I Hate Everything About You

      Его раздражает привычка Форда покусывать кончик карандаша. Его раздражает голос, его раздражают занудные выражения в речи брата. Его раздражает эта улыбка, которая идентична его собственной. Его раздражают бледные шестипалые ладони. Его раздражает в Стэнфорде Пайнсе абсолютно все.       Когда они были ровесниками Мейбл и Диппера, Стэнли находил сто поводов на дню, чтобы сказать, как сильно достал его братец.       — Хватит уже! Ложись спать! Ты задолбал со своими уроками! — он спиной чувствует рассеянный, окрашенный обидой взгляд брата, однако тот покорно выключает настольную лампу и откладывает ручку.       — Хорошо. Доброй ночи, Ли, — он слышит, как в полутьме Стэнфорд расстилает постель. И даже эта покорность раздражает Стэна.       Когда они учились в колледже, Стэнфорд раздражал Стэна еще сильнее. Его всегда любили преподаватели, а сам он проводил практически все время за учебниками.       — …частицы вещества участвуют в непрерывном тепловом хаотическом движении, так что… — Ли смотрит на брата, громко объясняющего что-то сидящей рядом девушке, комкает свой конспект урока-лекции и бросает тому в голову.       — Вы не одни тут, можно потише? — и, развернувшись к только хотевшему что-то сказать ему Стэнфорду спиной, продолжает разговор с друзьями…       Стэнфорд раздражал его всегда. Тем, что у брата не было друзей, тем, что для него книги были интереснее людей. Раздражал своими идеями, в которых он, Ли, обязательно должен был участвовать, раздражал самим фактом своего существования всю жизнь.       Когда они закончили школу, Ли связался с дурной компанией, а Форд дожидался его с каждой пьянки, сидя за книгами на полу в прихожей до поздней ночи, встречал укоряющим взглядом и уходил в комнату, как только Стэн входил в дом.       Стэнли ненавидит и Стэнфорда, и себя за то, что позволил идти ему остаться одному, позволил выгнать себя из дома. И гребанный Портал он тоже ненавидит. И порвавшийся трос. И МакГакета. И Билла. Но больше всех, все же, себя.       — Зато так раздражающего тебя Форда больше нет рядом, — шепчет Вселенная.       Ли летает по странам, проводит махинации, о каких до него свет не слышал, у него коробка поддельных «корочек». Он заводит отношения на одну ночь, он проворачивает аферы, ему «путь заказан» в огромное количество стран. По миру — тысячи обманутых им людей. А еще у него всегда с собой таймер на тридцать лет вперед, который он установил в день запуска Портала и записка, найденная им в тот же день в дневнике номер один.

***

      Стэнли плохой брат? У всего есть обратная сторона.       Как бы Форд не раздражал своего брата, Ли никого не любил так, как его.       Он мог позволить себе дать брату подзатыльник, но за то же самое однажды чуть не сломал однокласснику руку. Он мог позволить себе довольно серьезно обидеть Форда словами, но когда того сильно оскорбила девушка, которая ему нравилась, Стэн обнял его и долго убеждал, что пусть Форд и странный, в его странности нет ничего плохого, и что он просто замечательный, и не стоит обращать внимания на посредственных идиоток. Он мог позволить себе высмеять увлечения брата мистикой и тайнами их города, однако когда тот сказал, что ему нужна помощь, Стэн сказал не «нет», а «хорошо». Он мог позволить себе в ссоре послать брата к черту, однако когда тот реально провалился в неизвестность, Ли, срывая голос, перекрикивая гул Машины, орал, чтобы Стэнфорд не смел этого делать, не смел бросать его одного, что пусть тот только попробует — он ему всю дурь из головы выбьет.       Как бы Стэнфорд не раздражал брата, Ли никого не любил так, как его. И когда к Стэну спустя тридцать лет привозят в Хижину его пра-племянников, он видит в них отражение себя и Форда. И его очень веселит факт того, что они приехали сюда именно в тот год, в который он должен запустить Портал.       Когда повторно запущенная Машина выпускает из своего плена его брата, Стэн вновь испытывает раздражение. Однако раздражает его в этот раз не появление Форда, а его долгое отсутствие. И он не дает брату подзатыльник, а лохматит его темные, с проседью, волосы, обнимает и ухмыляется:       — С возвращением, сукин ты сын.       Удар в челюсть — приятная неожиданность.