Пламя кучевых туч

      Воскресное утро началось более чем удачно. Ещё слегка прохладный ветерок врывался в дом Савад, смешиваясь с запахом свежеиспечённых блинчиков, которые так умело готовила Нана. Цуна же резала помидорки и складывала их в тарелки с воздушными омлетами — для себя и для матери. Через несколько минут всё это великолепие было расставлено по столу вместе с небольшими кружечками ароматного горячего зелёного чая и пиалой с ярко-красным клубничным джемом.       После вкусного и гармоничного завтрака Тсунаёши по-обыкновению отправилась махать синаем в сад. А Нана, собравшись, направилась в магазин за продуктами, размышляя о том, что приготовить на обед и на ужин. Таким образом в доме воцарилась абсолютная тишина.       Солнце ярко светило сквозь только-только прорастающую листву. Шатенка размялась и, полюбовавшись этой прекрасной картиной, отправилась в свою комнату. Быстренько сменив домашние шорты на джинсы и накинув поверх майки кофту, она завязала высокий хвост, несколько прядей более коротких и светлых волос у висок выпали. Cu привычным отточенным движением был пристёгнут к ремню, и Тсу отправилась вон из комнаты. Уже спускаясь по лестнице, она услышала рваные, неумелые ковыряния в замочной скважине. Нана каждый день проделывала эту процедуру, поэтому девушка сразу поняла, что по ту сторону двери не её мать. Цуна молнией спустилась с лестницы и затаилась за углом, наблюдая. «Неужели отец..?» — пронеслось в голове девушки.       Наконец-то борьба с замком была окончена, и мужчина ввалился в дом. Тсу услышала, как двое снимают обувь и проходят по маленькому коридорчику. Первый было собирался что-то прокричать, но к его горлу стремительно из-за угла представлен меч, ограничивающий действия. Мужчина увернулся. — Всё-таки это вы, — спокойно сказала шатенка, убирая меч в ножны, — Здравствуй, дедушка. — Приятно вновь тебя видеть, Тсунаёши. — Тсуна! Зачем ты так? — строя дурака сказал Емицу, но тут же стал серьёзным, — Вот уж не думал, что в собственном доме мне к горлу подставит клинок родная дочь. — Считаешь это место своим домом? — развернувшись, направляясь в кухню она буркнула себе под нос. — Тебе здесь не рады. Тсу пригласила гостей за стол. Поставив перед каждым по кружке с чаем, а посередине вазочку с печеньем, она произнесла: — Ну и зачем вы здесь? Ни чай же распивать из самой Италии приехали?       Емицу и не собирался отвечать на вопрос дочери, а вместо этого поинтересовался лишь о том, где его жена. Шатенка, поняв, что отец ей ровным счётом ничего не скажет, поинтересовалась «зачем сам Девятый Дон Вонголы приехал в это захолустье». Ноно с мольбой высказал девушке следующее: — Тсунаёши, я знаю, что ты через месяц закончишь старшую школу. Поэтому прошу, как только это случится, приезжай в Италию вместе с Наной, — старик сделал паузу, обдумывая что-то, с добротой в глазах смотря на Цуну, потом он хотел сказать ещё несколько слов, но девушка прервала этот порыв. — Зачём мне туда ехать? Может, я хотела всю свою жизнь прожить в Намимори? И может, я хотела выбрать другой жизненный путь? — со спокойствием на лице заявила она, а после улыбнулась и добавила. — Если вы приехали лишь за этим, то зря потратили драгоценное время. — Кого ты обманываешь, — вмешался Емицу, — судя по всему «мирной» жизни и в планах не было. И меч с собой носишь… — Ещё годик и это будет не твоё дело, а пока отправляйся обратно в Италию, — будничным голосом заявила девушка, — и будет лучше, если мама не узнает, что вы были здесь.       Шатенка уже понадеялась, что мужчины уступят и оставят её в покое, но для Тимотео это было крайне важно. Интуиция подсказывала, что кольца следует передать наследнику не медленно. Тогда, три-четыре года назад, когда сюда приезжал Реборн оценить наследницу, и смерить с будущим предназначением, не было острой необходимости в церемонии наследования. Но сейчас… Беда наступала на пятки. И Ноно действовал менее обходительно с названной внучкой, практически в лоб заявляя о своих решениях. — Через месяц будут готовы документы. Вы с Наной будите официально гражданками Италии под фамилией Конкилья, — Тимотео взял и поставил перед фактом, показав жёсткость характера, до селе не виданную Цуной. Кроме всего, удивленна была не только наследница, но и Внешний Советник, но к сожалению или к счастью, это было не последние удивление на сегодня для этих двоих, — Десятым станет Емицу, а Тсунаёши, пока, будет в CEDEF. Это моё окончательное решение, — жёстко известил старик, отбив тем самым у собеседников желание высказаться, — Тсунаёши, — обратился он с поучением в голосе, — После выпуска у вас с Наной есть неделя. Собираете вещи и отказываетесь быть японскими подданными. За вами приедут мои люди. Это так же не обсуждается. А что делать с домом решайте сами. На этом всё. И помни: из мафии выходят, только вперёд ногами. Дон встал со своего места, и вместе со своим подчиненным они отправились прочь из дома. Цуна стояла у калитки и смотрела в след уезжающей черной машине. Её жизнь решена. От этой мысли передёргивало, на сердце становилось горько. Душа плакала. Она ведь… не желала такой жизни.

***

      Месяц пролетел как в тумане. Тсу рассказала обо всём своим друзьям. Хибари поступал в какой-то институт и сказал, что если и пойдёт по «той» дороге, то только после того, как получит образование. Ямамото был бы и рад отправиться в Италию, но ни школу, ни бейсбольную команду бросать никак нельзя. Гокудера. А что Гокудера? Он и так предполагал, что этим закончится, к тому же по родине успел соскучиться. Без вопросов последовал за Тсунаёши. В назначенный срок за ними приехали. Емицу забрал чемоданы жены и дочери, и свои вещи из дома, который вчера самолично продал. Слёзы грусти. Машина. Аэропорт. Италия. Машина. И вновь такая забытая и родная. Сицилия. Особняк Вонголы.       Ноно добродушно принял всех и попросил, как только они разберутся с вещами и комнатами, собраться в зале. И ужё через пятнадцать минут за большим овальным столом сидел Тимотео. За его спиной находилось окно в котором раскрывался прекрасный вид на зелёный апельсиновый сад. Напротив Дона и его Внешнего Советника расположились Тсунаёши и Нана, которая почему-то наотрез отказалась отпускать дочь одну. В комнату через открытое настежь окно, проникал запах апельсиновых деревьев. Выдержав паузу Ноно начал говорить: — Как я уже говорил Десятым будет Емицу. А Тсунаёши будет возглавит CEDEF. К тому же было бы не плохо, если на сторону внешней организации перешёл и Безымянный киллер, — Нана ничего не ответила, лишь вздохнула и отвела взгляд, — В качестве одиннадцатого босса хочу видеть… В окно что-то влетело и тут же раздался взрыв. Лишь Нана успела среагировать и прикрыла собой дочь.       Эта оплошность стала роковой для Тимотео и Емицу. Они расслабились, потеряли бдительность и в конечном итоге поплатились жизнью. А Нана погибла защищая любимую дочь. Тсунаёши была ранена и потеряла сознание.

***

      Светлое помещение лазарета, пропитанное характерными больничными запахами. Тсуна и не помнила, когда последний раз чувствовала этот отвратительный запах. Девушка открыла глаза и её зрачки сузились от яркого света. Взгляд упал на капельницы и дремлющего на стуле Гокудеру. — Очнулась? Удачливый Мусор? — на пороге стоял Занзас и скрестив руки на груди, со злостью в глазах смотрел на девушку. — Занзас..? Что происходит..? — Старик и твои родители мертвы и я пришёл обсудить вот это, — с этими словами мужчина достал листок бумаги с печатью Пламени Посмертной Воли. Шатенка утёрла слёзы. — Что там? Брюнет подошёл и отдал листок, на котором чёрным по белому было написано:       «Тсунаёши, Занзас! Если вы читаете это, то меня уже нет в живых. И, вероятно, я не назвал следующего наследника. Прошу, выполнить мою последнюю волю. Занзас, если кольцо не примет тебя, то отдай его Тсунаёши. Она будет Хранителем Неба, а ты — представителем. Таким образом каждый из вас будет полноправным боссом. Но ни в коем случае не поступайте так с остальными кольцами. Тсунаёши, присмотри за CEDEF. Надеюсь, вы не ослушаетесь меня. Сохраните Вонголу. А теперь прощайте. Тимотео, Девятый Дон семьи Вонгола» Отказ не вправе. Смирение и компромисс - единственный выход. Всё будет так, как завещал Дон.

Конец