Point De Suture

Ему стало нечем дышать. Страх словно струился теперь по венам, заменяя кровь, он проникал в каждую клеточку тела, заставляя, неосознанно, мелко дрожать. Прикусив нижнюю губу, Томас медленно открыл глаза, одновременно с этим пытаясь хоть как-то унять сердце, готовое в любой момент выпрыгнуть из груди. У открытого окна, облокотившись о подоконник, стоял человек. На нём был чёрный плащ, капюшон которого надёжно, практически полностью, прятал лицо нежданного гостя. Томас резко сел в кровати и уже собирался закричать, когда незнакомец приложил палец к губам, после чего произнёс: — Я бы не стал на твоём месте этого делать. Томас мгновенно узнал этот голос. Он просто не мог не узнать. Это был голос существа, напавшего на него в саду прошлой ночью. Он был уверен, что ещё мгновенье — и он умрёт прямо здесь от разрыва сердца. — Я чувствую твой страх. Им наполнен воздух. — Ч-ч-что Вам от меня нужно? — юноша начал заикаться, его голос дрожал и упорно не хотел его слушаться. Мужчина театрально вздохнул, затем снял капюшон. Первым, и, пожалуй, самым пугающим, что отметил про себя Томас, были глаза. Неестественно сверкающие, и неестественно яркие голубые глаза. Незнакомец поймал его взгляд и улыбнулся, обнажая клыки. Томас был близок к обмороку, но понимал, что должен оставаться в сознании. Чтобы хотя бы попытаться позвать на помощь, когда на него нападут. В том, что этот вампир пришёл сюда именно для этого, а не вести светские беседы и уж точно не чтобы узнать, как он себя чувствует после вчерашней «встречи» в саду молодой человек был уверен на все сто. Его гость начал медленно подходить к нему, заставляя всё существо Томаса сжиматься в маленький дрожащий комочек ужаса. — Что мне от тебя нужно? — нарочито медленно переспросил он, смотря в упор на юношу. Тот кивнул. — Ничего особенно, сущий пустяк. Твоя голова. — Что?! — Томасу показалось, что этот вопрос должен был прозвучать как крик, но у него получился лишь невразумительный писк, заставивший незнакомца усмехнуться. — Да-да, ты не ослышался. Видишь ли, мне дали приказ — убить тебя. Ну, а твоя черноволосая аристократическая головка послужит доказательством того, что приказ я выполнил добросовестно. — К-к-кто дал Вам этот приказ? — Те, кто гораздо выше меня. И считают, что вправе распоряжаться чужими жизнями. Будь то человек, вампир, оборотень или кто-то ещё, — с каждым словом Томасу становилось всё труднее сдерживаться, крики ужаса рвались изнутри. — По правде говоря, мне не доставит совершенно никакого удовольствия лишить жизни такой лакомый кусочек, как ты. Но у меня нет выбора. Молодой человек почувствовал, как по щекам текут слёзы. Впервые в жизни он испугался чего-то настолько, что был уже не в силах контролировать свои эмоции. Он готов был заплакать навзрыд, и, что греха таить, ползать в ногах у этого… человека, моля о пощаде. Он чертовски не хотел умирать. Не так. Томас вытер слёзы, уже застилавшие глаза, рукавом сорочки и посмотрел на своего будущего убийцу. Который в этот момент, к шоку юноши, что-то напряженно обдумывал. «Давай же… Ты можешь убежать… У тебя, возможно, даже получится выбраться в коридор и позвать на помощь…» Но тело его предало, его словно парализовало. Он не смог бы убежать отсюда в любом случае. Мужчина резко поднял голову и посмотрел в глаза Томасу. Через несколько секунд он достал из-за пояса нож с длинным узким лезвием и рукоятью, покрытой витиеватыми узорами, скорее всего, выполненными золотом. Юноша перестал дышать. Перед глазами, как и бывает в такие моменты, пронеслась вся жизнь. Он очень жалел, что не успел сказать отцу о том, как сильно на самом деле его любит и попросить прощенья у матери за то, что так долго и систематически трепал ей нервы. В последний раз посмотреть на сестёр и пожелать им лучшего будущего… Он думал о том, сколько всего не успел сделать… Однако следующее действие незнакомца заставило Томаса остолбенеть на этот раз от шока. Мужчина приставил лезвие ножа к собственному запястью и резким движением сделал надрез, намеренно открывая вену, после чего поднёс руку к лицу юноши. — Пей. Томас уставился на него ошарашенными глазами. Происходящее казалось ему такой фантасмагорией и квинтэссенцией нереального, что в голове даже промелькнула мысль, а не спит ли он. — Я не собираюсь торчать с тобой до утра и уговаривать. У тебя два варианта: быть в могиле или быть обращённым. — Обращённым?.. То есть, если я сделаю то, что Вы требуете, я стану… вампиром? — Именно, — кивнул мужчина. — И не принимай это на свой счёт. Я не хочу людской крови на своих руках. — Я не буду, — Томас помотал головой. — Я не хочу становиться кровососом и… — Ты предпочтёшь умереть? Юноша едва не выпалил «да», но осёкся. Хотел ли он умирать? Определённо не хотел. — Кажется, у меня и вправду нет выбора… — обречённо проговорил он и медленно наклонил голову к подставленному порезанному запястью. Ощутив на языке металлический привкус крови, Томас очень захотел отклониться, но тут же ощутил на затылке чужую руку, которая в любой момент готова была ему помешать. Он плотно закрыл глаза и попытался представить, что пьёт красное вино. Помогало слабо. В виски стучали мысли о том, что именно сейчас происходит, и кем именно он станет через несколько минут. — Думаю, хватит, — рука, давящая на затылок, исчезла, равно как и вторую незнакомец убрал от его лица. — И что теперь?.. — этот вопрос прозвучал настолько по-идиотски в этот момент, что Томас сам едва не расхохотался. Внезапно все внутренности скрутило дикой, просто невыносимой болью. Юноша буквально взвыл и рухнул в постель, вцепляясь пальцами в простыни и до крови прокусывая губу. — Что… Чёрт возьми… происходит?.. — выдавил он из себя вопрос. — Трансформация чаще всего болезненная. Длится около пятнадцати минут. Поэтому придётся терпеть. — Я теперь буду живым мертвецом?.. — даже говорить было больно, но ответы были Томасу крайне важны, поэтому он терпел. — Крестьянские суеверия на наш счёт — чушь, в том числе и о «живых трупах». Мы так же живы, как и они. У тебя ещё будет время понять и принять свою новую природу, — он снова накинул на голову капюшон и подошёл к открытому окну. — И, думаю, тебе хватит ума никому не рассказывать о том, что с тобой произошло, и кто ты теперь. Надеюсь, мы больше не встретимся, — прежде чем Томас смог ответить хоть что-то, мужчина перемахнул через подоконник и растворился в темноте за окном.