Talking Body

      Йен знал Микки Милковича еще с тех времен, когда они оба играли в одной бейсбольной команде совсем детьми. С тех самых пор он был неравнодушен к грубому, грязному мальчишке Милковичу, и не только потому, что тот был глухим. Йен не знал, что Микки не может слышать, когда впервые встретил его. Он видел его раньше, в младшей лиге, делающего руками какие-то движения его сестре Менди, прежде чем выбежать на поле. Это было до того, как Микки помочился на первую базу и его выгнали из команды.              Когда игра закончилась, Йен спросил Фиону, что делал руками Микки, на что она ответила, что это – его способ общения, который называется жесты, потому что он не может слышать. Тогда он страстно захотел обучиться языку жестов, чтобы поговорить с Микки должным образом. Фиона дала ему книгу, обучающую этому языку, и после школы он сидел за кухонным столом и практиковал те же движения, которые были изображены на страницах.              Он надеялся, что обучение алфавиту и основным жестам не займет много времени, но только лишь спустя несколько месяцев он подошел к Микки в школе и помахал «привет». Милкович уставился на него.              Йен показал: «Я Йен».              Микки выглядел шокировано и показал: «Ты умеешь общаться при помощи жестов?»              Йен не знал, что показал Микки, поэтому произнес «что?», прежде чем понял, что сказал это вслух, а затем показал то же самое, только при помощи рук.              Микки закатил глаза, нагнулся и достал что-то из своей сумки. Он вытащил кусок бумажки и ручку, написал что-то и передал Йену.              Я сказал «умеешь ли ты говорить на языке жестов?», но, думаю, нет, если ты переспросил меня.              Йен стремительно покраснел, цвет кожи стал не отличим от волос, и он написал: «Я пытаюсь научиться, извини, я еще многого не знаю.»              Микки улыбнулся, и Йен не смог сдержать ухмылки, потому что он стал причиной его улыбки.              Микки ответил: «Все нормально... Почему ты учишься языку жестов?»              Йен пожал плечами, прежде чем показал: «Потому что я хочу поговорить с тобой.»              Теперь пришла очередь Микки краснеть, он пробормотал «хорошо», потому что не знал, что ему следует сказать. Никто никогда не обучался жестам ради него, только Менди, но она делала это из-за того, что Микки обучал ее тому, что узнал сам. Он толком еще не знал всех жестов, потому что его родителям было насрать. Мать помогла лишь отчасти; она дала ему книги, обучающие языку жестов, а еще купила слуховой аппарат, хоть немного помогающий ему. Иногда он мог прочитать по губам, что говорят люди, но большую часть времени мальчик чувствовал себя потерянным, еще не обучившись этому достаточно хорошо.              Йен улыбнулся Микки, прежде чем они показали друг другу «пока».              ***              За девять лет дружбы с Милковичем Йен в значительной степени освоил язык жестов. Но и Микки, в свою очередь, также научился читать по губам, поэтому Йен не так много пользовался жестами. Они прибегали к этому только тогда, когда Микки абсолютно не понимал, что Йен говорит. Хотя большую часть времени Йен старался делать так, чтобы им обоим было удобно и комфортно.              Также, последние два года Йен и Микки состояли в отношениях. Ну, «отношения»– это не совсем подходящий термин. Они трахались все это время, и он не мог в это поверить. Он влюбился в Микки тогда, когда они были детьми, а сейчас его чувства были так сильны, доводили до тошноты. Он еще не признался Микки, потому что боялся отпугнуть его.              ***              Микки не мог поверить своей удаче, ведь у него был Йен-чертов-Галлагер. Парень, который, блять, выучил язык жестов, чтобы поговорить с ним. Парень, который стал его лучшим другом за последние девять лет. Парнем, который из ребенка превратился в семнадцатилетнего горячего красавчика.              Господи, Йен всегда так чертовски потрясающе выглядел. Он был будто сделан из мрамора – парень, который выглядит как статуя Греческого Бога. Он постоянно тренировался с тех пор, как в пятнадцать лет попал в службу подготовки офицеров резерва, что лишь усилило его половое созревание: его тело стало еще более рельефным. Микки не мог не завидовать тому, каким было тело Йена, ведь у него самого был животик. Милкович работал над собой, но не так, как ему хотелось бы. Он поднимал гири, когда мог, поэтому его руки были действительно сильными, и он мог подтянуться большое количество раз, но он никогда не будет таким сильным, как Йен, который тренируется каждый день и делает всевозможные виды упражнений. За все два года, что они трахаются, Микки по пальцам мог пересчитать те разы, когда они делали это лицом к лицу, а когда это все-таки происходило, он прятал свое лицо в изгибе шеи Йена, поэтому не мог видеть, как тот смотрит на него. Когда Йен в тринадцать открылся ему, что он гей, Микки захотелось быть достаточно сильным, чтобы сказать ему, что он тоже, но он не может. Он никогда не будет таким сильным, как Йен.              Как бы то ни было, Микки наконец сознался ему это двумя годами позднее. Не совсем словами. В процессе борьбы, когда Микки оседлал грудь Йена, то осознал, что у него встал, так что это стало вполне очевидным. Они набросились друг на друга, сорвали друг с друга одежду, и итогом этого стало то, как Йен со всей силы вбивался в тело Микки. С того дня они занимались сексом ежедневно. Друзья с привилегиями– вот, как это можно было назвать, но Микки хотелось большего. Господи, как же ему хотелось большего.              Отцу Микки наконец-то дали двадцать пять блядских лет за решеткой, и он почувствовал себя свободным, тем, кем он хотел быть, и с кем он хотел быть.              Микки написал Йену, чтобы тот пришел к нему прямо на следующий день после того, как Терри посадили за все хорошее, и он наконец мог сделать то, что хотел сделать последние два года. Йен зашел в дом Милковичей и увидел Микки, сидящего на диване. Микки посмотрел на вошедшего, поднялся и подошел поближе. Он поместил ладони на лицо Йена, и тот с удивлением посмотрел на парня, прежде чем Микки накрыл своими губы на его. Йен был в шоке, но, кажется, быстро оправился, поскольку тотчас же обернул свои руки вокруг талии Микки и притянул его ближе. Микки застонал и шире раскрыл рот, чтобы пустить язык Йена и, в конце концов, попробовать его на вкус.              Йен поднял Микки и отнес его в спальню, где уложил их обоих на кровать. Микки откинулся назад, опираясь на локти, и посмотрел на Йена, нависшего над ним. И тогда он сказал это, хотя, скорее, показал.              «Я люблю тебя»– показал Микки, смотря Йену прямо в глаза.              Йен замер и тупо уставился на Микки, словно олень, попавший в свет фар. Он произнес:              – Что ты только что сказал?              Микки закатил глаза и показал: «Ты знаешь, мудила.»              – Я хочу услышать, как ты говоришь это, – ответил Йен.              Микки замотал головой, поэтому Йен сказал:              – Микки, пожалуйста. Я хочу услышать, как ты говоришь это. Ты знаешь, как сильно я люблю твой голос.              «Но он звучит так уебищно», – показал Микки. Он сказал вслух всего несколько слов, но для Йена это были лучшие звуки во всем мире. Конечно, все звучит немного не так, потому что Микки не может слышать себя, но Йену это так нравится. Особенно, когда они находятся в постели вместе, и Микки стонет имя Йена, когда кончает.              – Откуда ты можешь знать? – показал и в то же время сказал Йен. – Я думаю иначе. Пожалуйста, Мик.              Микки застонал, а затем мягко прошептал:              – Я люблю тебя, Йен.              Йен с улыбкой посмотрел на него, прежде чем снова поцеловать, а затем произнес Микки прямо в губы:              – Я люблю тебя.              Микки отклонился назад и показал: «что?»              Йен сказал и изобразил «я люблю тебя», прежде чем приблизиться и сказать это снова прямо в его шею, убеждаясь, что Микки чувствует всей своей кожей, как он говорит это человеку, которого он так безнадежно любит.              Микки извивался под прикосновениями Йена. Галлагер знал, что парень не привык к такому вниманию и любви, что ему не нравится то, как он выглядит по сравнению с самим Йеном, и ему хочется попытаться изменить это изо всех сил.              Он приподнялся и обхватил лицо Микки руками так, чтобы ему некуда было отвести взгляд, пока Йен говорил:              – Я люблю тебя, Микки. Уже очень давно. Ты – все, о чем я могу мечтать. Я люблю каждый сантиметр твоего тела, твоего разума, твоей души и особенно твоего сердца. Ты –лучшее, что когда-либо случалось со мной.              Микки придвинулся ближе и прижался своими губами к губам Йена. Тот углубил поцелуй и перевернул Микки, чтобы тот лег на спину. Они быстро разделись, а затем Йен вернулся к покрыванию поцелуями каждого дюйма кожи Микки, пока тот не стал нетерпеливым и не протянул ему презервативы и смазку. Йен обмакнул в нее свои пальцы, начиная сосать и лизать член Микки, пока растягивал его.              Микки застонал вслух, ощущая пальцы Йена внутри себя, и Галлагеру показалось, что у него остановилось сердце. Слушая эти прекрасные звуки, такие свободные и открытые, его сердце заполняла радость, а член становился все тверже с каждой секундой.              Йен надел презерватив и вошел в Микки. Они занимались сексом лицом к лицу и Микки не прятался в изгибе шеи Йена. Он смотрел на Галлагера, пока тот смотрел на него.              Микки мягко произнес:              – Я люблю тебя.              Йен просиял и сказал «я люблю тебя», затем придвинулся ближе и произнес это снова в его рот,я люблю тебя, в его шею, я люблю тебя, около его уха, так чтобы он мог чувствовать, как произносятся слова, я люблю тебя.              Микки вцепился в спину Йена, пока тот безжалостно вбивался в него, потому что он продолжал повторять эти три слова снова и снова по всему его телу. И когда Галлагер оказался близок к концу, он прошептал «Йен, я люблю тебя. Йен, Йен», и это подвело Йена к краю.              ***              Они лежали на кровати Микки, отходя от оргазма. Йен повернулся лицом к Микки, лежащему неподвижно, но тот все равно повернул свою голову, чтобы посмотреть на Йена.              Йен улыбается и сказал:              – Не могу поверить, что ты любишь меня.              «Почему в это так трудно поверить?»– показал Микки.              Йен из последних сил пожал плечами. Микки закатил глаза и прошептал:              – Я люблю тебя уже долгое время, Йен.              Йен ухмыльнулся и ответил ему:              – Я тоже.              – Хорошо, –сказал Микки, прежде чем поцеловать Йена в лоб и притянуть его ближе, чтобы они могли просто наслаждаться друг другом.              Ничто больше не мешало им быть счастливыми вместе. Ни неуверенность Микки, ни его отец. Микки собирался провести с Йеном всю свою оставшуюся жизнь.