One centric

Когда Кюхён в очередной раз приходит домой с таким видом, как будто его лицом пересчитали все ступеньки на главной лестнице школы, Ара только вздыхает. - Ну что? – бубнит Кю, морщась от боли в разбитой губе. – Я не виноват, он сам… - В третий раз за неделю «он сам»? – коротким взмахом руки Ара прерывает поток невразумительных объяснений. Вздыхает, потирая указательным пальцем бровь – верный признак того, что раздражена. «Где-то наполовину от той стадии, когда начнёт швыряться сковородками», - машинально прикидывает про себя Кюхён, стараясь выглядеть как можно более раскаивающимся под тяжёлым сестринским взглядом. Получается, естественно, откровенно плохо, потому что Кю не понимает, в чём ему надо каяться. В том, что поставил на место зарывающегося самоуверенного идиота? Или в том, что защитил (по крайней мере, попытался) вечно бессловесную новенькую? Если покаяться в том, что не рассчитал разницу в весовых категориях между ним и противником, может быть, стоит, то что плохого в защите слабых? Пока Ара, ворча себе под нос, промывает боевые ранения, Кю строчит сообщение Сучжон: [game_gyu]: жива? Та отвечает почти сразу, и Кюхёну от этого простого факта почему-то очень приятно. [vousmevoyez]: это скорее мне у тебя надо спрашивать [game_gyu]: да фигня. на мне и не такое заживало [vousmevoyez]: и всё-таки… зачем ты заступаешься за меня? [game_gyu]: какая разница? просто так. захотелось. Кюхён вырывается из чересчур уже заботливых сестринских рук и топает в свою комнату – переваривать вопрос «зачем?», насчёт которого он как-то не задумывался. Ара любит повторять, что острый язык – палка о двух концах, обоюдоострое лезвие. Но пока Кюхён видит благодарность в глазах Сучжон, ему всё равно, насколько сильно по нему ударит этот самый второй конец палки – на нём и не такое заживало.