Перевозчик

Цепочка автомобилей медленно подъезжала к пограничному посту, отделяющему территорию жаркой, распутной, нищей Мексики от земель добропорядочных Соединенных Штатов. Каждая мышца на лице Дина Винчестера была расслаблена, весь его вид говорил о легкой непринужденности. И только он один знал, насколько он напряжен, чувствовал, как холодная капля пота скатилась по спине, пощекотав кожу. Ладони словно одеревенели, приросли к рулю родной Импалы. Все-таки не каждый день приходилось перевозить десяток килограмм метамфетамина через границу. Винчестер глубоко вдохнул, набирая как можно больше кислорода в легкие, и медленно выдохнул, концентрируясь, отгоняя волнение, скручивающее все внутренности колючей проволокой. Он не знал, что в ряду на таможню, почти в соседней машине, был его брат, одетый в гражданское, но по-прежнему остающийся спецагентом отдела по борьбе с наркотиками. А вот Сэма захлестывала ярость — абсолютная, удушающая, граничащая с безумием. Винчестер младший точно знал, что Дин перевозил очередную партию мета, который, как опасная лихорадка — обычно также быстро расходился по Техасу. Сэм наблюдал, как чёрная Импала подъехала к посту, и Дин спокойно общался, протягивал документы для проверки, также легко соглашался на досмотр и открывал багажник, показывая, что чист. «Проезжайте», — скорее всего услышал Дин, и машина мягко тронулась с места. — Вот же сукин сын! — прошипел себе под нос Сэм, сам не зная, какие эмоции сейчас преобладали в нём — шквал облегчения, что он не увидел защелкнувшихся наручников на запястьях брата, или ярость, что этот стервец как всегда остался безнаказанным. Импала мчалась на окраину Техаса, солнце задорно отсвечивало от её темного металлического бока. Дин ликовал, чувствуя себя триумфатором. Надо же — такая огромная партия у него была в этот раз с собой, и он без всяких проблем провез её на территорию родной страны. Гонорар будет внушительным. Через некоторое время он сбавил скорость, въезжая на пустырь, прилегающий к заброшенному складу. Территория была обнесена глухим забором, выл ветер — картина была примерно такая же, как в фильмах про постапокалипсис. Лучшее место для сбыта. Чужой хаммер мигнул фарами, и Дин вышел, выуживая из-под подвески один из плотно набитых мешков, еще несколько из-под приборной панели и капота. — Десять, как и договаривались, — Дин протянул сбытчикам товар. — Давай весы, Винсент, — рявкнул Кроули на свиноподобного мужичонку. — Все верно, — улыбнулся он, загружая товар в машину. Чуткий слух Винчестера уловил шорох шин по грунту, и он напрягся каждой клеточкой своего тела. Они здесь больше никого не ждали. Натренированное сердце вдруг сделало перебой. Зрачки сузились... Сэм. Старший Винчестер не видел брата несколько лет. — Спецагент Винчестер, — услышали они. — Оружие на землю, руки вверх. Вы будете задержаны за перевозку наркотиков. Все произошло за доли секунд. Дин только успел нырнуть за бок Импалы, прячась от выстрелов. Когда всё утихло, он осторожно выглянул, ища глазами заказчиков. — Черт, Кроули, какого хрена ты сдох? — выругался Дин, прижимаясь взмокшей спиной к металлу, обдумывая, как бы ему перехватить оружие. — Дин, выходи, я следил за тобой, — настойчивый голос, который, казалось, Дин не слышал целую вечность. — Ты обвиняешься в транспортировке и сбыте наркотиков и будешь задержан до вынесения вердикта суда. Все, что ты скажешь, может быть использовано против тебя, — Сэм пинком отшвырнул винтовку Кроули, пресекая все попытки брата к обороне и побегу.

***

В груди Винчестера бушевала злоба, и, наверное, первый тревожный звоночек страха слышался где-то на краю сознания. Наручники на запястьях не добавляли воодушевления, а замызганная камера, в которой он провел уже семь часов, и стальная решетка тоже несколько омрачали. Сэм остался в участке почти один, не считая дежурного полицейского, уронившего голову на кипу бумаг и без всякого зазрения совести спавшего на посту. На негнущихся ногах он двинулся к камере брата, внутренне замирая от волнения. — А, малыш Сэмми... — оскалился Дин в какой-то дикой улыбке, медленно приближаясь к прутьям решётки. — Сто лет не виделись. — Что с тобой стало, брат? — отчего-то просипел Сэм, внутренне холодея. — Отец не хотел бы видеть тебя таким. Злость, словно вонючей гнилой жижей, затопила сознание Дина. — Не смей говорить мне про отца! — взорвался он, вплотную прижимаясь к стальным прутьям, будто пытаясь просочиться сквозь них и накинуться на брата. — Ведь это он каждый раз выуживал тебя за шкварник, Дин. А сколько приводов у тебя уже было в подростковом возрасте? И каждый раз он спасал твою задницу. Скажи, это твоя благодарность ему? — Заткнись, Сэм, — прошипел Дин, отступая от решетки на шаг. Старший Винчестер буквально впился горящим взглядом в лицо брата. — Ты, правда, сдашь меня? Бросишь меня гнить на нары? — вкрадчиво спросил он. — Ты нарушаешь все предписанные законы, Дин. — Я же твой родной брат, — уголки губ вздернулись. — А-а-а, — протянул он, — отчего твои скулы покрылись таким лихорадочным румянцем, Сэмми? А зрачки расширены, будто ты товарчик опробовал. Сэм отшатнулся от решётки, словно его ударили. — Я знаю, ты тосковал по мне... А еще ты тосковал по нашей близости, да, Сэм? — Дин прижался к прутьям в желании сократить между ними дистанцию. — Вообще я тоже скучал по тебе, очень. Ощущения у Сэма были странные, словно ему перекрыли всяческое поступление кислорода. Не хотелось признавать правоту непутевого брата, но его слова жгли каленым железом, а воспоминания всякий раз заставляли мучительно выть от одиночества. Дин поднес запястья к прутьям, прося: — Сними их, Сэмми. Пожалуйста, сними «браслеты». Сэм, поколебавшись несколько секунд, расстегнул наручники, сковывающие запястья брата. — Я тебе напомню о чем-то... — шепнул Дин, расстегивая верхние пуговицы на рубашке. — И ты примешь очень важное решение. — Остановись, — прохрипел Сэм, отходя еще на шаг, но оставаясь наблюдать, как завороженный. Дин скинул рубашку, оголив торс. Совершенный, спортивный, каждый мускул был чётко очерчен полутенью. Сэм почувствовал, что пол буквально начал уходить у него из-под ног. — Помнишь, как ты задыхался подо мной, Сэмми? Хрипел моё имя, кончая? — Дин сверкнул взглядом, зрачок почти затопил собой всю радужку. Воспоминания подстегивали и его возбуждение тоже. Мягко перебирая длинными пальцами, Дин расстегнул три пуговицы на ширинке, приспуская грубую джинсовую ткань. — Тебе нравится, Сэм? — он продолжал своё представление, идя ва-банк. Много лет прошло с их последней встречи, много воды утекло, они оба уже были другими людьми — Сэм мог и на растерзание волкам отдать. — Когда я мастурбирую... — Дин положил ладонь на пах, сжимая член сквозь тонкую ткань боксеров, — я по-прежнему думаю о тебе. Дин закусил губу, чувствуя разливающийся жар возбуждения внизу живота, его щеки начали гореть, и дыхание участилось. Сэм провожал каждое движение брата взглядом, ощущая обжигающее желание, в грудной клетке все почти взрывалось от удушающего напряжения. Это был его Дин. Наконец, его Дин был рядом. Дин сжал пальцы вокруг члена, не сдерживая себя, позволяя судорожным вздохам вырываться из глотки. — Я всегда представлял, что это ты, Сэмми. Что это твой рот обхватывает меня. Младший почувствовал, как пот выступил на лбу, в голове осколочно начинала биться мысль: «Где же эти чертовы ключи от камеры?..» Дин развернулся к решетке спиной, прогибаясь в пояснице. — Ты ведь никогда не был сверху, да, Сэм? А я хочу, чтобы был, — сорвалось с губ. Возбуждение накалилось запредельно. От абсурдности происходящего, от опасности, от мысли, что кто-то может застать их. Дин смочил палец слюной, вводя на одну фалангу себе в анус. — Сэмми, я хочу, чтобы это был ты. Сэм взревел, метнулся куда-то, и всё затихло. Пару минут его не было — Дин успел одеться и привести себя в относительный порядок, хотя возбуждение продолжало жечь пах, а адреналин по-прежнему стучал в висках. Младший вернулся с ключами от камеры, непослушными руками он долго ковырялся в замке. Дин подошел близко к решетке, ничего не могло укрыться от его взгляда: нездоровый блеск глаз, румяные щеки, дрожащие пальцы. Сэм бросился в камеру, налетая на Дина ураганом, прижимая к стене, что-то шепча горячо и сбивчиво, хватая его губы жаркими поцелуями. — Сэм, остановись, Сэм! — Дин встряхнул его, взяв за плечи. — У нас будут неприятности, если мы останемся здесь. Сэм моргнул, отгоняя наваждение. — Послушай, у нас есть два адекватных варианта: или ты отдаешь меня суду, как и хотел, или отпускаешь, но нам придется удариться в бега вместе, иначе они сдерут с тебя шкуру. Как думаешь, сильно они поверят в то, что это не ты помог родному брату скрыться от наказания?

***

Вокруг трейлера ветер поднимал клубы пыли, они пока вынужденно прятались. Дин слушал длинные гудки в трубке и испытал радостный подъем, когда, наконец, ему ответили. — Старина Бобби, привет. Нам нужны два паспорта на чужие имена.