Один - яд...

- Не говори о нем, ведь рядом с тобой твой будущий муж, - белый змей Мидзуки и по совместительству хранитель храма воды Ёномори, опустился на колени рядом со мной. - Ты находишься в святилище, в котором не достойно звучать даже имя огненного ёкая, проклятое в веках! Белый хранитель подался ко мне; упираясь руками в пол, он смотрел на меня не отрываясь. Я чувствовала, что, хоть на мгновение заглянув в его гипнотические глаза, я потеряю связь в реальностью. Он улыбался, как, вероятно, улыбаются люди за шаг до финиша. Это пугало. Нет! Ты никогда не одержишь этой победы, подлый змей! Я, решительно поработав ногами, отползла от него подальше. Свежая ссадина на левом колене, хоть и перевязанная, моментально дала знать о себе. Сморщившись от боли, я утерла невольно выступившую слезу. - Смотри, кровь опять идет. И бинт совсем съехал. Томое перевязал бы лучше.., - упрекнула я своего сторожа. Хранитель храма воды с проворством и стремительностью змеи вдруг снова приблизился и обнял меня, крепко прижавшись щекой к моему животу. От неожиданности я вскинула руки вверх и на миг потеряла дар речи. - Эй, Мидзуки! Ты сказал, что не тронешь меня! Отпусти быстро! - я решилась дотронуться до него, чтобы оттолкнуть, но мои потуги не сдвинули его ни на сантиметр. Он немного отстранился от меня, но лишь по своей воле и лишь для дого, чтобы мягко, даже не касаясь руками, опрокинуть меня на спину. - Я передумал, - его ответ, произнесенный хрипловатым шепотом, поверг меня в панику. - Я хочу познать радость обладания тобой, богиня. "Томое" Но белый лис не появлялся… Где же носит этот шерстяной комок?! Это было как наваждение: стоило мне посмотреть в эти глаза цвета изумруда, в которых время от времени отчетливо проглядывала демоническая сущность священника храма воды, как голову начинал застилать туман, а тело переставало слушаться. Я зажмурила глаза, но даже не видя, я почувствовала, как Мидзуки придвинулся ко мне вплотную и навис надо мной, словно собирался поцеловать. Однако, поцелуя не последовало… Я удивилась и отважилась посмотреть на змея в человеческом обличье. Его зрачки были расширены, отчего глаза Мидзуки казались почти черными. Он хитро ухмыльнулся. - Ждала, что я поцелую тебя, Нанами? - Не думала даже, - огрызнулась я, что, наверное, выглядело довольно забавно, ведь я была практически прижата им к полу. - Нет, я не сделаю такую глупость, - продолжил Мидзуки, осторожно дотрагиваясь пальцем до моих губ. - Почему? - Я была только рада, что мне не придется терпеть его поцелуи, но любопытство взяло верх. - Твои губы, богиня земли, имеют особую власть… - Не льсти мне, - я против воли покраснела, - целуюсь я так себе. - Ха! - рассмеялся Мидзуки, опустив голову и уткнувшись носом в мою грудь. - Ты и не подумала об этом похоже? - О чем это я не подумала? - Я с трудом отходила от шока лицезрения светлой растрепанной макушки священника Ёномори у себя на груди. Попыталась дернуться, когда он тремя пальцами осторожно, но очень ловко стал расстегивать пуговицы на моей блузке. Он не торопился, словно сам процесс раздевания меня доставлял ему удовольствие и он старался его растянуть. - Если я поцелую тебя в губы, то стану твоим хранителем. - Э.., - я действительно знала, но даже не вспомнила об этом. - А если я стану твоим хранителем, то ты сможешь быстро остановить меня и.., - он запнулся и отвел глаза в сторону, вдруг прекратив меня обнажать. - Договаривай, - потребовала я, словно находилась в выгодной позиции, а грудь, почуяв прикосновение прохладного влажного воздуха, покрылась пупырышками. - Ну, честно, я бы не захотел тогда вообще попадаться тебе на глаза. - А, так значит ты - трусливая змея, которая боится ответственности за свои поступки? - Я вовсю ехидничала, так как ничего больше мне не оставалось. Мидзуки покраснел еще больше. - Ты в моей абсолютной власти, но все равно сопротивляешься, - выдохнул он, снова поднимая голову. Его глаза блестели уже почти нестерпимо. - Если ты так себя ведешь даже в такой ситуации, то каков же будет твой гнев, если ты обретешь свободу? Священник пустого храма, не дожидаясь ответа, окончательно распахнул мою блузку и мгновение удивленно разглядывал мой лифчик. - Что такого? - Покраснела я. - Лифчик как лифчик… - А что это за странные чешуйки у тебя? Я думал, кожа у человеческих девушек гладкая и шелковистая… - Это реакция на холод, змеюка! - Разозлилась я. - Холодно мне! - А, - хитро улыбнувшись, ответил Мидзуки. - Позволь, я сейчас тебя согрею. Хранитель наклонился ко мне и дотронулся губами до ложбинки между моими грудями, одновременно медленно выдыхая теплый воздух. Я поежилась от странного и непривычного ощущения, и с удвоенной силой уперлась руками в его плечи. Впрочем, тщетно. Поглаживая и целуя то тут, то там, Мидзуки дышал все глубже, а биение его сердца слышала даже я. Мне действительно стало теплее, но я была напугана не на шутку - мой похититель, видимо, скоро распрощается со своей крышей. - А я думала, ты холодный и скользкий на ощупь, - не удержалась и подколола я его, не переставая делать попытки скинуть его с себя; мне отчаянно хотелось вырваться из его плена. - М-м, - растянув губы в улыбке, промычал он, - нет же, я теплый, нежный и мягкий, я вполне себе полноценный мужчина, который… Он, не закончив фразы, внезапно опустился ниже и провел языком по моему животу от трусиков до лифчика. "Спаси меня!" - Томое. - Выдохнула я, когда Белый змей одним ловким движением извлек из лифчика одну мою грудь, за которой вскоре последовала и другая. - Что! - Его короткий возглас был полон недоумения. Я заметила, как мгновенно сузились его нечеловеческие зрачки, превратившись в два тонких вертикальных штриха на фоне зеленой радужной оболочки. - Томое! - Уже громче сказала я, заметив, что Мидзуки остановился и чуть отстранился от меня. - Томое! Томое! Томое! Каждый раз, когда я произносила имя своего хранителя, Мидзуки отодвигался от меня еще на чуть-чуть, словно между нами раз за разом вклинивалось что-то, преодолимое даже для Белого змея. Почувствовав, что на меня больше не давит тяжесть его тела, я резко повернулась, вскочила на ноги и, пытаясь запахнуть свою расстегнутую блузку, рванула, как мне казалось, к выходу. Я потянулась было к створке седзи, чтобы распахнуть ее… Но правая рука внезапно перестала меня слушаться, абсолютно - она не двигалась, словно ее сковало льдом от плеча до кончиков пальцев, словно приморозило к данной точке пространства. Я в панике посмотрела на нее - от брачной метки Мидзуки на запястье по всей руке распространялось беловатое свечение. Обернуться к хранителю я не успела, он крепко обхватил меня со спины, намертво зафиксировав руками грудь и живот, не давая не только убежать, но даже опуститься на пол. - Не пугайся, это я удерживаю твою руку с помощью моей метки. Никогда не заставляй ревновать влюбленного и возбужденного мужчину, Нанами, - выдохнул он мне в ухо. Его губы были близко, слишком близко, чтобы почувствовать запах саке, которое он, видимо, пил не так давно. - Отпусти, - без особой надежды на успех сказала я. Да, я зря надеялась. - О чем ты говоришь? - Да ты словно нарочно дразнишь меня, раз за разом произнося это имя! - Впервые повысил голос хранитель. - Постой, ты что, думаешь, мы с Томое… ну… В ответ я услышала только его шумное дыхание. Руками он накрыл мои груди, одновременно прижимаясь ко мне всем телом. Я чувствовала себя ужасно, но Мидзуки, похоже, нравилось то, что он делал. - Он же мой хранитель, не более, - тихо произнесла я и пискнула, когда Змей осторожно сжал мои соски. - Мидзуки, не делай этого, пожалуйста. И ты не прав, у тебя нет причин для ревности. - О, - немного нервно ответил хранитель, - это ты ошибаешься. Не забывай, я же змей, я очень хорошо запахи чувствую. - И что? - Богиня ты пока только формально, даже не можешь контролировать свой собственный запах. Всякий раз, когда ты произносишь имя этого ёкая, ты начинаешь пахнуть немного иначе. Это злит меня, раздражает и… возбуждает. Я покраснела, но думать над его словами не было ни времени, ни возможности - Мидзуки снова начал наступление на мои бастионы. Ловко развернув меня в свою сторону и опутав призрачно-мерцающими кольцами крепкого змеиного тела, он снова мягко опустил меня на расстеленный на полу мягкий и теплый футон. Я смотрела на Мидзуки снизу вверх, что было нетрудно, ведь он, уложив меня на пол, остался стоять, возвышаясь надо мной, как Фудзияма. Я заметила, что его одежда, темные хакама и белая рубашка, очень похожи на повседневную одежду Томое, когда тот хозяйничает в храме. Что у них, у хранителей-ёкаев, униформа такая что ли? Слезы отчаяния и безысходности помимо воли брызнули из моих глаз, ведь я внезапно очень ясно поняла, что не могу не только убежать, но даже пошевелиться! Борьба бесполезна. Слова бесполезны. Надежда бесполезна… - Не плачь, моя Нанами, - быстро склонившись ко мне, произнес Мидзуки. Растрепавшиеся пряди светлых волос, беспорядочно падали на его лоб и глаза, в его лице читалось сострадание, которое-таки дало мне надежду на благополучное завершение. Но я снова обманулась в своих ожиданиях: видимо выражения лиц демонов следует интерпретировать как-то по-другому, нежели человеческих. - Ты привыкнешь, даю тебе слово. Вот увидишь, я могу быть и ласков, и терпелив. Ладно, если ты не перестаешь плакать, так и быть, первое время я, как любящий и заботливый муж, не стану докучать тебе слишком часто - всего один раз в день, но тогда все будет по-моему. Он что, серьезно говорит?! Томое, живо спасай меня из лап, нет, из колец, этого озабоченного ёкая! Вдруг боковым зрением я заметила, что за матированным стеклом седзи кто-то стоит - тонкий силуэт с двумя треугольными острыми ушами. "Это он!" - с облегчением подумалось мне. Это была последняя мысль и последний зрительный образ, которые сохранились в моей памяти перед тем, как я потеряла сознание.