Викинг

Сеча тут началась: ни на жизнь, но на смерть. Каждый в битве желал победить. Закрутили Хель с Марой свою круговерть, — Не минует никто их обид. Милослава в слезах: снова битва и кровь. Но не жалко захватчиков ей. Как глумились над нею, вдруг вспомнилось вновь: "Так пускай месть свершится скорей!" Горечь тут же затмила нежнейший побег, Что в душе начал лишь прорастать. Не простила Рагнару жестокий набег: "Пусть отец отомстит! Он мастак!" Потопили драккар. Войны — рыбам на корм. Только конунг попался — взят в плен. И помчались домой, и не страшен был шторм, — Совершили священный обмен. Милослава глядит на Рагнара тайком И не знает, что делать теперь. Храбрый викинг верёвками связан, ничком — В трюме, словно диковинный зверь. Хочет дева помочь, но мешает ей боль: Он ведь бросил её, ускакал. А теперь справедливость свершилась, и соль Пусть глотает он сам. Конунг пал. А когда на земле князя все собрались И хотели суд правый вершить, То Рагнар предложил выкуп знатный за жизнь: Много золота слитков больших. Рассмеялся тут князь, глядя прямо в глаза: "Кровь — единственный выкуп сейчас. Ты заплатишь за то, что печали слеза, Омрачив, с глаз княжны пролилась". И Рагнара секли, жгли, пытая, огнём. Много разной беды он стерпел. Но ни слова, ни просьбы... Не видели в нём Слома духа. Он гордо смотрел. А когда казнь последнюю князь объявил: Привязать к четырём лошадям, Да пустить резко вскачь, сколько хватит им сил, Чтобы враг получил по делам. Милослава, не выдержав, тут же к отцу: "Добрый князь мой, прошу, пощади!!! Я Рагнара... Его больше жизни люблю! Сердце пташкой трепещет в груди!.." *** Громкий свадебный пир отгремел на весь мир. Породнилися конунг и князь. Ну а я на той свадьбе записывал миф, Брагу пил, песни пел, веселясь.