Прыгай!

Санджи смотрит на крохотные деревья и дома из самолёта и не может понять, как его угораздило согласиться на это. Прыжок с парашютом – последнее, что хотел совершить в своей жизни преуспевающий шеф-повар, любитель женщин и верный друг. Увы, именно крепкая дружба привела его на аэродром вслед за неугомонным существом Монки Ди Луффи. Тот прыгал уже раз сто, кажется, и явно хотел втянуть в свои экстремальные штучки как можно больше народу. Даже инструктором стал, только подумайте! Санджи трясло весь час, что длился инструктаж. Его колотило на пути к самолёту, а уже внутри он вдруг почувствовал, как обвязки его душат, сдавливают. Спокойствия не приносила и поза: сидеть на коленях лучшего друга, конечно, здорово, но дико смущает. Двадцатипятилетний парень остался в душе сущим ребёнком. Он сам обвязывал Санджи креплениями и тросами, сам прижимался к нему во время набора высоты, сам кричал что-то на ухо, пытаясь перебить свист ветра и шум двигателей самолёта. Кажется, у Санджи появилась болезнь Усоппа: боюсь-прыгать-с-парашютом, но Луффи не станет слушать никаких отговорок и просьб. Он обнимает его за шею, закидывает ноги на бёдра и ждёт, когда друг соберётся с духом, чтобы прыгнуть. Ждёт, а Санджи чувствует всем телом вибрацию самолёта, ту невероятную высоту, что подстерегает его снаружи, и боится даже сглотнуть, не говоря уже про шаг в бездну. А ещё Санджи слышит биение сердца Луффи. Тук-тук-тук! Тук-тук-тук! Тук… Не сразу он понимает, что собственное сердце бьётся в том же ритме. И на миг замирает, когда проклятый, ненормальный, безумный, да-чтобы-ты-провалился, любимый Мугивара отталкивается ногами от пола и бросает их обоих в синее-синее море. — Прыгай! — надрывается зря: Санджи уже распахнул глаза, зная, что иначе пропустит всё на свете. Они летят среди потрясающей, пронзительной голубизны, такой чистой и прозрачной, что кажется, будто землю с глубокими океанами и небеса поменяли местами. Они летят свободно, как птицы, раскинув руки в стороны, и Санджи забывает, как это – думать, бояться, говорить. Он не слышит, но чувствует хохот Луффи, и тоже смеётся, прощаясь со всеми тревогами. Ветер принимает их легко, обволакивает, встречает, точно старых знакомых, и Санджи впитывает ощущение бесконечного единения со всем: небом, облаками, воздухом и птицами – на целую минуту он стал свободным. Луффи переплетает свои пальцы с его, сжимает крепко и не отпускает, ведь у него есть вторая рука, чтобы открыть парашют. Такие мелочи совершенно не важны, потому что Санджи покорён, возбуждён и влюблён в полёт, и уже не хочет чувствовать под ногами твёрдую землю. Он хочет падать вместе с Луффи. Всегда. Тук-тук-тук! Тук-тук-тук! Тук… Толчок мягкий и пружинистый, они просто садятся на траву в каком-то поле, и Санджи не шевелится, упав головой на быстро вздымающуюся грудь Монки. — Ну как тебе? — спрашивает он, отцепляя крепления парашюта и тоже расслабляясь после всплеска эмоций. — Правда круто, да?! — Д-да… — выдавил из себя Санджи и вытер перчаткой выступившие на глазах слёзы. — Тогда… повторим? — Луффи целует друга в щёку совершенно невинно, но сердце заходится в приступе, словно его снова толкнули из самолёта, отправив в свободный полёт. — Если падать, то только вместе! Если падать, то только с Луффи. До самых небес.