то же время. - Прости, я не знал! - Откуда бы тебе знать? - Ты-ы-ы… - Все нормально, не переживай, я в порядке! - Мне будут завидовать, как ненормальные! – прошептал он, откидывая голову на подушку и прикрывая глаза, в ужасе или в предвкушении – я не очень поняла. Я залилась жаром. - Ну и пусть! Я не возражаю! - Просто ты не знаешь, какой это подарок! - Я потом у Сэма спрошу. Или у Джейка. - Попробуй только у этого пса! Господи, да его даже имя это раздражает. Ладно, замнем. - Так что, мне доспать до школы, или… Вот, вот, именно или. Когда я после школы приехала к Эмили, сидевшие там Джейк, Джаред и Квил стали торжественными, только Сет подбежал ко мне и подергал за рукав куртки: - Лично я – завидую! Успокоил, блин! - Не понимаю, о чем ты! – сделав крайне высокомерное лицо, бросила я мальчишке. - А? – будто опомнился Сет, включаясь в игру. – Это ты о чем? Мы расхохотались. Больше к этому никто не возвращался, только Эмили лукаво улыбалась. Ну, она ведь девушка, и даже если бы видела эти сцены, я вообще бы не волновалась. Появившийся вскоре Пол уверенно обнял меня и поцеловал. Я счастливо вздохнула в его объятиях. Боже, как я его люблю! Внезапно из леса донесся очень громкий и тоскливый вой. Парни резко дернулись на него, после чего начали торопливо прощаться. Пол сжал меня очень сильно, и я похолодела от ужаса, охваченная предчувствием неизбежной беды. Его братья уже ускакали, а он все стоял, не отпуская меня, и я не могла убрать руки с его плеч. Но долг звал его в лес, осторожно освободившись от моих рук, он ринулся к двери, но не смог уйти, не оглянувшись. Еще несколько секунд после его ухода в моих глазах стояло смуглое лицо с тревожным, но решительным выражением. Будто я хотела намертво впечатать в память человека, которого больше никогда не увижу. Вздрогнув, я прогнала наваждение. Мы с Эмили тревожно переглянулись, и я увидела в ее глазах отражение своего страха. У нас обеих было, за что бояться. Когда я приехала домой, мне позвонила Белла. Она сообщила, что Элис увидела дату. Завтра на рассвете. Я знала, что новорожденные все придут на поляну, именно это и видела Элис. Оставаться в доме этой ночью было невыносимо. Я прекрасно понимала Беллу, которая где уговорами, а где и откровенным шантажом вынудила Эдварда лично охранять ее, оттащив куда-то в горы, и не участвовать в битве. Насчет Пола это был дохлый номер, сам смысл его существования изначально заключался в борьбе с вампирами, а еще я обещала, и он поймал меня на слове… Когда он при смерти лежал на той страшной затерянной в глубине вековых лесов поляне, у меня вырвалось обещание всегда слушаться его. Я буду сидеть дома и ждать! Потом он придет, снова в одних только штанах, и у меня дух захватит от красоты его тела, я сама кинусь в его объятья! Он еще узнает, что такое страсть! Я сидела в темном доме, выключив весь свет. Сейчас вампиры, оборотни и Белла все вместе вели битву, а я тут… Хотя, чем я могла помочь? Только обуза одна! А помочь так хотелось! Пол настаивал, чтобы я укрылась в резервации с Эмили, однако... Дома мне будет безопасно, а тревожиться и мучиться я привыкла одна. Пусть он сам меня потом успокоит. Я расположилась в огромном холле, сразу за входной дверью. Вечером ко мне никто не приходил, никто не звонил. Я просидела всю ночь на диване в коконе мертвой тишины, и вот под самое утро вздрогнула. Мне показалось, что наверху кто-то был. Может, Пол вернулся? Я вскочила было, но снова села. Как бы Пол оказался там? Он всегда приходит через дверь, как приличный, это не Эдвард, которому от Чарли надо скрываться. Движения слышались все отчетливее, кто-то рылся в вещах, ходил из комнаты в комнату. Кто-то чужой. Безотчетный страх охватил меня. Да что там, я была в ужасе! Первые несколько минут он парализовал меня по-настоящему. Но потом немного отпустило, удалось даже подумать о путях отступления. Через дверь нельзя, по требованию Пола я закрылась на все запоры, а эти металлические штуки слишком громко щелкают и явно привлекут внимание. Только через гараж. И дверь туда рядом с проходом на кухню. Я поднялась с дивана и попятилась туда. В гараж удалось пробраться без проблем, хотя я каждую минуту ожидала, что незваный гость обнаружит мой маневр. Из гаража я спокойно вышла на улицу. Ночная тьма уже начала рассеиваться близким рассветом. День обещал стать не солнечным, но и не слишком пасмурным. Я поежилась, потому что была одета в джинсы и тонкую сатиновую блузку с короткими рукавами, на ногах кроссовки. Я сделала короткую перебежку до первых деревьев и нырнула между пышными еловыми ветками в надежде замаскировать свой побег. Только в лесу я могла укрыться, только он мог спрятать меня, не оставляющую следов для тех, кто шел на зов человеческой крови. Я догадывалась, кто шарил в моем доме, кто пришел на устойчивый запах Беллы и вампиров. К счастью, мой запах они не чуяли. Моя кровь для них не пахла. Конечно, меня было кому защитить, но они, как назло, именно сегодня были непроходимо заняты. Я должна позаботиться о себе сама. Я старалась первое время хоть как-то ориентироваться, но потом бросила это дело, и довольно быстро поняла, что совершенно заблудилась. Чтобы придать своим перемещениям хоть какую-то видимость цели, я упрямо продолжала идти в поисках подходящего бурелома, под который можно забиться. Скоро совсем рассвело, и лес потерял свой ночной зловещий вид, запели птицы, зашевелились насекомые. Я даже повеселела, и принялась напевать что-то лирическое. Неожиданно деревья расступились, и я выскочила на небольшую полянку, мелкую проплешинку в безупречном лесном покрове. Я вышла на середину поляны, любуясь деревьями и птицами, а потом просто застыла, смежив веки, наслаждаясь запахами влажной земли и прелой листвы – ароматом самой природы, покружилась немного, будто боялась упустить даже малейший нюанс богатого шлейфа, а потом, открыв глаза, увидела его. Это был молодой, но какой-то изможденный парень в очень грязной одежде. Полосатая футболка и джинсы в таком состоянии, будто их специально валяли в грязи. Он был худощав, черноволос, с очень бледным лицом. Он стоял около дерева и пожирал меня ярко-алыми глазами. Я не успела сделать и выдоха, как он бросился на меня. Глупо было надеяться, что я смогу противостоять новорожденному, самому сильному вампиру. Но я попыталась. Я тоже быстра, по человеческим меркам, конечно. Но все равно успела только развернуться и сделать два шага, прежде чем он догнал меня, схватил скрюченными пальцами за плечи, а потом будто что-то очень тяжелое, не меньше слона, на миг придавило меня. Когда тяжесть ослабла, я обнаружила себя лежащей на сухой траве и краем глаза видела какое-то метание невдалеке. Я напряглась и переместила голову немного так, чтобы рассмотреть, что же там происходит. На полянке недалеко от меня серый волк дрался с тем грязнулей. Я ждала, что зверь прихлопнет его одной лапой, но парень мотал его как щенка. Волк старался не подходить близко, нападал не в лоб, а со стороны, но этот парень двигался быстро, с неимоверной силой отражая все атаки. И еще, я видела, что он пытался прорваться ко мне, а волк не пускал его. И вдруг я с ужасом увидела, что новорожденный обхватил волка. Я вскочила. Я уже почти видела, как страшные зубы рвут его шею. И сразу вспомнила одну вещь. Мне говорили однажды, что вампирский яд превращает человека в вампира. Оборотня он убивает. Сейчас, в эту самую секунду, вампир убьет Пола, моего Пола! И еще одна картинка – серый волк прыгает и закрывает меня от пуль. Теперь моя очередь, любимый! Я сделала несколько мощных шагов, посильнее оттолкнулась, благо была обута в удобные кроссовки, и буквально ввинтила себя между головой вампира и шеей волка… Что-то обожгло мою шею. Действительно сильно обожгло. Потом послышалось яростное рычание, меня швырнуло на траву, я упала на живот, ударилась так сильно, что совершенно вышибло дух. Ошеломленная болью во всем теле, я неподвижно лежала на траве. Огонь остался на шее, потом проник внутрь меня. Я некоторое время удовлетворенно наблюдала, что волк вырвался из рук вампира, и они снова кружат по поляне. А потом мне стало совсем худо. Огонь распространялся быстро, вот он уже захватил руки, начал опускаться ниже, к сердцу, в живот. Почему-то именно в животе боль стала совсем невыносимой, там будто копошился огромный клубок ядовитых змей, непрестанно кусавших стены своего узилища, и я закричала. Сквозь этот вопль я все же услышала, как заскулил, заплакал волк, но новорожденный не прекращал нападать на него, и тому приходилось бешено обороняться. Огонь захватил таз, начал опускаться в ноги. Еще минута – и все мое тело горело. Я кричала, уже не переставая. Последним моим видением стала небольшая группка Калленов и волков, ворвавшаяся на поляну. Около меня опустились Карлайл и Элис, остальные в считанные секунды прикончили назойливого новорожденного. Потом все обступили меня. - Что, что? – зарыдал рухнувший рядом Пол. - Поздно! – горестно прошептал Карлайл. – Не успеть. Уже везде распространился. Вся кровь заражена. И жуткий вой, исторгнутый человеческой глоткой. Больше я ничего не слышала и не чувствовала, только огонь.