Любовь под запретом

      У кого-то в жизни есть всё: семья, дети, любимая работа, преданные друзья. У кого-то в жизни нет ничего. И я отношусь ко вторым. Меня зовут Беатрис Прайор, или просто Трис. Я живу в Чикаго. Работаю на Правительство, в организации, которой нет нигде: ни в документах, ни на картах, ни в реальных подтверждениях. Мы — Призраки. Группа агентов, которым доверяют самые сложные правительственные задания, с которыми не справятся простые общественные органы. Мы — Чистильщики, мы ликвидируем нежелательные последствия происшествий, которым Правительство не хочет давать огласку. Мы боремся с терроризмом, предотвращаем катаклизмы, вызванные человеческим фактором. В общем, там, где бессильны полиция, суды и прочие общественные органы, в игру вступаем мы — Тайный Отдел. Я — тайный агент, работаю под прикрытием уже три года. С виду я обычная девушка, ничем не примечательная: светлые волосы, короткая стрижка, карие глаза, стройная, немного худощавая, но жилистая фигура, длинные ноги. Любой не знающий меня человек, при взгляде на такую девушку, не заподозрит ничего странного… Но это на первый взгляд. Как только звонит телефон, и я слышу свой позывной, я превращаясь в безжалостного, холодного борца за справедливость. Я — тренированная, обученная убивать машина для всяких негодяев и лишенных всех гуманных чувств людей, которые не хотят жить в мире и согласии. Звучит пафосно, но это правда.       В нашем Отделе не принято проявлять чувства. Руководство считает, что они — помеха, отвлекают нас от истинной цели. Поэтому чувства негласно подавляют. Даже со своей лучшей подругой мы дружим скрытно.       Я живу в центре Чикаго. У меня своя квартира. Любезно предоставленная Отделом за чисто выполняемую работу. Моя подруга Кристина работает со мной же. Живёт в соседней квартире. Личной жизни нет ни у меня, ни у нее. Поэтому свободные вечера, если такие выпадают, мы коротаем вдвоём за бутылкой хорошего вина. Вспоминаем прошлое, размышляем над настоящим и мечтаем о будущем. Но эти разговоры не выходят за пределы наших стен.       Ещё есть у нас два друга. Ну, как, друга? Уилл и Ал работают с нами оперативниками. Они тоже дружат тайно, но очень редко нам удаётся видеться. Они приходят к нам, иногда с бутылкой дорогого виски. Мы общаемся обо всем и ни о чём. Мы вчетвером попали в одно время в Тайный Отдел.       Я не сирота. У меня была мама, был когда-то папа. Как мне кажется. На самом деле, я выросла в приюте для беспризорников. Меня отдали туда, когда мне не было и года. Естественно, я не знаю и не могу помнить родителей, но мне кажется, что я похожа на маму. Конечно, это все мои предположения, мечты, догадки. Я никогда не знала материнской ласки и отцовской заботы. В приюте, мягко говоря, жизнь — не сахар. Но дети, оказавшиеся там, не от хорошей жизни злые и жестокие. У всех нас была одна общая черта: от нас ото всех отказались родители. Уж не знаю, какие были на это причины, но обида и злость навсегда останется в наших сердцах. Когда мне исполнилось восемнадцать лет, директор приюта сказала, что по закону я не имею права больше находиться в этом месте. А, значит, я должна покинуть пригретое мною местечко. Жестоко. Но деваться было некуда. В итоге сомнительные связи, подозрительные личности, окружавшие меня на тот момент, сделали своё дело: я начала приворовывать, пробовала травку, устраивали дебош на улицах города. Но при всём при этом я ни разу не пробовала наркоту, не убивала никого, не грабила детей и стариков. И вот однажды мне встретился такой же как и я, беспризорный парень по имени Том. Я влюбилась в него как дурочка. Он пользовался мною, я знала это, но я любила его. Сильно, страстно, безоглядно. Я отдалась ему, поверила его красивым словам, а он просто обманывал меня. И лишь спустя время я узнала, что он сидит на наркоте. И в один из обычных дней он просто подставил меня. Я знала, что у него есть младший брат по имени Гарри, он болел лейкемией, Том один ухаживал за ним, так как родителей не было у них. Как-то Том обмолвился, что его брату становится хуже, нужны лекарства, но денег, естественно, нет. Я готова была помочь ему чем угодно. Он предложил ограбить круглосуточную аптеку, в которой, якобы, находился тот препарат, который был нужен его брату. Я согласилась. Когда мы вломились ночью в эту аптеку, хозяин был готов дать нам отпор. У него оказалась припасена двустволка под прилавком, которой он незамедлительно и воспользовался. Смутно помню события происходящего, но, когда пуля пробила мою ногу, и я упала прям там посреди аптеки, Том лишь поцеловал меня в лоб и поблагодарил меня за помощь: этой скотине на самом деле нужен был просто напросто раствор опиума. Вот так, за дозу наркоты меня подставил мой же парень. Естественно, меня повязали копы, посадили в машину с пробитой ногой. И уже сидя в машине с двумя копами на переднем сидении, я и не поняла, что это были вовсе и не копы. Когда меня завезли в тёмный переулок, и машина остановилась, вот тогда-то я и поняла, что что-то не так. Первая мысль, которая промелькнула в голове, они хотят меня изнасиловать. Один из них вышел из машины, открыл заднюю дверь и протянул ко мне руку. Я начала истошно орать, но он молча, одним движение всадил мне шприц в шею. Не прошло и минуты, как мой мозг начал отключаться, все поплыло перед глазами, и я вырубилась.       Не знаю, сколько я была в «отключке», но когда открыла глаза и увидела перед собой белые стены, я, честно, подумала, что умерла. Но потом я увидела перед собой человека. Мужчина молодой. Довольно красивый. Лет восемнадцать-двадцати. Тёмные волосы, карие глаза. Через одежду чётко выписываются накачанные мышцы и пресс. Одет он был в чёрные джинсы, чёрную рубашку, верхняя пуговица не застегнута. Он пристально смотрел на меня, карие глаза будто прожигали изнутри.       — Доброе утро, — сказал незнакомец.       Меня поразило сочетание: бархатный голос и холодная внешность. Бывает же.       — У вас два пути: либо вы работаете на нас, мы обучаем вас и, если все пройдёт хорошо, через полгода вы будете работать в оперативной группе, либо… Будет так.       Он достал из кармана сложенный листок и протянул его мне. Взяв его в руки, я развернула и увидела, что это была фотография. Кладбище, могилы. На переднем плане чётко виднелась могильная плита, а на ней моё имя. И годы жизни. Это что, шутка? Я взглянула на него и встретилась с холодными карими глазами.       — А если я откажусь? — выдавила я из себя.       Однозначно, он меня пугает.       — Тогда двадцать пятый ряд, третья справа, — он ответил мне, глядя в глаза.       Я поняла, что он имел ввиду: двадцать пятый ряд, третья могила справа. И я буду лежать там.       — Я приду завтра утром за ответом, подумайте над нашим предложением.       Незнакомец развернулся и вышел за дверь. А я осталась сидеть, прижимая фотографию к груди. Паника охватила меня.       Так я и познакомилась с Фором, моим инструктором. Он на протяжении полугода обучал меня рукопашному бою, метанию ножей, стрельбе из разного типа оружия. Он был холоден со мной, такое ощущение, что в его груди нет сердца. Он мне сразу понравился, но, когда я пыталась приблизиться к нему, о чем-то поговорить, он резко прерывал меня, не подпуская к себе ни на йоту. Это сейчас я уже перестала делать какие-то попытки привлечь его внимание. Мы вместе выходили на задания, но не больше. Я бросила попытки узнать что-то о Форе, так как его данные были доступны лишь высшим чинам. Единственное, что мне удалось узнать, так это то, что работает он в Отделе с шестнадцати лет, но как попал сюда, тоже загадка.       Это мне рассказал Юрай, наш гений в области информационных технологий. Юрай весёлый, жизнерадостный парень, насколько позволяет отдел быть таким. Нет, при начальстве он, конечно, сама серьезность, но наедине он классный парень: всегда поможет, развеселит, приободрит, да даже просто улыбнётся, что иногда очень важно в нашей работе. Он родился и вырос здесь, в Отделе, вместе со своим старшим братом, он, кстати, тоже оперативник, зовут его Зик. Их мама тоже была тайным агентом, но погибла на операции при выполнении опасного задания. Не успела вовремя покинуть здание, в котором сама же и установила бомбу. Но Макс, шеф нашего подразделения, очень ценил маму Зика и Юрайи, поэтому, когда она забеременела, он разрешил ей рожать, но при этом тщательно скрывал её во время беременности. Как в первый раз, так и во второй. Поэтому, Зик и Юрай — два лучика света в нашей тёмной и мрачной деятельности.       Кристина, моя лучшая подруга и соседка, не раз прикрывала мою спину на заданиях, так же, как и я её. Но инструктором у неё был не Фор, а Эрик. Холодный, злой, эгоистичный, немного мазохичный инструктор. Крис не раз возвращалась с тренировок помятой, побитой, покалеченной. Но, как она говорила, её это только закаляло. Может, она тоже мазохистка, раз её все устраивало? Уж не знаю, в чем тут секрет, но явно не все так просто.       Кстати, Фор и Эрик — это те самые «полицейские», которые когда-то выкрали меня из-под носа у настоящих копов. Не берусь утверждать, что они друзья, скорее, они коллеги. Иногда мне кажется, что я чувствую между ними взаимную неприязнь. Но, однако, шеф доверяет им обоим.       Макс вообще странная личность. Никогда не угадаешь, в каком он настроении. Зато его правая рука Джанин всегда в хорошем настроении. Мне кажется, что они любовники. А почему бы и нет? Если они живут также, как и мы, других вариантов нет. Они, кстати, похожи: оба лицемеры, льстецы, притворы. Джанин по совместительству ещё и педагог по этике. Помню, как она обучала меня и Крис хорошим манерам, как пользоваться косметикой, как подобрать наряд. Это сейчас я выгляжу так, как будто всю жизнь только и интересуюсь модой. Но буквально до поступления сюда, я даже и не знала, как отличить тени от помады. На улицах этому не учили, а мамы у меня никогда не было. Так что в одном можно сказать «спасибо» Джанин. Но… Доверять ей не стоит. Она хитрая, коварная и очень умная женщина. Она опасна.       Но, как бы то ни было, так я живу уже три года. Вернее, существую. Без чувств, без эмоций, холодный убийца, живущий от звонка до звонка.