Point De Suture

Выяснить адрес проживания Тома оказалось не так просто, как Майкл думал. Очевидно, Хиддлстон был просто гипертрофированно скрытен, потому как чтобы просто узнать, где он живёт, Майку потребовалось подключить чуть ли не всех своих знакомых, имевших допуск к подобной информации. А их у него, по роду деятельности, было довольно много. Но в конце концов, ближе к полуночи, заветные данные были присланы ему смской, с пожеланием провалиться с подобными просьбами, в качестве бонуса. Но сейчас Майклу меньше всего было интересно то, насколько сильно он кого-то озадачил. Адрес был у него — это было самым важным. Следующим пунктом было хорошенько обдумать, как построить разговор с Томом. А эта задача была гораздо труднее, чем поиск адреса. Потому что Фассбендер до сих пор не имел ни малейшего представления о том, как он вообще рискнёт появиться на глазах у Хиддлстона. Но, как гласит пословица — назвался клизмой… поэтому почти до самого утра Майкл писал на листе бумаги разного рода тезисы и аргументы, которые он сможет привести Тому в случае негативной реакции. И ему казалось, что он просчитал абсолютно всё, до мельчайших деталей. Это немного успокаивало. К пяти часам утра Майк всё же принял решение хоть немного поспать, тем более, что грядущий день обещал быть очень напряжённым.

***

«Что же я делаю… Какого же дьявола я творю»… Том ехал по ночной дороге со скоростью сто с небольшим километров в час. С одной стороны, он радовался тому, что разговор с Джереми состоялся и они, кажется, друг друга поняли. С другой, Том снова чувствовал себя виноватым. У него было ощущение, будто он даёт Джереми ложную надежду, заставляет верить в то, что они будут вместе и у них всё будет хорошо. Сам же Том в это не верил. Или не позволял себе верить. В любом случае, меньше всего ему хотелось втягивать Реннера в неприятности, которые, в его компании, обязательно будут. И не факт, что Джереми сможет их выдержать, а просто возьмёт и удерёт без объяснений, без прощаний… А второй раз Том этого вынести не сможет. Поэтому когда он поднимался к своей квартире, Хиддлстон твёрдо решил, что завтра ещё раз встретится с Джереми, и скажет ему прямо в глаза, что у них ничего не получится и не стоит даже начинать пытаться. Только вот Том сильно сомневался, что у него хватит духу всё это сказать и хватит духу разбить чужое сердце, как когда-то разбили его. Весь вечер, почти до часу ночи, он разбирался с документами по делу его нового клиента, задержанного по подозрению в убийстве своего друга. Чтение материалов допросов обвиняемого и свидетелей по делу значительно подняли Тому настроение, потому как такого маразма он не видел уже давно. Судя по всему, детектив, проводивший допросы, и составлявший протоколы был, мягко говоря, в нетрезвом виде, так как высказывания вроде «Подозреваемый вошёл в лифт и скрылся в неизвестном направлении», «Мистер Смит послал мистера Левитта нецензурной бранью кое на что», «На Кеннингтон Роуд в районе двух часов ночи произошло убийство. Пострадавших нет», и прочие просто не мог написать человек в адекватном состоянии. И хотя само преступление было далеко невесёлым, Том уже слабо представлял, как будет проводить предварительные беседы с участниками этого дела, сохраняя серьёзное лицо. И, разумеется, первым его желанием было поговорить непосредственно с детективом, который оформлял все эти документы. Кое-как собравшись с мыслями, Хиддлстон накидал примерную линию защиты, которую будет завтра утром обсуждать со своим клиентом, после чего принял душ и лёг спать, чувствуя, что ему стало, совсем чуть-чуть, но всё же полегче, на душе.

***

День не задался с самого утра. Первым пунктом в копилку будущего плохого настроения оказался не сработавший будильник, в связи с чем Том едва не опоздал на первую встречу со своим новым подзащитным. Он метался по квартире как ошпаренный, матерясь при этом как сапожник, что было ему ну совершенно не свойственно. В участок он приехал за пять минут до назначенного времени, но всё-таки успел. Хотя после десяти минут общения с клиентом Хиддлстон был уже не рад, что успел. Да и то, что вообще согласился защищать его в суде. Джеф Левитт оказался на редкость мерзким типом, хамившим в ответ едва ли не на каждое слово, ведущим себя фамильярнее некуда, да и вообще производившим впечатление крайне неприятное. Даже Том, владевший в совершенстве навыком убеждать людей, не смог сегодня с ним справиться. Левитт мерзко хихикал на каждый пункт, который оглашал адвокат по линии защиты, постоянно отвлекался, считал ворон, да и вообще вёл себя так, словно то положение вещей, в котором он находился сейчас, его вполне устраивало. В связи со всеми этими обстоятельствами Том закончил «общение» с клиентом пораньше, мысленно проклиная себя за то, что взялся за это дело. Теперь ему предстоял разговор с детективом. Который оказался ещё более «весёлым», чем с Левиттом. Во-первых, потому, что это оказался тот самый детектив, который вёл дело Джереми, и встреча эта была, мягко говоря, не из приятных. Во-вторых, когда Хиддлстон высказал ему претензии по поводу оформления официальных документов, он не испытал ни малейшего укола совести, а лишь, ухмыляясь, поинтересовался, «а неужели Вы ни разу ничего не отмечали на работе с коллегами?». Том, собрав в кулак последнее самообладание, тактично промолчал в ответ на этот вопрос и поспешил смыться из участка, понимая, что ещё чуть-чуть, и он дойдёт до точки кипения и точно кому-нибудь оторвёт голову. Что для его карьеры будет весьма серьёзным ударом. Хиддлстон поспешно отменил все остальные, запланированные на сегодня, встречи с клиентами, и поехал домой. Ему срочно нужно было успокоиться и взять себя в руки. По дороге он вспомнил о том, что собирался сегодня серьёзно поговорить с Джереми и расставить все точки над «i», и это добило его настроение окончательно. В какой-то момент Тому захотелось свернуть в ближайший паб и напиться. Но он всё же отмёл эту идею, понимая, что алкоголем делу не поможешь, и проблемы надо решать, несмотря на то, что они оказываются уже в который раз за последнее время серьёзнее, чем он рассчитывал. Оказавшись дома, Том в первую очередь сделал себе горячий чай с лимоном и сахаром, добавив туда ложку коньяка, чтобы немного успокоить нервы. Однако помогло это мало. Сердце у него было не на месте. Хиддлстон, можно сказать, физически ощущал, что сегодня произойдёт ещё что-то, что окончательно выбьет его из колеи на очень долгое время. И эта мысль доводила его до исступления. Хотелось запереться в своей уютной квартире как минимум на неделю, чтобы никого не видеть и не слышать, просто привести свои мысли в порядок. Но, к его огромному сожалению, такую роскошь Том себе позволить не мог.