По ту сторону баррикад

Люси шла за капитаном и летящим котом, поднимаясь с нижней палубы, где она доселе помогала и в основном разговаривала с Каной, неплохо сдружившись с этой девушкой. Та атмосфера, которая крутилась вокруг Драгнила и его помощника-кота, когда он властно приказал следовать за ним в каюту, была пугающей и довольно знакомой. Именно с таким же волнением Хартфилия три года назад шла по длинному и, казалось, нескончаемому коридору в зал, где принимали решение об её новом посте в морской полиции. Конечно же, не без помощи своего влиятельного отца она смогла заполучить почти сразу же достаточно высокую должность, но девушка предпочитала себя утешать мыслями, что кроме этого, командоры обратили внимание и на её отличные боевые навыки и отличительные черты характера. Они зашли в штаб-каюту, которая казалась такой одинокой и даже холодной. Нет, Люси точно уверена, что дойдёт до конца и узнает всю правду, став официальным членом их команды. Сжав кулаки, она прошла вперёд и села на стул, который предоставил ей Нацу, поставив напротив своего стола и рабочего места. За это время капитан не проронил ни слова, ни звука, даже не взглянул на неё. Только сейчас на удивление серьёзные глаза смотрели прямо на неё, будто испытывая и решая. Хартфилии даже казалось, что в нём мечутся два огня: один говорил, чтобы тот ничего не рассказывал, а второй вспоминал о данном обещании и долге как капитана пиратов. Наверняка, это было сильным противостоянием. — Хэппи, предупреди, чтобы никто сюда не заходил в ближайшее время. И на обед мы выйдем тогда, когда сможем, — голос был ровный с требовательными нотками, что даже его друг кот смог отнестись к этому, как к приказу. А после он снова посмотрел на Люси, отчего девушка поёрзала на месте под таким пронзительным взглядом, совсем чуть-чуть, малую каплю, смущаясь. На самом деле, она была уставшей и не выспавшейся, потому что этой ночью ей снились эти странные существа (грибуны), а также то, что они действительно смогли опустить её в горящий костёр. Несмотря на жар от языков пламени, воспоминания скорее проходили холодом по телу. — Ты уверена, что хочешь знать? — такой же ровный и стальной тон. Хартфилии пришлось признать, что ей нравится его серьёзность, не обращенная на неё, а на кого-то из противников. Уж лучше бы он относился к ней, как к простой девушке, пытаясь дразнить и съязвить. — Ты обещал. Услышав эту простую фразу, Драгнил вздохнул. Он, черт побери, знал, что дал обещание взамен на спасение своего друга. И сейчас даже жалел, что тогда взгляд карих глаз смог проникнуть к нему и оставить после себя лёгкий осадочный туман в голове. — Ты просто не понимаешь, — парень сморщил нос, словно учуял нечто неприятное и отвратное. — Как насчёт изменить содержание нашего гласного договора? Взамен на утверждение тебя нашим законным пиратом, за которого я впредь буду отвечать, ты спасла Джерара. И спать будешь спокойно, и сердце твоё волноваться попусту не будет. — Нет, — тут же возразила Люси, прерывая своего капитана. Она хотела было добавить «Драгнил», но вовремя остановилась, понимая, что она пока не в том положении. Конечно, девушка солжёт, если скажет, что ей не было страшно и что не хотелось самой изменить то самое содержание, но куда твёрже было решение дойти до конца. — Надеюсь, ты понимаешь, что стоит тебе узнать правду, как ты не сможешь больше уйти от нас. В противном случае, мы тебя просто убьём, — Нацу так просто пожал плечами, будто до этого он не раз говорил эту фразу и наверняка не раз после этого убивал. Если так он хотел напугать девушку, то у него получилось. Не сиди она на стуле, возможно, почувствовала бы слабость в ногах, но раз Люси была в удобном положении да ещё и с жаждой узнать больше о Мар де Голле, она лишь откинулась на спинку стула и сложила руки на груди, показательно подняв бровь. Тем самым пират показала, что не намерена отказываться от своих слов и будет стоять на своём до конца. Парень поджал губы. Казалось, в этот момент он перестал думать над идеями запугивания или просто отговаривания от «вхождения в их тайное сообщество». Нацу лишь вздохнул, поправив свой клетчатый шарф на шее, обошёл стол и сел на законное место, прямо напротив своего нового товарища. Сначала прикрыл глаза, и девушка подумала, что так он смирился или с выигрышем одного огня, или с поражением другого, а сейчас пытался выстроить цепочку событий, которые Хартфилии придётся выслушать и запомнить. — Итак, не надейся, что я буду описывать тебе всё в подробностях, потому что, чтобы рассказать о каждой детали, понадобится целый день, если не больше, — откинулся он на спинку стула, оставив одну руку на столешнице. — Мой отец, Игнил, и Мар де Голль раньше были хорошими друзьями, причем находились в одной пиратской команде. Сказать, что начало было резким и неожиданным, даже несмотря на то, что девушка пыталась минуту назад морально подготовиться, не сказать ничего. Так понял Нацу по её округлившимся глазам и только что открытому рту, который он немо заткнул, подняв указательный палец, а после приложив к губам. Тем самым был подан знак, что Драгнил не хочет выслушивать ненужные вопросы, на которые он по-любому не ответит. Разве в его силе ответить на вопрос, почему именно они были друзьями? — Только раньше его звали не Мар де Голлем, а Мард Гиром. Не знаю точной причины, почему он изменил своё имя, да ещё и на такое согласованное, но все мы сошлись на мнении, что он и не собирался от нас прятаться, — Драгнил не смотрел на девушку, которая развесила уши и тихо слушала. Ему казалось, что его речь проще пойдёт, когда он будет смотреть на свой палец, медленно, в ритме, постукивавшего по столу, чем в эти ясные карие глаза. — Суть в том, что раньше они были такими же друзьями, как, например, я и Грей. Их дружба начала рушиться ещё тогда, когда следующим капитаном стал не Мар де Голль, как правая рука прошлого капитана, а мой отец. — Тогда какие это друзья, если из-за такого может их «крепкая» дружба так разрушиться? — Люси фыркнула, вздохнув. В это время парень поднял на неё взгляд, впервые с момента начала их разговора. И по телу девушки прошлись мурашки, настолько был пленителен этот взгляд. Нет, девушке определенно больше нравился раздолбай-капитан, который любил с ней спорить. — Уж не тебе это говорить. Поначалу фраза так и повисла в молчании между двумя пиратами, пока Хартфилия не поняла, что он только что намекнул на её отношения с МакГарден. Да, она признавала, что была слишком груба, но это лишь из-за её чистого и полного доверия, которое в итоге не до конца оправдалось. Девушка хотела было выпрямиться и сказать, что они уже решили начать с чистого листа, уже обе как пиратки, но промолчала, поджав губы. Наверное, это помогало сдерживать язык. Нацу опустил снова взгляд на свой палец, который уже непроизвольно постукивал по дереву, и продолжил: — Следующим яблоком раздора была тайна, то, что по завещанию оставил мне Игнил и что знает Мард Гир (или Мар де Голль, называй, как хочешь) даже лучше меня. Я бы сказал, что это не просто яблоко обычного размера, а целое дерево, упавшее между ними, — брови парня сошлись у переносицы, а движения пальца стали более нервными и резкими, словно разговор медленно направлял их по течению в самую опасную, но важную часть путешествия. — И… что это? — Хартфилия не смогла сдержать того напряжения, которое осело булыжником на её плечи и давило вниз, будто желая отправить её на морское дно. Незаметно для неё руки уже перебирали новое платье, которое одолжила ей Эрза, малинового оттенка с оранжевыми оборками и пышным рукавом в три четверти. Тонкие пальцы, на которых из-за прошлого остались красные рубцы и небольшие ссадины, мяли приятную и целую ткань. Казалось, секунды шли целую вечность. Парень остановил свой палец и сложил руки в замок на своей груди, всё ещё сидя, откинувшись на спинку стула. И наконец-таки он сказал: — Я не знаю. Люси была достаточно умной девушкой с быстрой реакцией, но сегодня она в который раз не могла сразу уловить смысл, словно между ней и капитаном стояла прозрачная стена, что медленно пропускала каждый звук и шорох. Девушка похлопала пару раз ресницами, а потом резко встала, чувствуя, как её внутренний котёл начал закипать из-за возмущения. — Что?! Как не знаешь? И чего ты тогда вначале так запугивал, если ничего страшного и даже сносного не можешь сказать? — она сложила руки по бокам, чувствуя напряжение всем телом, и Нацу тоже его чувствовал. Но он не шелохнулся, даже когда новый член команды со всей силой (и негодованием) стукнула ладонью по столешнице, из-за чего некоторые листы пергамента, и без того находящиеся в беспорядке, ещё больше запутались между собой и смешались. — Это ещё не всё, сядь, — спокойно приказал он, но девушка не шелохнулась, продолжая нависать над столом. — Я же сказал, сядь! — повысил голос Драгнил, стукнув кулаком. И это произвело действенный эффект. Не знай он об этом движении, сам бы испугался и подскочил как ошпаренный, что и произошло с Люси. Она медленно опустилась на своё сидение. — Прости, вырвалось, — уже спокойно сказал Нацу, потерев руками глаза. И сейчас Люси поняла, почему, когда она просыпалась, рядом с ней уже не было капитана. Спал ли он вообще в последние дни? — Ты права, пока что на словах это кажется неопасным и даже простым, но если не было хотя бы одного процента вероятности чего-то масштабного, я бы не стал так осторожничать. Посмотри, какой сейчас Джерар. Он ведь чуть не умер. Упоминание Джерара, который до сих пор раненный лежал без сознания, хотя ещё вчера было приготовлено противоядие, которое не дало ему в итоге умереть, заставило в голове Люси проясниться, а котёл, который ещё недавно закипал, быстро остудился и опустел. Девушка кивала, анализируя сказанное и соглашаясь со всеми своими мыслями. Несмотря на неприязнь парня к их новой пиратке, Драгнил не стал давить и позволил ей пару минут вспомнить, подумать, решить, а после снова продолжил: — Игнил оставил два письма, одно адресовано мне, другое — Джерару, — он открыл самую нижнюю полку, которая без скрипа и лишних звуков выехала вперёд, что заставило девушку осознать, как часто её мог открывать капитан, находясь здесь один. — В письме Джерара говорится о том, что он обязан найти одну книгу, — Нацу протянул один сверток, порванный и замазанный по краям. — Экземпляров одной книги ведь так много, как он узнает, какая именно ему нужна? — спросила девушка, начиная читать первые строчки, однако потом остановила себя и заставила посмотреть на парня. Почему-то ей казалось, что она ещё не в том положении, чтобы так спокойно читать чужие письма, пусть они и являются помощниками в их деле. На её вопрос капитан усмехнулся. Это был чертовски точный вопрос, который он так ждал, чтобы на него ответить и убедиться, что Люси действительно думала, а не была обычной тряпкой, впитывающей в себя информацию, как жидкость. — Мой отец оставил специальную печать, как бы клеймо в конце книги, — он говорил это гордо, словно пытаясь показать, какой умный был у него отец-капитан. — Это явно очень важная зацепка, — с минуты подождал, а потом продолжил: — Наверно, тебя интересует, почему он отдал это задание Джерару. Просто я, Джерар и Эрза росли вместе под его присмотром, иногда мне даже казалось, что он видел их в роли капитана чаще, чем собственного сына, — парень горько усмехнулся, однако легко можно было увидеть счастливую искру ностальгии, что пролетела по радужкам глаз и на секунду сверкнула в зрачке. — Ладно, дело не в этом. Во втором письме он возложил всю ответственность этого задания на меня, приказав заранее найти меч, из-за которого мы оказались в Магнолии и ты попала сюда. — А почему он оказался у нас? И чем этот меч отличается от других? — Я же сказал, в детали вдаваться не буду, — покачал с неодобрением головой парень и усмехнулся, когда Люси по-детски надула с обидой губы. — Это всё, что у нас есть. Думаю, Мар де Голль знает намного больше меня, но он вряд ли решит как-то прийти с милыми намерениями и поговорить на эту тему за чашечкой чая или бутылкой вина. Наверное, Драгнил хотел уже заканчивать свою речь, перебиваемую вопросами любопытной девушки, на доброй и лёгкой ноте, но он понял, что только что нагрузил её информацией. Впрочем, жалеть он её не собирался, ведь она сама настояла на этом. Просто внутри, в самой глубине, скребли кошки, видя озадаченность, сосредоточенность на её лице и нечто ещё… такое знакомое ему и каждому пирату на этом корабле. Пока Хартфилия смотрела на свои руки, словно прямо на них появятся ответы на немые её вопросы, парень открыл другую полку, которая в этот раз выдвинулась со скрипом, достал оттуда листок и небольшую коробочку с чернилами. — Оставь свой отпечаток, — сказал он, подложив две вещи прямо под нос задумавшейся Люси. — Что это? — Просто поставь, — он махнул рукой. — Но зачем? — Господи, с девушками столько мороки, — Нацу встал, обошел стол и, подойдя к Люси, взял её руку, макнув её большой палец в чернила и оставив её отпечаток на листе. — Теперь расскажешь, что это? Девушка чувствовала явный подвох, особенно когда парень, схватив этот листок, с какой-то хитроумной улыбкой отошёл в сторону, любуясь «творением». Ей это ой как не нравилось, а его мимика ещё и подливала масло. — Да так, ты просто подписала договор. Если в двух словах, то ты соглашаешься на то, что мы можем тебя убить, если ты захочешь выйти из нашей компании. В этот момент к Люси вернулась её быстрая реакция, и она вскочила с места, подойдя к парню и пытаясь отнять листик. Промах. Опять не успела. Нацу вновь увернулся, как бы играя с ней в собачку. — Мы так не договаривались! — ему показалось или Люси действительно готова была захныкать, как маленький ребёнок, у которого плохой и большой парень отобрал конфетку? Нет, это ему явно показалось, потому что в следующую секунду её взгляд, словно у кошки, сверкнул, и Нацу чуть было не отдал драгоценный листок. — Мы вообще ни о чем не договаривались, — пожал тот плечами, пользуясь превосходством в росте и длинными руками. — Дай хоть прочесть этот чертов договор, чтобы знать все нюансы! — У Леви спроси, она его составляла, как клерк в нашей… — Я хочу увидеть своими глазами! Кто бы мог подумать, что серьёзный и важный разговор между двумя пиратами, который положил начало новым деловым отношениям, закончится таким ребячеством, жалобами обиженной Люси и слишком расслабленным и довольным смехом Нацу? Возможно, девушка и смогла бы заполучить листок или вовсе его порвать, если бы в их штаб-каюту не залетел кот, осторожно выглядывающий из-за двери. И вот сейчас, наверное, у двоих пролетела одна мысль: почему всякий раз, когда они находятся в близком положении или таком, что со стороны выглядит странным, всегда появляется кот и не так всё понимает? Ведь Люси почти что повисла на парне, пытаясь отобрать у него листок в руке, отведенной назад, и её лоб почти что утыкался в его губы. — Не хотел бы вам мешать в вашем важном разговоре… — начал было кот, который совсем не чувствовал вины и очень плохо скрывал свою кошачью довольную улыбку. — Ты нам не мешаешь, Хэп. — Да, совсем не мешаешь. — Мы только закончили… это… — Договор подписывать! — Точно, — парень откашлялся, а потом внутри тихо невзгодовал. Почему это он оправдывается перед другом, если он даже ничего не сделал? — Ну, так что ты хотел? Увидев такую сцену, многое можно забыть, даже о причине своего прихода. Хэппи ойкнул, вспомнив свою начальную цель, и уже стер с мордочки улыбку. — Джерар очнулся. И он хочет видеть вас. Двоих.

***

Вначале Люси решила постоять у входа в лазарет, где лежал Джерар, потому что там было и без неё много людей, которые волновались за своего товарища, а Леви и вовсе расплакалась от счастья. Наблюдая со стороны за сценой, где бледный и слабый парень лежал на койке посреди шума, гама, поздравлений и жалоб, когда же Эрза снова надела на лицо привычное выражение, будто не плакала буквально вчера и не сидела с ним всё это время, Хартфилии казалось, что она, как посторонний наблюдатель, смотрела на одну большую и шумную семью. Так как её душа уже давно забыла теплоту этого чувства, она поняла, что действительно хочет когда-нибудь быть среди них и галдеть, забыв обо всём. Сейчас девушка стояла как неродная, в сторонке, как обычный мимо проходящий человек, который случайно застал подобную сцену и не мог не остановиться. Будто ощущая это, Фернандес приподнял голову и заглянул назад, прямо на Люси, которая вначале занервничала, но потом успокоилась, когда не только губы, но и глаза доброго человека искренне заулыбались. Со всей благодарностью, отчего у неё защемило сердце. — Так, хватит бездельничать, ошиваясь в лазарете, — призвал к вниманию капитан, и вскоре все действительно угомонились. — Как только оклемается наш друг, так сразу всех доведёт своей щепетильностью и строгостью, что вы успеете возненавидеть его. А теперь идите. Все неохотно поплелись назад, понимая, что их выгнали не просто потому, что они мешали Джерару. Проходящая мимо Леви ободряюще улыбнулась Люси, потому что знала, какой разговор ей предстоял сегодня, и одними губами спросила: «Ну как?» Девушка пожала плечами, не зная, что толком ответить, и махнула рукой, как бы говоря, что потом, всё потом. А после зашла в каюту, закрывая за собой тихо дверь. В помещении было четверо: капитан, снова настроившись на серьёзный разговор, квартирмейстер, полулежащий на койке и также настроившись на разговор, Хэппи, единственный спокойный и не пугающий, и она, новый член команды, которая смогла присутствовать в такой момент из-за своего прошлого звания и связи с одним нынешним морским полицейским. Это заставляло задуматься, будто они могли её использовать в своих целях, выманивая полезную для них информацию, но это недоразумение тут же потопилось в реальности: теперь Люси официальный член и введена в общий курс дела, а со своими, как она успела заметить, они ничего не сделают. — Ты хотел видеть нас? — Драгнил голосом подчеркнул слово «нас», будто его самого удивлял этот факт. Джерар кивнул, игнорируя словесный выпад со стороны капитана, попытался подняться, чтобы сесть, но боль от раны в левом боку дала о себе знать. — Лучше так сиди. От яда-то вылечился, но не от раны. — А парень-то неплох, — рефлекторно держась с левой стороны рукой, усмехнулся Фернандес, обращаясь к Люси. — Ещё бы немного практики, и у него могло было бы получиться убить меня прямо на месте. Хартфилия потупила взгляд, чувствуя вину. Скользкое чувство, заполонившее сердце, не давало поднять свои большие глаза на человека, который одним из первых был дружелюбен с ней с самого начала и даже помог освоиться. — Ох, только не волнуйся, — тут же проговорил Джерар, не сразу понимая, что своей похвалой врага задел девушку. — Я не виню тебя в этом, ты же совсем не виновата. Конечно виновата. Ещё и как. Вина лежит именно на её сердце, ещё больше отяжеляя его. А она ведь надеялась, что, уйдя с такого важного поста, большой груз также пропадёт. Да. Люси кивнула, как бы согласившись, однако руки сжала так сильно, что её короткие ногти впились в кожу ладони, и это помогало сдерживать ненужные эмоции или слова, которые они вряд ли поймут. Девушка же не могла сейчас признаться, что это она научила Шакала умениям в битве. — Можешь рассказать, что было в тот день? Возможно, какие-то важные слова, которые смогли бы послужить зацепкой? — лежащий парень вначале молчал, продолжая озадаченно смотреть на стоящую девушку. — Если ты волнуешься о ней, то не надо: она уже введена в курс дела и знает достаточно многое, чтобы услышать твою историю о её бывшем подчиненном. Джерар глубоко вздохнул, заметив, как на последней фразе плечи Хартфилии (почти) незаметно вздрогнули. Он прикрыл глаза, когда же она подняла взгляд на него. Её сердце стучало так быстро, будто сейчас ей расскажут ужасную правду, которую наивно скрывали столько времени. На первый миг ей захотелось, чтобы всего этого не было: ни раненого Джерара, ни нападающего Шакала, ни истории, в которую она ввязалась. На второй миг Люси ощутила желание сорваться с места и сбежать, лишь бы не слышать то, к чему она должна быть равнодушна. На третий в голове пронеслась вся история, пронёсся образ матери, воспоминание о поисках Её истинного места в жизни, о попытках найти это место, о неудачах и ошибках, которые преследовали её с момента побега. И потому Хартфилия перестала сомневаться: с этой историей она отбросит лишние сомнения и, оставив всех позади, пойдёт в новое будущее с новыми людьми.

Вернёмся в прошлое. Тремя днями ранее. Порт Харгеон. Обрыв.

Джерар стоял около самого конца склона, снизу которого плескались морские волны. Бриз колыхал синие пряди волос парня, щекотал пробивающую щетину на подбородке, завывал морской мелодией. Парень любил море, любил временами выходить и смотреть на него, даже будучи на корабле. Джерар мог часами стоять на одном месте и непрерывно смотреть вперёд, думая сразу обо всём и ни о чем. Казалось, что это стихия, жизнь, смысл, без которого не было бы и его самого. Не имея родителей, у него всегда был тихий (или временами злой) слушатель, который не нуждался в возможности говорить: море поддерживало и помогало без слов. Один. Фернандес прищурился, когда поднял свои глаза и рискнул посмотреть на солнце, о чём после он, естественно, пожалел. Рукой прикрыл свой взор, образуя своеобразную тень на лице. Сейчас он бы не отказался от шляпы Эрзы или Нацу. Два. Три. Во внутреннем кармане всё ещё лежала бумага, которая была чуть ли не тяжёлой ношей для него сейчас. Возложив на него обязанность, Игнил, наверное, считал, что тот справится за два счёта, поэтому парня злило, что он никак не мог найти нужную книгу, о которой не было даже оставлено подсказок. Это как искать нужную рыбу в большом и глубоком море, не имея ни записей, ни опыта. Четыре. Их всегда четверо. И сейчас они уже почти сравнялись с ним, Джерар слышал по шагам и издаваемыми ими звукам, о которых они могли не догадываться. Просто нужно быть таким же внимательным, как квартирмейстер. Мимо него пронесся какой-то предмет. Наверняка, нож или даже маленькая стрела. Джерар не мог сказать точно, потому что оружие пронеслось быстро, стремительно, задев только сантиметры его шевелюры, и также мгновенно пропало где-то снизу, явно не уцелев от такого падения в бушующее место со скалами. Парень не сдвинулся с места. А ведь, поверни голову через правое плечо, остался бы уже без носа как минимум, или, просто сдвинувшись с места для другой позы, оставил бы своё ухо на траве. И при этом он остался стоять на месте, не шелохнувшись. Почему? Он знал заранее, что случится? Нет, он не знал и даже не думал о таком, просто у Джерара совсем не было желания сейчас двигаться, поворачиваться, узнавать, кто за ним всё это время следовал и что им было нужно, и уж тем более драться. Скучно, думал он в такие моменты. Он любил веселиться, но с командой. Любил вступать в битвы, но с товарищами. Любил смеяться и шутить, но с друзьями. — Ты соизволишь повернуться или как? — достаточно грубый и нетерпеливый голос ворвался в медленные и спокойные мысли пирата. Но Джерар ничего не ответил. Более того, он продолжил стоять к ним спиной, все еще наблюдая за линией горизонта. Парень считал эту часть всей картины самой прекрасной: тебе кажется, что вот он, конец всему, и ты мчишься к нему, но потом осознаёшь, что его нет, что ты никогда не дойдёшь до него и не окажешься на краю. — Почему мне кажется, что ты не прочь сдохнуть от наших шпаг? — тот же голос вновь нарушил такую приятную тишину. И трое голосов его прихвостней не смогли не посмеяться над «шуткой». — Думаю, я вам нужен живым, так что убивать вы меня не станете, — Джерар вздохнул и повернулся наконец-таки к своим «гостям» в таком уютном уголке, в котором он надеялся побыть одному подольше. По сути, это единственное место, где он не хотел видеть своих товарищей, чтобы полностью окунуться в себя. — Ты прав. Ты нужен живым. Пока. Перед пиратом стоял не кто иной, как Шакал. Фернандес знал о нём из рассказов Леви, сказав тогда, что она была вынуждена с ним хорошо общаться, потому что он был под опекой Люси, в прямом смысле. Отношения капитана морской полиции (уже бывшего) с младшим лейтенантом куда более тесны, по сравнению с остальными подчиненными. — Я вряд ли смогу рассказать вам то, что вы хотите. Так что, как насчёт решения разойтись мирным путём? Я отправлюсь к друзьям, а вы займётесь в своём округе Магнолии тем, чем должен заниматься уважающий себя морской полицейский, — Джерар был настолько дружелюбным, насколько позволял его скучающий вид. Вспомнив капитана, он подумал, что Нацу ой как бы не одобрил его лепет языком и сказал сразу же броситься в бой. Но в отличие от своего товарища, Фернандес был более рассудительным человеком. — Прости, но мы вынуждены тебя огорчить. Если хочешь сотрудничать, — Шакал пожал плечами, а на его светлом лице так и сияла радостная улыбка, лишь только в глазах мог проскочить совсем не весёлый и живой огонёк, — мы возражать не будем, хотя не против отрубить тебе пару конечностей. — Достаточно грубо со стороны защитника простого народа, вам так не кажется? — пират улыбнулся, заметив, как от каждого его слова или даже обычного движения трое парней настораживались, держась за эфесы шпаг, готовые в любую минуту достать их. Тот факт, что, ничего не делая, он мог запугать такую низкосортную шайку, доставлял совсем небольшую радость. — Ты совсем не прав. К твоему сведению, тупоголовый пиратишка, наша главная обязанность: сражаться против таких, как ты. Не так ли? — Шакал уже давно держал в руках свою шпагу, обнажив её ещё до того, как начался этот разговор. По тому, как дёргался его глаз, а пальцы то и дело двигались, сжимая и разжимая рукоять, можно было понять, что младший лейтенант не привык церемониться. Более того, он никогда этого не любил, но звание и должность обязывали хотя бы несколько минут почесать языком. Остальные парни стали поддакивать, вставляя свои фразы и хваля своего лидера Шакала, приукрашивая правду, непроизвольно достав шпаги. Значит, готовы нападать. А ведь Джерар правда готов был пойти на уступки и отпустить их. Парень только отодвинул свой камбуз, дотронувшись до сабли, как обычные рядовые тут же стали наступать, обходя спокойно ждущего Шакала. Надо же, какие нетерпеливые. Фернандес вышел вперёд и, как только достал свою саблю, тут же защитился этим движением от лезвия шпаги противника. В это время его нога уже ударила с немалой силой самого худого и тощего парня, тем самым откинув его на пару метров. Перекинув саблю в левую руку, Джерар достаточно сильно остановил шпагу противника, несколько раз скрестив с ним оружия, а после сделал ложный выпад, открыв парня, и ударил локтем прямо в нос. Пират отошёл на несколько шагов в сторону, чтобы увидеть своих так называемых противников в одном месте. Худощавый парень уже поднялся, хотя и продолжал держаться за свой живот, низенький рядовой, прикрывая свой раненный нос левой рукой, что-то бормотал себе под нос, а самый толстый на фоне своих товарищей двумя полными руками держал шпагу. Последний был то ли трусом, то ли новеньким, потому что Джерар увидел его лишь в самом начале, когда, только достав саблю, блокировал удар. Конечно, это было на руку квартирмейстеру, которого больше волновал ждущий своей очереди Шакал. Не то, чтобы Фернандес его боялся, но посчитал, что тот, как и их капитан, самый первый пойдёт в бой, ведь — заметно даже невооруженным взглядом! — тот перепрыгивал с одной ноги на другую, явно ожидая своего хода. — Молодец! — казалось, если Шакал не мог сейчас поучаствовать в бою, то должен компенсировать это повышенным голосом. — Не такой-то ты и умелый боец, раз мои люди смогли тебя ранить! Ха! Пират вполне спокойно отреагировал на заявление парня и посмотрел на свою правую руку, на которой был небольшой порез. Ох, Фернандес даже не заметил такую мелочь. — Как бы мне сейчас не свалиться от потери крови, — усмехнулся он. — Эй, вы что стоите? — негодовал младший лейтенант, обращаясь к своим подчиненным. — А ну-ка, покажите, что вы не просто немощные парнишки, которые научились лишь оружие правильно держать в руках! — Д-да! Пока двое — один со сломанным носом, другой тощий — шли в сторону пирата, тот успел подумать, была ли такой же острой и строгой на язык Хартфилия? Вспоминая тот спокойный и даже испуганный образ девушки, которая после смогла показать характер и как-то противостоять капитану, он захотел посмотреть на неё в роли капитана морской полиции. Только в роли его друга, а не противника. Резкость — конёк Джерара. Если ещё секунду (а то и долю!) он стоял на месте, размышляя о новом товарище по команде, то в следующую выбежал вперёд, пригнувшись на девяносто градусов, быстро атаковал шустрого низенького паренька по ногам и взобрался на выпирающий полуметровый камень. Показавшись там на секунду, как бы показывая троим, что он выше их в любом случае, пират спустился с другой стороны, снова толкнув тощего в живот, но уже сильнее и с ударом сабли по его шпаге. Парень, откатываясь ближе к склону, отпустил свою шпагу, которая варьировала на выступе, решая: упасть вниз в морскую пучину или остаться на сочной траве среди заварушки. Так как Фернандесу было не до этого, он снова провёл череду защит-атак с помощью оружия, наступая на шаг всё вперёд и вперёд, при этом вспоминая и про пухленького парнишу, который бил сильнее товарища. Среди лязг металла, тяжёлого дыхания одного противника и странных возгласов другого, парень пытался не забыть об ещё одном, ещё нигде не участвующем полицейском, который неожиданно скрылся со своего места. Не успел Джерар что-то предпринять, подумать или решить, как он ощутил на затылке знакомую боль от ранения. Оставив немалое количество порезов на теле низкого и пырнув с правой стороны полного труса, пират отошёл чуть в сторону, повернувшись лицом к новому противнику, сразу же остановив атаку того. — Ты можешь двигаться… — по лицу было видно, что Шакал был чем-то недоволен. Атака не удалась? — Люси ведь говорила… — почти шёпотом произнёс тот. Наверное, это были лишь мысли вслух, но Джерар на момент замешкался, услышав знакомое имя из уст её бывшего подчиненного, чем и воспользовался младший лейтенант. Всё ещё держа перед собой оружие, он щёлкнул пальцами, после чего пришёл в действие их главный план: низкий и тощий (который могли ещё двигаться, когда же их товарищ ныл от раны) схватили того за руки, а Шакал что-то впырнул ему в бок. Наверное, он целился в живот, но Джерар двинулся в сторону, освободившись от рук низкого и слабого парня. Освободиться-то он освободился, а от атаки уйти не смог. Несколько шагов он прошёл назад. Опять. Он чувствовал, как дышать становилось труднее, а после во рту появился привкус металла — кровь. Джерар прищурился от боли, опустив взгляд и увидев в левом боку торчащую рукоять оружия. Похожий меч пролетел мимо него в самом начале. И ему казалось, что появившаяся слабость связана не только с его ранением. Фернандес хотел упасть на колени или вообще лечь. Ему хотелось сейчас ругнуться из-за боли, пронзившей его тело. Но он стоял на ногах, чуть согнув их, он оставил на лице сдержанные эмоции и крепко-крепко держал эфес своего оружия, прекрасно зная, что ни один боец никогда не должен отпускать из рук своего металлического помощника. А ещё внутри поселилось странное чувство… прямо в голове, будто кто-то начинал крутить все шестеренки, заглядывать во все двери и узнавать информацию. Перед глазами туманилось, поэтому он не сразу замечал, что кто-то собирался к нему подойти, и чисто инстинктивно начинал атаковать, а скорее даже защищаться. Парень стряхивал головой, пытаясь убрать неприятное чувство, поселившееся в его мыслях, странные скрипы и звонки, стоящие в его ушах, что не давало сосредоточиться на битве. — Что такое? — пират услышал знакомый самодовольный голос лейтенанта. Он был каким-то странным и совсем чуть-чуть отдаленным, словно сам парень стоял в нескольких метрах от него. — Так быстро начало действовать? Ничего себе, рекорд! Джерар не понимал его, каждое слово давалось с трудом. Он просто разрывался между болью в боку и странной тяжести в голове. Парню хотелось говорить, много, причем именно то, что давно скрывал или просто не решал поднимать: его бесило, что Игнил выбрал его для своего задания, и он ненавидел себя за то, что не может оправдать ожидания, реально ненавидел; его раздражал Драгнил со своей самоуверенностью и предвзятым отношением к Люси, и в то же время он восхищался его выдержке и лидерским качествам. Сейчас квартирмейстер понимал, что, стоило кому-то спросить его мнение о ком-то или чем-то, ответит без лишних мыслей прямо и правду, какой бы она ни была. Слишком много правды в голове. — Итак, — Шакал протянул гласную, и Фернандес мог поклясться, что тот стоял недалеко от него, наслаждаясь его реакцией на непонятно что и держа руки в карманах. — Ответь, вы нашли это? «Нет». — Какая тебе разница? — бывало, что Джерар и раньше боролся сам с собой в каком-то выборе или вопросе, но сейчас он смог полностью понять, какого это, когда внутри борются две сущности, причем когда одна — за правду, отвечающая — превосходит другую — за разум. — Нацу приблизился к разгадке? Как далеко вы зашли? Как многое узнали? — уже и серьёзно, и более настырно задавал вопрос лейтенант. Странно, Джерар не слышал троих его отпрысков, просто ощущал телом, что против него не один человек. «Если бы так и было! Когда думаем, что мы близко подходим к разгадке хотя бы чего-нибудь, как отходим на два шага назад и снова путаемся!» — Нет… — Фернандес стиснул зубы так, что прикусил язык, который сказал правду раньше его возможности этому противостоять. — Нет ничего такого, о чём я могу с тобой поделиться: ни обрадовать, ни огорчить. Пират действительно пытался выкрутиться и не поддаться. Разум всё больше туманился, как будто его в голову пустили табачный дым из какого-то кабаре, а тело начало неметь и терять кровь из раны. Он мог бы достать этот чертов нож, но был страх, что так сделается только хуже. Сюда бы Венди с её знаниями, подумал парень, боясь, что это оружие могло задеть нечто жизненно важное. — Что ж, мне нравится твоя стойкость, но, к твоему сожалению, я узнал то, что хотел, — Шакал был рад, даже очень. Одно интересно, по какой причине: то, что его яд сработал даже раньше планированного, то, что он сможет принести Мар де Голлю хорошую новость, или то, что смог оставить о себе напоминание для команды Fairy Tail? — Пойдемте, ребята, пусть и дальше страдает. Как бы не хотелось этому парню отрезать башку, Джерар смог только упасть на колени, всё ещё держа в руках саблю, и сжимать зубы. Даже проиграть не так страшно, как выдать информацию врагу. Он отключился, даже не думая разжимать пальцы на эфесе, до того, как Шакал, оставшись с ним наедине, спросил про Люси. Но то, что он спросил, Джерар не услышал.

Настоящее время. Лазарет на корабле Fairy Tail.

После услышанной истории в помещении поселилась тишина, которая давала время и место подумать и что-то для себя решить. Нацу понял точно одно: Мард Гир начал действовать, а значит времени у них всё меньше. Люси поняла, что её наивная надежда, что Шакал не попадёт под власть Мар де Голля (он же Мард Гир), рухнула и лежит у её ног, смеясь. Джерар в который раз бесился за случившееся, ну, а Хэппи решил, что он хочет рыбку от Эльфмана. — У тебя слабый иммунитет? — разрушила тишину единственная здесь девушка, обращаясь непосредственно к рассказчику истории. — Ну… раньше я мог легко подхватить простуду, — он сморщил нос, отвечая согласием на вопрос. — Тогда ясно, почему так рано начал действовать яд. Обычно, он приходит в действие только спустя несколько часов, потому что тело автоматически вначале пытается сопротивляться нарушителем. Да и всегда хватало обычной, пусть и глубокой царапины, а нож пробыл у тебя в теле немалое время, — во время объяснения Люси потирала свой подбородок, смотря прямо на квартирмейстера, который только согласно кивал, не зная, что можно на такое ответить. Конечно, Хартфилия знала об этом больше, ведь она сама… эта мысль пронеслась у всех, даже у самой девушки, но никто не решался ни подать вида, ни сказать это вслух, ведь её незачем винить. — Хэппи, передай мне тот листок, — снова раздался голос девушки. Драгнил даже удивился, как быстро она взяла себя в руки и начала командовать, несмотря на то, что в каюте находился также капитан. Её капитан. И несмотря на то, что он не особо хотел делиться названием книги, он только кивнул своему летающему другу, чтобы тот послушался. — Не то, что я это делаю из любопытства, хотя это так, — начала Хартфилия. — Тогда чего отрицаешь, если это так? — Нацу закатил глаза. Девушка его немного… раздражала. И он сам не мог понять, почему. Но одно знал точно: он ей не доверял. Не в том плане, что считал сообщником Мар де Голля, а в том, что капитан пока не видел в ней товарища, несмотря на принятие и их первое недо-путешествие с грибунами. Но уверен, что это он никогда не скажет вслух, даже с Хэппи не поделится. — И я знаю, что в книгах нужна особая метка, которая выделяет именно эту книгу, но, признайтесь, я о них знаю больше вас двоих, — разворачивая лист, девушка посмотрела на парней, изогнув бровь, как бы призывая подтвердить слова. Джерар улыбнулся и согласно кивнул, явно желая её подбодрить, ведь, как оказалось, пока он был в отключке, она стала официальным членом команды, а значит и его другом. Другой же парень ничего не ответил, не кивнул, и по взгляду было видно, что ему не хотелось соглашаться. — Мм… — девушка пригляделась к названию, сощурившись, и начала махать головой. Все, даже Хэппи, ждали её реакции, было интересно, знала или читала ли она эту книгу. — Да! Вспомнила! Хорошая книга. На самом деле, — у Люси карие глаза, но сейчас они будто заискрились светом. Девушку заполнило воодушевление от того, что она знала книгу. — Я отчётливо её помню, потому что это была любимая мамина книга. — А метка? — нетерпеливо спросил кот, который уже не мог спокойно сидеть на столе, а вовсю летал в воздухе. — А метка… — Хартфилия задумалась. Нацу даже казалось, что ещё чуть-чуть и он увидит её лихорадочно бегающие мысли. — Не знаю, метка ли это вообще, но в самом конце нарисован красными чернилами дракон. Помню, что спрашивала маму, почему он здесь, а она отвечала, что именно этот дракон делает книгу особенной. И правда, когда я работала в книжном магазине и нашла эту книгу, дракона не было. Воспоминания настолько светлые и тёплые, что Люси даже засмеялась, не сдерживая своих чувств, однако в каюте, кроме её смеха, не было ничего слышно, почти как тишина. Она открыла глаза, которые закрываются всегда при смехе, и словила три пары удивленных глаз. До девушки не сразу дошло, почему они на неё смотрят, но когда увидела в глазах Нацу яркую искру, на лице Джерара облегчение и быстро виляющего хвостом кота (что присуще больше собакам), то сразу догадалась. — Так… — начала она неуверенно, будто боялась упустить такой важный момент. — Что же, возможно, от тебя будет больше пользы, чем я думал, — он бы возмутился собственным словам и даже съязвил, но радость от находки нужной книги просто затмевала ненужные эмоции, потому что, черт побери, это тот самый дракон! — Эта книга сейчас у тебя дома? — Люси кивнула. — Думаю, надо сообщить Грею и остальным, что наша следующая остановка — дом Хартфилии. В путь, за новым приключением!