Point De Suture

— Теперь я задам вопрос… — мягкий голос Хиддлстона прервал печальные раздумья Майкла о тяжёлой судьбе. — Расскажи мне про этого Бена. Он что, всегда был таким озлобленным и жестоким? И всегда тебя ненавидел? — Не всегда… Теперь моя очередь погружаться в грустные воспоминания, да? — он с печальной усмешкой посмотрел на Тома, но, не встретив в его взгляде ни намёка на сострадание, начал. — Разумеется, он был таким не всегда. Вообще, когда он попал к нам в клан, он был довольно смирным и тихим. И многие, в том числе и я, не понимали, в честь чего его вообще обратили в нашу веру. Многие над ним посмеивались и были уверены, что он ни к чему не приспособлен, и умрёт раньше, чем проживёт первые пятьдесят лет. Старейшины же были совершенно иного мнения о Бенджи, особенно Лорд МакЭвой, Глава Совета Старейшин. И он принял Соломоново решение — дать Бену на первое время, своего рода, учителя, который смог бы натренировать его. И, по иронии судьбы, его учителем стал я. Я всегда был на особом счету в Клане. Но не потому, что сам был сыном старейшины, Лорда Йозефа Фассбендера, а потому что был, чего греха таить, редкостным распиздяем, и всегда плевал с высокой колокольни на все правила и законы. Отец часто говорил мне, что я позорю его в глазах всех остальных вампиров, что я не имею право так себя вести, потому что однажды мне, возможно, придётся занять его место в Совете. Я в ответ на такие заявления всегда только ржал и говорил, что я до этого дня не доживу. Но факт оставался фактом: я обладал очень высоким уровнем навыков, в частности благодаря чистокровному происхождению, и в этом отношении был лучшим кандидатом в тренеры Бенджи. Сначала тренировки проходили как по маслу: он выполнял всё, что я ему говорил и показывал, был послушным и педантичным. Но через некоторое время всё изменилось. Думаю, в тот момент, когда он осознал свою силу. Наши занятия постепенно переросли в совместные тренировки, Бен неуклонно добирался до моего уровня. Думаю, взыграло его честолюбие. Он ведь был по происхождению сыном какого-то герцога, и амбиций у него было хоть отбавляй. Просто он их, до поры до времени, не показывал. Как и свой махровый эгоизм. Ему было плевать на всех и вся, важным для него был только он сам. И он всё делал для того, чтобы стать лучшим. А главным пунктом в достижении этой цели было превзойти меня, во всём. В общем, у нас началось своего рода негласное состязание, кто кого. Правда оно было мирным и без жертв. Старейшины считали это просто детскими забавами не угомонившихся в душе подростков… Но в один прекрасный день всё круто изменилось. Бенджи, при всех своих отрицательных качествах, эгоцентризме… В общем, произошло нечто феноменальное: он влюбился. — Влюбился? — Том округлил глаза. — Неужто в тебя? — Да Боже упаси. Спустя несколько десятков лет после того, как Бена обратили, в нашем Клане появился новенький. Тоже чистокровный вампир, раньше он жил в одном из Кланов где-то на севере Шотландии, но очевидно, тяга к путешествиям и новым знакомствам взяла своё, и он заявился к нам. Высокий, подтянутый, серьёзный, он не был похож ни на кого из обитателей нашего особняка. Его звали Кристиан. Он сумел сразу вызвать положительные эмоции у всех, своей сдержанностью и уверенностью в себе, он подавал себя так, как подобало настоящему чистокровному вампиру. И у Бена, выражаясь современным языком, сорвало башню. Ты не представляешь, что он творил, только для того, чтобы привлечь к себе внимание Кристиана, сколько намёков делал, скрытых и явных… — Я так понимаю, это было бесполезно, да? — Вроде того. Кристиан, конечно, отдавал Бенджамину должное в его стараниях и тому подобное, но не более. Но это не было провоцирующим фактором… Однажды так получилось, что я отправился на охоту вместе с Кристианом. До этого мы почти не общались, так, на уровне «привет-пока». Во время совместной охоты мы разговорились… И пошло-поехало. Он стал моим самым близким, и, будем честны, единственным другом в Клане. Нашей дружбе удивлялись все без исключения, даже мой отец. — Почему? — Кристиан был моей полной противоположностью. Там, где я позволял себе быть раздолбаем, он всегда держал голову в холоде и почти всегда старался удерживать меня от опрометчивых поступков. Иногда у него это даже получалось. А уж сколько раз он вытаскивал мою задницу из всякого рода передряг, мелких и крупных, не сосчитать… Он был тем, кто держал меня под контролем, а я, в свою очередь, вносил в его жизнь весёлое безумие. И всё было бы отлично, если бы не Бен… Когда мы сблизились с Кристианом, его и без того не очень дружелюбное ко мне отношение трансформировалось в ненависть. Дело перестало ограничиваться просто конкуренцией. Он мешал мне во время охоты, подставлял, причём иногда успешно, и вообще, пытался испортить мне жизнь настолько, насколько это было возможно. При этом он всегда умудрялся быть «хорошеньким» в глазах Старейшин и Клана. Он был свято уверен, что я капаю на мозги Кристиану в отношении него. На Кристиана, кстати, он начал наседать с удвоенной силой. И в один момент, Кристи его просто послал к чёртовой матери. Думаю, это и было отправной точкой… Именно после этого он стал сам не свой… Том глубоко вздохнул. — Несчастная любовь… Вечная причина всех проблем, да? Я не понимаю только, почему объектом его ненависти стал ты, а не Кристиан… — Я же говорю, Бен был уверен, что если бы мы с Кристианом не подружились, всё было бы иначе. Он был уверен, что я отговаривал его отвечать на эти чувства… Что-то вроде того. К Кристиану он начал относиться просто с презрением, сливая весь негатив на меня. — Да, Майкл, ты у нас просто роковой мужчина… Если начать считать, скольким людям ты жизнь сломал, со счёта собьёшься… — Знаешь, сейчас не время для твоего долбанного сарказма. — Хорошо, я постараюсь себя сдерживать, — Хиддлстон невесело усмехнулся. — У меня к тебе, помимо этого, есть ещё вопрос. — Что на этот раз? — Что ты знаешь о новых вампирских законах? — Почему ты вдруг спросил? — Ответь на вопрос. — Знаю, что два самых важных не изменились. А почему ты спрашиваешь? — Я хочу понять… — Том перевёл дыхание, чтобы продолжить. — Почему ты так активно пытаешься свести меня с Джереми, зная априори, что ему будет грозить смертельная опасность? Вопрос поставил Фассбендера в тупик, потому что был полнейшей неожиданностью. Разумеется, Майкл прекрасно знал о том, что связь вампиров с людьми — это табу, но никогда не применял этот закон относительно Джереми и Тома. И теперь у него словно открылись глаза. На собственную опрометчивость. Внезапно в голове промелькнула мысль и прежде, чем Майк в полной мере осознал её смысл, он изрёк: — Ты можешь его обратить.