Легенда о Мастере Книг

Единственное место, где человек чувствует себя в безопасности, — это его дом. Если вы не чувствуете себя в безопасности в своей кровати, вам стоит задуматься, а там ли она стоит? Один известный осенний философ.

Я проснулась оттого, что мне было тепло. Слишком тепло, чтобы мне могло это присниться. Пахло кем-то незнакомым. Ткань приятно обнимала моё тело.  Стоп. Я вскрикнула и широко распахнула глаза. И не сразу поняла, где нахожусь. Чья-то спальня, огромная кровать с балдахином, с которого свисают ленты полупрозрачной темной ткани. Деревянный потолок, стены, напротив кровати — видимо, окно, но оно задрапировано шторами. Слева дверь. По бокам кровати две маленькие тумбы: на одной горит большая свеча в золотом подсвечнике, на другой ваза с цве… цветами? Я настолько удивилась, что приподнялась и смело протянула к ним руку. Легкое одеяло сползло с моей груди, и я поняла, что лежу на кровати в одной блузке и панталонах. У меня едва получилось заглушить крик рукой. Оглядевшись вокруг, я не нашла своей одежды. Тумбочки оказались пустыми. При более тщательном осмотре, в противоположной двери стене мне привиделась ещё одна дверь. Я соскочила с кровати, утянув с собой защиту-одеяло. Как я и подумала, в стене оказался шкаф.  Уже после того, как я выудила из него огромную рубашку, оказавшуюся мне чуть выше колен, впору сарафан из неё делать, и замоталась в неё, я осознала, что происходит. Я краду рубашки из гардероба Мастера Книг. Мне показалось, что дверь за моей спиной открывается и оттуда, почему-то в языках пламени, появляется краснокожий демон с рогами больше, чем мои руки. Я испуганно развернулась. Дверь была закрыта. Я облегченно вздохнула и, на всякий случай, застелила постель обратно, почему-то подумав о том, какая она удобная и мягкая. Уже подходя к двери, я подумала о том, что неплохо бы раздобыть ещё и носки — не ходить же по голому, пусть и теплому, полу босиком. Носки в гардеробе Мастера оказались мне как гетры. Я со вздохом отказалась от них и, удивляясь невесть откуда взявшейся смелости, снова направилась к двери.  Я взялась за ручку двери и…  Не выдержала, снова обежала кровать и, глубоко вдохнув нежный запах, все-таки вытащила один цветок, принявшись вплетать его в косу. Анемоны. Мои любимые. Аккуратно срезанные, судя по всему недавно. Неужели у Мастера Книг есть Сад?

~*~

В коридоре было светло и загадочно. Здесь, как и в спальне, стены, пол и потолок были деревянными. Благородное красное дерево, покрытое чем-то блестящим, оно замечательно хранило тепло и мне подумалось, что по нему очень удобно скользить в носках. Жаль, что у Мастера их не нашлось моего размера. Из моей груди вырвался нервный смешок. Подивившись собственной наглости, я пошла дальше, подумав, что это, наверное, от страха. Коридор вывел меня в гостиную, и я в смятении подумала, что здесь, пожалуй, уютнее, чем дома, во Дворце Весны. Там были только царственность и благодушие, а здесь было тепло. Настоящее тепло. Слева от выхода из коридора я заметила ещё одну дверь — тоже дубовую.  У меня был выбор: либо в дверь, либо в арку. С одной стороны меня била дрожь страха, с другой стороны, я хотела побыстрее найти Мастера. Я потянула на себя дверную ручку. Дверь поддалась без скрипа, впуская меня в огромный кабинет. Все его стены были оборудованы книжными полками, лишь окно в звездное небо выделялось своей чернотой. Здесь было столько книг, сколько не было во всей библиотеке моего отца. Завороженная, я двинулась вдоль полок, проводя пальцами по корешкам: ярким и не очень, маленьким и большим, тонким и толстым. Здесь были знакомые и незнакомые мне названия, разные жанры и языки. Шепча их названия, я дошла до середины кабинета, прежде чем заметила его хозяина.  Я вздрогнула и отшатнулась, застыв на середине кабинета. Он стоял у стола в глубине, облокотившись на него, и с ухмылкой смотрел на меня. Я почувствовала себя прозрачной и невольно обняла себя руками, больше всего мечтая куда-нибудь спрятаться. Взгляд Мастера Книг обволакивал, изучал, пронзал меня насквозь, будто бы испытывая. Мне казалось, что он видит дверь за моей спиной в мельчайших деталях: настолько хорошо он меня знает.  Я стояла, буквально онемев и не смея издать ни звука. Всё, на что я была способна — это изучать его в ответ. Высок. Наверное, головы на две выше меня. Широк в плечах, но почему-то не кажется гигантом — глядя на его руки, скрещенные на груди, я подумала, что просто я такая маленькая.  Хотя комната освещалась лишь светом настольной лампы да звезд, я видела его очень хорошо. Он был смугл и при этом неожиданно светел: волосы, ресницы и брови выдавали в нём сына Зимы, цвет кожи и глаз — сына Лета. Я сразу отбросила мысль о седине, нет — его волосы были цвета снега, что окутывал землю за окном. В его глазах плескалась неожиданно темная вода — не лед, как у жителей Зимнего Царства, — на воде играло пламя отсветов, и мне казалось, что она горит. Его тонкие губы ухмылялись только чуть-чуть, и было в этой ухмылке что-то, что абсолютно сбивало меня с толку. Она не вязалась с взглядом. Стоявший у стола мужчина в свободной рубашке, простых фланелевых штанах и… носках, вообще не казался мне похожим на Мастера. Для Мастера из маминых сказок он был слишком… взросл, для Мастера из маминых устрашений — слишком человечен. Конечно, если не смотреть в глаза. Именно глаза не оставляли сомнений в том, что это тот, кого я ищу. Однако я никак не могла решить: бояться мне его или нет. Глаза говорили мне одно, ухмылка и сложенные на груди руки — другое. Я опустила взгляд, едва удерживаясь от того, чтобы не зажмуриться и не обхватить себя руками. Надо бы поздороваться, но как? Надо бы поблагодарить за свое спасение, но как выдавить это из стянутого нерешительностью горла? Да и точно ли это спасение? Где-то внутри меня шептались голоса легенд, вырванные мной из детства.  «Мастер никогда не скажет тебе своих желаний, ты должна угадать их сама, но знай, что в нём самом, в Мастере, всегда есть подсказка. Ты можешь исполнить его желание в любой момент, сама того не осознавая, просто доверься Мастеру и присмотрись к нему». Присмотрись. «Если ты чего-то боишься, лучший способ преодолеть этот страх — пройти через него». Голос моего учителя, прозвучавший в памяти, заставил меня поднять взгляд обратно. Я посмотрела на Мастера. Он слегка переменил позу, почесав щеку о плечо, и теперь глядел на меня, слегка наклонив голову вправо. В таком положении его ухмылка выглядела скорее улыбкой. И тут мой взгляд снова упал на скрещенные руки. Мастер держал их так, что мне не было видно его ладоней.  То есть, он себя… обнимал. Обнимал. В моем мозгу пронеслось ликующее «поняла!» и следом за ним ошарашенное «а то ли?» Однако подумай сама, дочь Весеннего Ветра, что нужно человеку, несметное количество лет не видавшему людей и не чувствовавшему тепла? Обнять. Я смело сдвинулась с места и, идя к Мастеру Книг по мягкому ковру кабинета, не отрывала взгляда от его глаз. Они стали слегка напряжённее, темнее, но я по-прежнему не чувствовала в них холода. Я подошла к нему и обняла его, закрыв глаза. Моя голова едва достала до его локтей.  Сплетение его рук осторожно разжалось и, как мне показалось, повисло ненадолго в воздухе, а затем сомкнулось за моей спиной.