Штамп.

Говорят, что французы – извращенный народ. Говорят, что итальянцы – страстный народ. Эти двое опровергали все уже сказанное и сто раз перепроверенное. Арктически-холодный француз и безразличная ко всему итальянка. Идеальный союз двух одиночеств, но никак не страстный и скоротечный роман, каким он должен был быть. А должен ли? Они и впрямь опровергали все возможные законы. Блондин и… нет, не брюнетка, - рыжая. Слишком похожие, для того, чтобы быть разными полюсами, притягивающимися друг к другу. В их давно устоявшихся отношениях никогда не было ревности. Женщина напоминала, скорее, мужчину, у мужчины была даже чересчур женственная внешность. Список несоответствий с общепринятыми правилами можно было б продолжать до бесконечности. Но они все же были вместе. *** - В Париже неспокойно, - склонила голову вбок Джи. – Очередная мелкая семейка взбунтовалась, - пояснила она, завязывая мужской галстук болотного цвета у себя на шее. Алауди оторвался от разглядывания унылого пейзажа за окном, смотря на жену исподлобья. - Чувствую себя предателем, - известил он. - Справимся? – проигнорировав его недовольный тон, спросила Арчери. Этот вопрос был риторическим. Во Франции, - солнечной чуть меньше, чем Италия, - было непривычно. То ли Алауди настолько отвык от своей родины, то ли весь более-менее радостный настрой портила Джи, не обращавшая должного внимания на красоты страны и главного её города в частности. Женщину, кажется, не волновало ничего, кроме предстоящих убийств. И даже не «кажется» - поправил себя Алауди. Он слишком хорошо её знал. Безупречная машина для убийств, но никак не женщина, способная приходить в умиление от вида джентльмена с цветочками в руках и кидаться на шею мужчине за коробочку конфет. Даже снисходительный взгляд от Джи следовало заслужить, - кровью её врагов, естественно. - Их штаб уже близко, - сообщила Арчери, - приготовься. Алауди молча кивнул. Говорят, что французы – извращенный народ. Говорят, что итальянцы – страстный народ. Пожалуй, подтверждали они это только в постели. После заданий, когда было необходимо – просто до дрожи в пальцах – выплеснуть остатки оставшегося адреналина, Джи была стопроцентно итальянкой. Страстной, и – чуть-чуть – непокорной. Алауди же, уподобляясь супруге, раскрепощался настолько, что шептал ей на ухо различные пошлости, да и вообще, вел себя как истинный француз. Весь следующий день после подобной ночи они вели себя куда холодней, чем обычно, обращаясь друг к другу исключительно на «Вы» и избегая встречаться взглядами. Непонятная стеснительность за выставленные на показ слабости, - вот чем объяснялось подобное поведение. Это – еще один факт их непохожести на миллионы других пар. Но, несмотря на все различия, был и в их отношениях штамп. Любовь - вечно повторяющееся явление.