Единственный раз

У Робин не было причины не принимать это предложение – ей всегда нравились сильные люди. Сильные духом – как телом, сильные телом – как духом. Люди, которые выбрали силу своей религией, люди сильнее, чем она сама, чем даже Луффи. - Луффи, - произнесла она отчетливо, улыбка сползла с лица – пальцы мягко вжались в спинку кресла за ее спиной, погружая ее в душную мякоть. Она открыла глаза, но не увидела никого – Ло уже наматывал ее волосы на свой жилистый кулак, готовый к жестокости, к страсти. Ло любил силу, Ло был сильным – и в гранях этой самой силы Ло похоронил их обоих – себя и безответное чувство Робин к своему капитану. *** Тогда он пришел к ней, когда тоска стала невыносимой – он дождался, как ждет своего часа проклятье, нежность или смерть. Он встал над ней, содрогающейся в беззвучных рыданиях, сжался, как ребенок, но тут же обрел силу – и Робин подчинилась, подстроилась, приняла его форму и не отказалась от нее. Робин была женщина. Робин есть женщина. А значит – не могло быть иначе. Ло был ближе других к тому, за кем шла она, Ло нуждался в ней – и мог на какое-то время закрыть своим телом сухую прореху внутри нее – и сделать ее теплой или даже влажной. Робин подчинилась, а когда осознала свою ошибку, было уже поздно. Ло взрастил свою силу внутри нее, подчиняя ее своим желаниям – она не стала ему другом, но стала партнером, стала его тенью, следом от нагих подошв на песке. Ослабленные и проигравшие – им оставалось только и дальше предаваться страсти, безнадежно всматриваясь в лица тех, кто был лучше, счастливее, кто был вообще. *** Проходило время – дни сменялись днями, месяцы превращались в прах. Ло продолжал согреваться о холодные руки Робин – руки застывали, когда он уходил, и тогда Робин говорила себе – это в последний раз, это больше не должно повториться. Повторялось. Продолжалось. Мир смыкался узким кольцом на ее красивой белой коже – и тогда она, задыхаясь, пыталась позвать Луффи, а получалось позвать только Ло. Ло приходил с завидной постоянностью – и вот он уже торопливо наматывает ее волосы на кулак, и пригибает ее голову вниз, чтобы получить поцелуи везде, где ему хочется. - Зачем ты любишь? – спрашивал он время от времени, в короткие моменты после любви, он был сыт и доволен – и тогда впервые в лице женщины, которую он брал столько, сколько ему хотелось, и так, как хотелось, он видел Робин, археолога и демона. - Не люблю, - отзывалась она эхом. Ее лицо мечтательно изгибалось в улыбке – Робин поднимала усталые глаза к черному флагу, на котором тускнела под соленым ветром соломенная шляпа. - Живу им, - коротко отвечала она. Ло срывался, переворачивал ее, проникал внутрь пальцем, душой, языком – необыкновенное желание испортить, изменить, исправить, запачкать, перевернуть весь ее мир, заставляло его теряться и не находить себя. - Живу им, - снова повторяла она, чтобы не забыть. *** Луффи первый понял – почувствовал. Он был собственник, как и Ло, и, когда приключения кончились, он обратил взгляд на свой маленький мир – и ужаснулся. Повсюду, где цвели фиолетовые розы и тускнели серые валуны, теперь лежали вещи Ло, его меч, его мысли, его запах. - Ты это… - Луффи тяжело подбирал слова. – Ты с ней? Он должен был сказать по-другому, иначе – но уж очень он был удивлен. Для такого как он предательство – это просто этап, но Луффи думал иначе. Он смотрел на Ло и не видел Ло – Робин, одну Робин, видел он перед собой. И теперь она была еще дальше, чем в башне правосудия, еще несчастнее, чем с оковами из морского камня на руках. - Нет… - вырвалось у Ло. – Это она со мной. Луффи ударил первым – звук третьего или сто сорокового гира разнесся по пустому трюму, Ло не вздрогнул, потому как первый удар всегда самый болезненный. Он ранит не кожу – сердце. Особенно, когда он от друга. Особенно, когда он незаслужен. - Робин, - отчеканил Луффи, - Робин моя. Он помолчал, думая о чем-то своем и добавил. - Моя накама, ясно тебе?.. – далеко впереди маячила корона короля пиратов и его регалии. Луффи смотрел на них, тянулся к ним, но позади него стояла Робин. И она действительно была его. Его накама, разумеется. Ло выдержал еще один удар, посмотрел в глаза человеку, которого считал лучшим – и медленно ушел. Вернулся он только тогда, когда Луффи уже спал. Робин оставила на палубе его, Ло, вещи. Сама она не вышла. Ни тогда, ни после. *** А причин принимать его предложение у нее действительно не было. Но и отказывать ему тоже. Луффи ждал ее ответа, не торопил. Он думал о многом, об обеде, о приключениях, об одиночестве одной маленькой-взрослой Робин. Потому что он король. И капитан. А капитан обязан думать чуть больше чем о целой жизни. - Останься а, - по-детски просто сказал он. – Нужно остаться. Робин кивала, заранее соглашаясь со всем, что Луффи мог сказать, но внутри у нее поселилась уже неистовая метель, способная разделить пространство и время, и имя ее состояло всего из двух букв. Она торопливо целовала сильные ладони своего капитана, благодаря его за спасенный им мир, за спасенную им вечность. Она любила его, сейчас и заранее, но она уже научилась жить без его взаимности, а жить без Ло она учиться не хотела. - Я вернусь, - обещала она себе самой. – Вернусь, - повторила она, чтобы запомнить – но, как водится, забыла, едва утлая лодчонка унесла ее в никуда. Луффи долго смотрел ей вслед. Он чувствовал, что только что в его жизни произошло что-то особенное, и это что-то он никогда больше не восполнит, не повторит. Незаметно для себя он заплакал, вспомнив, как в детстве отец оставил его на полчаса – и пропал на вечность, а потом подумал об Эйсе и украденном у Эйса фрукте. И уснул. *** Ло нашел свой мир на краю земли, там, где снег и пламя сходились воедино. Теперь тут не было Цезаря – и пахло тут иначе, мертвая Моне раскрасила этот остров в белый цвет, съеденный драконами огонь оставил черные проплешины. Ло нашел вход, проветрил помещение от остатков газа, зарыл тела, прибрал и приготовил ужин. Он чувствовал себя счастливым и сытым, потому что человек на грани отчаянья должен хоть во что-то верить. Его кулаки сжимались – им не хватало ни то драки, ни то ее волос. Прямых и черных, как струны странного солнца. Черных и прямых, как небеса, разделенные на части. Ло сел на продавленный диван и неожиданно вспомнил, каким красивым был его родной город, какой красивой была Нико Робин, каким красивым будет его будущее… Ее будущее. Будущее вообще. Робин неслышно вошла с заднего входа, оставляя легкие влажные следы своих волос на снегу.