Влюбиться в девственника

И я подумал... Господи, ебанный в рот, я трахнул девственника! Нет, нет... Я трахнул Никиту, ебать. — Никит, это было ошибкой. Я не знаю, что на меня нашло. — Рамм, просто заткнись и иди ко мне! Я хочу... — мой мальчик опустил смущенно голову, — я хочу второй раунд. — Ты шутишь? — я стоял посреди спальни и разглядывал этого сонного малыша. — У меня проблема... Влад... — мой невыносимо любимый и такой беззащитный малыш показывал на одеяло, из которого я отчетливо видел стояк. — Ты хочешь этого еще? — я попытался маленькими шагами дойти до кровати. — Так глупо спрашивать об этом. Он встал и потянул меня к себе. Одеяло, которое прикрывало его аппетитную часть тела, предательски опустилось ниже. Я не мог контролировать свое возбуждение, ведь этот мальчик пробуждал во мне что-то доброе. Иногда я замечал за собой разные изменения, ведь он был другим. С самого начала нашего знакомства он делал для меня нечто шедевральное. Я шутя называл его мамочкой, ведь он уводил меня от опасностей, а сейчас я целую его. Целую это чудо до одури и волнуюсь. Может, я делаю что-то не так? Неторопливо я опускаю руки к его ягодицам. Он томно прикрывает глаза и вдыхает запах моего одеколона. Никита открывает глаза и смотрит на меня недовольным взглядом. — Что? — я не могу говорить внятно и от этого шепчу, тихо шепчу. — Одежда нам мешает, — я искренне удивился, когда в эту же секунду он стал снимать с меня брюки с футболкой. Никита оторвался от расстегивания моей ширинки и положил свои руки на мои плечи. Он с силой толкает меня на кровать, а я, как безвольный, лежу на спине и смотрю на него снизу вверх. Я хотел было встать, но он прижал меня к матрасу, да и я не стал больше сопротивляться. Мой любимый снова взялся за мои брюки, на этот раз стянув их вместе с боксерами. Его лицо тронула улыбка. Все, на что я мог смотреть, ощущая руку Никиты на своем члене, — свой стояк. — Ты раньше это делал? — я ухмыльнулся. — А ты думал, что я делаю в душе по полчаса, не вылезая? — этот маленький котенок в наглую двигал рукой по моему органу. Его руки, Господи! Я бы отказался от всех рук, ради этих. Его мягкие, еще такие детские, пальчики трогали яички, перебирая их в руке, от чего я и сам готов был мурлыкать, как кот. Я сам не понимал себя. Во мне все еще были противоречивые чувства. Мне казалось это неправильным. Хотя, каким к чёрту неправильным, если я возбуждаюсь от прикосновений этого парня? Он меня заводит. Да, именно так. Мне было невыносимо хорошо и я инстинктивно толкался в руку Никиты, мыча при этом нечленораздельные слова. Я скоро кончу. Мои попытки сказать об этом котенку были провальными. На мои мычания он лишь приложил палец к моему рту и опустил голову вниз, на уровень бедер. В ту же секунду я осознал, что мой скромный, трогательный мальчишка развратно водит языком по головке моего члена. — Никит, Никит... — мой голос звучал необычайно хрипло. Я не ожидал, что вообще могу так говорить. Мое дыхание стало совсем неровным, и, кажется, Никита почувствовал это и сжал мой член у основания. Мой протяжный, разочарованный стон слышали все соседи. Никита смотрел на меня и облизывал губы. Спустя пару минут, как только оргазм отступил, я потянулся к моему мальчику, а он, не мешая мне, лег на спину. Я трогаю его, снова. Оглядев его с ног до головы, я понял: он прекрасен. И его девственно чистое тело мне нравится. Я раздвинул его ноги и прижал к кровати, утыкаясь членом ему в живот. Я старался поцеловать каждый участок его тела. Своим языком я проник без труда в его рот, где наши языки сплетались, и от удовольствия я причмокивал губами. Никита до крови укусил меня, от чего во рту у каждого остался солоноватый привкус металла. — Что ты делаешь со мной? — не ожидая ответа, я припал к его шее, расцеловывая и ставя засосы там, где хотел. Если бы было можно, я бы пометил все его тело засосами, и плевать, что о нас подумают. Мой мальчик дрожал под мной и скулил. Я не мог больше сдерживаться. Мне не хватало сил. Прости меня, котенок. — Можно? — я сгорал от нетерпения. В голове плавился мозг, а в венах кипела кровь. — Нужно, — мой малыш раскинул ноги и застонал от моего прикосновения к его чувствительным соскам. Я кусал и облизывал, делая больно, но зализывал эту боль. Я жадно рассматривал то, что принадлежит мне. Он мой. Не забывая о его подготовке, я прильнул к его губам и впился в них. Его язычок охотно отвечал на все мои прикосновения. Пальцами я прошелся по его члену и опустился ниже. На ощупь я наткнулся на анус и осторожно погладил Никиту там. Он простонал и начал кивать мне головой. Неужели ему приятно? Ему хорошо? Я разволновался еще больше. Как же я не хочу делать ему больно или неприятно. — Влад, я хочу тебя! — мой котенок сладко постанывал от моих трений о его дырочку. Не сумев сдерживать себя, я всадил два пальца в анус. Никита только поморщился, видимо, от боли ещё с прошлой ночи. Я двигал пальцами в нем. В таком горячем, узком, невозможным. Котенок обхватывал меня ногами и через несколько мгновений уже сам ложился на пальцы и шепотом просил меня взять его. Мое терпение было на пределе. Я вынул из него пальцы и плюнул в руку. Пару раз размазал слюну по своему члену и головкой пристроился сзади его дырочки. Резко, на выдохе, я вошел в него наполовину. — Расслабься, киска... Я смог не двигаться секунду. Мне хотелось быть полностью в нем. До конца. Его мышцы постепенно расслабились и я, наконец, вошёл в него. Никита простонал от моего легкого толчка в глубь его нутра. Затем еще и еще... Мой разум отключился. Он позволял мне делать с его телом то, что я хочу. Я сбавлял и увеличивал темп, руками я дрочил его полуопавший член и стонал с ним в голос. Его руки с силой сжимали простынь, а я одной рукой придерживал его за бедро и вливался в, по истине любимое, тело. Мы оба были на исходе, но Никита прикрывал глаза и просил не останавливаться. А меня и не нужно было упрашивать. Я вошёл в него в последний раз и перед моими глазами встал образ кончающего Никиты. Я кончил в него. Наши тела были в поту и мы с ним улыбались, смотря друг на друга. Эту тишину решил прервать мой котенок: — Я в душ? — он хотел встать, но я потянул его на себя. — Я тебя люблю, Киса... Никита прижался лбом к моему и почти шепотом произнес: — Я тебя больше, Рамм.