Lovesongs, they kill me

Дурно пахнущая жижа под слоем бинтов уже не вызывала той щемящей раскаленной боли в спине и предплечье. Теперь мазь просто «тлела», а мышцы ныли, как после длительного безостановочного бега. Сэс провела здоровой рукой по пятну на футболке, размышляя, что теперь хорошую вещь придется использовать под другие нужды. Собственное прикосновение вызвало неприязнь из-за недавних касаний дворецкого. Зубастый фэйри явно наслаждался, размазывая лекарство по её коже, и всё пытался разглядеть её грудь под тканью лифчика. Липкая грязь в его голове коробила и мутила Сэс на протяжении всей процедуры. Извращенец! Но сейчас девушку не на шутку стало волновать другое. Она не смогла оградиться от мыслей дворецкого. Сэс осознала, что является телепатом, в шесть лет, и последующие четыре года не поднимала глаза на остальных людей, боясь, что её голова лопнет от переизбытка информации. А потом научилась контролировать это проклятье: сперва долго про себя внушала, что ничего не слышит, через пару лет - считала до десяти, и, в конце концов, просто заставляла себя успокоиться, отводя взор. Раньше, чтобы узнать настоящее мнение окружающих, девушке нужен был зрительный контакт или хотя бы просто лицо собеседника. Однако после того как она в панике скорого конца втянула внутрь себя мысли всех фэйри в кафе, внутренние голоса просачивались в её мозг практически постоянно. И это были даже не фразы, это были... чувства. Все, до самых туманных ощущений. Похоть дворецкого, ледяное бешенство Эллебера, смятение и усталость короля Ройбена, удивление Кайи и её человеческих друзей – всё это не подчинялось её контролю. Это пугало Сэс больше, чем возможная угроза смерти со стороны фэйри. Впрочем, король с остальными послушно клюнул на её байку об эльфе по имени Рифлин, который, якобы, неверно посчитал её виновной в гибели его сестры. Дальше они не стали расспрашивать и пообещали отпустить с условием на некоторое время покинуть окрестности Нью-Джерси. Сэс и сама хотела как можно быстрее убраться отсюда, чтобы спокойно всё обдумать и усмирить свою неожиданно обострившуюся силу. Не нравилось ей только то, что она не завершила свое дело, и никс всё ещё жив. Сэс прикусила губу, но обманывать себя не имело смысла. Энергии, которую девушка впитала, было недостаточно. Часть её лишь притушила голод на какое-то время, вторая половина, наверняка, ушла на прочтение всеобщих мыслей за катастрофически малый миг. Этого ей не хватит на месяц. Сэс встала со стула, обвела взглядом сколоченный из дерева зал кафе: заляпанные столы по углам, около которых сновали молчаливые фэйри со смазанными лицами и такими же смазанными мыслями, забирая остатки сказочных лакомств и напитков, которые теперь сложно было назвать аппетитными. Ройбен и Кайя, а ещё Луис с Корни, не переступили порога кухни, обсуждая какие-то свои дела, уже не связанные с ней. Сэс поняла это по тонким невидимым шлейфам чувств, которые никак не могла оторвать от себя. Эллебер стоял в тени самого дальнего угла, о чем-то приглушенно и не особо радостно беседуя с крылатой черноволосой фэйри. Он стал избегать Сэс и при окончании расспроса первым вылетел вон. Она здорово смутила его, повергнув в легкий шок. Дурак, он не поверил ей сразу, упираясь до неприличия, за что теперь и расплачивается. И всё же он умудрился отомстить ей за свои разрушенные в один миг иллюзии и сделал это изящно и неожиданно, обрушив на Сэс лавину оглушающей пустоты, даже не подозревая об этом. Такое отношение Эллебера вызывало у неё почти детскую злость, несмотря на его полные основания так поступать. Да не собиралась она привязывать этого рыцаря к себе навечно! Больно надо! Девушка рассматривала его как способ побега, если её решат убить, а потом велела бы идти на все четыре стороны. Или... Сэс вздохнула. Она не желала рассматривать Эллебера, как ходячий запас «еды». Да и любого другого на его месте тоже. Пусть это практично, рационально и когда-то может спасти её, но держать фэйри на коротком поводке в постоянном ожидании неминуемой смерти было слишком дико, эгоистично и жестоко. Слишком не по-людски. А ведь ей так хотелось быть человеком... Просто учиться в колледже, просто найти парня, с которым ей захочется создать семью, просто работать на какой-то работе, просто стать матерью и растить детей, просто жить. Обычно, как все живут, со своими проблемами и радостями. Но этому не суждено было случиться, и вряд ли в будущем свершится чудо. Мысли людей в её голове и кровь фэйри на её руках разметали в клочья все наивные подростковые мечты, оставляя после себя одиночество и пустоту. Сэс тошнило от этого существования: она жаждала доверия, она искала дом, которого никогда не имела и плохо понимала, что это такое, она скучала по Стэнли, она нуждалась в родителях, в их поддержке, в опеке, хоть в ком-то! Но никто не приходил, да и не мог прийти ей на помощь, Сэс вынуждена была спасаться самой, бежать прочь, словно испуганный ребенок, оставляя за собой вереницу выпитых досуха трупов. А о том, чтобы остановиться хоть на мгновенье, и речи быть не могло – позади Сэс ждала только смерть. Сейчас, стоя возле бара и глядя на резвые языки пламени в камине, Сэс наконец в полной мере осознала один безрадостный факт: вся её жизнь была одним сплошным бегством. В кромешной тьме, сначала она убегала от жестокости человеческих мыслей, что зловещими туманными бликами появлялись в темноте. Мысли эти корявыми тощими пальцами цеплялись за её одежду, волосы, душу, заставляя её защищаться, выстраивая стены вокруг себя, и одновременно прятали за ширмой настоящих своих владельцев. Затем Сэс пришлось спасаться от фэйри, что, несомненно, желали отомстить за убитых ею друзей, любимых, родителей... Иногда в этом беспросветном мраке перед ней появлялись и настоящие люди, как Нейл или Стэнли. Сэс посмотрела на маленькое серебряное кольцо с темно-красной стекляшкой под рубин, вставленной в оправу. Подарок, купленный Нейлом на свою долю денег от выступления группы в одном из прокуренных клубов. У неё так и не хватило духу вернуть его обратно: взглянув в застывшее лицо Нейла, она не смогла взвалить на него часть своей боли, не смогла опуститься до жестокости, что диктовала жизнь в обмен на безмятежность чувств, не сумела разорвать связь окончательно, оставив себе вечное напоминание об отношениях, из которых не могло прорости нечто большее исключительно из-за неё. Сэс всегда действовала на мужчин словно аномалия и, как ни странно, редко испытывала недостаток кавалеров. Её замкнутость, её вечно хмурое выражение лица и холод, что исходил от неё, по всем законам человеческого и, в особенности, подросткового мышления просто обязаны были поголовно отталкивать от Сэс парней. Но законы эти её, похоже, обходили стороной: едва в классе всем перевалило за пятнадцать, парни всерьёз начали замечать её. Однако в школе никто из них никогда не хотел налаживать с Сэс отношения. По-нормальному, по-глупому, как воркует любая пара в независимости от уровня IQ. Только чистый секс: на одну ночь и без обязательств. Парням не нужно было банальное общение – для этого в классе была блондинистая сучка Энни Фултон, которая в свою очередь буквально зеленела от зависти к Сэс. Понятное дело: её, королеву старших классов, мальчики наперебой приглашали на вечеринки у бассейна и в модные клубы, но только дело доходило до постели – все разом предпочитали Сесилию Дэвидсон. Тупая вспыльчивая Энни из кожи вон лезла, пытаясь подобное унижение остановить: регулярно скупала бутики, нещадно выжигала волосы красками и укладкой, чуть ли не сама ноги раздвигала – Сэс кисла от смеха при виде этого. А парням так хотелось пить, курить, трахаться... И они летели к главной, такой обычной-необычной одиночке класса, словно мотыльки на пламя. С одной стороны Сэс презирала эту малодушную договорённость – это взаимное удовлетворение первобытных инстинктов, но... Но ей было шестнадцать, она изнемогала от одиночества и до одурения жаждала тепла. Любого, пусть даже полученного от парня, мыслящего спинным мозгом. Мужчинам от неё нужен был только секс, впрочем, как и Сэс от них. А нечто эфемерное и сказочное, вроде любви, всегда проходило по касательной её жизни и не задерживалось долго - Сэс не хотела вспоминать по ночам ещё одного мёртвого Стэнли. Девушка несколько раз похлопала воротом футболки, пропуская воздушные потоки внутрь. Ей стало до головокружения жарко, будто внутри языки пламени грубо хлестали все органы подряд, особенно задерживаясь на легких. Сэс поморщилась и осмотрелась кругом в мимолетной вспышке беспомощности. На глаза ей попалась одиноко вытянувшаяся в углу стойки бутылка бурбона, и во рту засаднило так, будто она не пила уже целую вечность. Сэс бросила пристальный взгляд на уродливых ворчащих слуг и быстро, таким естественным движением спрятала бутылку за спину. Теперь пришел черед легких угрожающе вопить о свежем воздухе, и Сэс, внимательно прислушиваясь к мыслям фэйри, аккуратно вышла в ночной осенний холод.

***

Слухи о бесконечной жажде убийства Никневин всегда простилались быстрее, нежели слава о её пленительной красоте. Убитая нынешним монархом синеглазая властительница знала толк в палачах: одни были мастерами зрелищ и на публичных казнях, столь обожаемых королевой, могли единственным умелым движением умертвить виновного так, что впечатленная толпа надолго сохранит этот момент перед глазами; вторые слыли искусниками пыток и развязывали языки самым упертым всего за несколько минут; а третьи, палачи-охотники, всегда выполняли своё дело, где бы ни находилась цель. Представительницу последних Эллебер имел несчастье лицезреть прямо перед собой. Дулькамара нарочно не сводила с него насмешливого взгляда и улыбалась, не скрывая своего злорадства и острых зубов. Иногда рыцарю казалось, что её глаза были бледно-розовыми из-за постоянной нужды прикончить кого-то, и сейчас крылатая фэйри была не прочь проделать это с ним самим. В иерархии Двора Эллебер всегда стоял на ступеньку выше к королю (да и к королеве), чем она, что постоянно задевало её самолюбие. - Похоже, тебе праздник пошел не в масть, а? – Дулькамара хохотнула, дразняще хлестнув рыцаря хвостом по ноге. – Что же, будешь теперь целовать пыль под ногами новой хозяйки? - Придержи свой ядовитый язык, нечисть, - спокойно ответил Эллебер, подавляя раздражение и желание укоротить костлявой выскочке её проклятый хвост. Дулькамара пропустила гнусную кличку мимо ушей, и продолжила приторно-невинным тоном: - Каким же наивным, наверное, надо быть, чтобы разбрасываться своим именем туда-сюда и полагать, что никто не решит им воспользоваться в своих корыстных целях и не подчинит себе нашего доблестного Кровавого Ветра? – фэйри стряхнула со лба черную прядь волос, напоминавших в полумраке блестящие змейки, ожидая должного негодования в ответ. Однако получила лишь досадное молчание, которое, впрочем, тут же предпочла принять за подтверждение своей правоты и остроумия. Эллебер отнюдь не был дураком, чтобы сообщать помешанной на крови фурии о телепатии его новоприобретенной хозяйки, а потом защищать это немощное создание от всего Зимнего Двора, которому вдруг померещиться вечное рабство. Достаточно уже того, что сам попался на цепь. Точь-в-точь как это сделал Ройбен три с лишним года назад. Только вот король, якобы, влюблен в свою пикси, и пикси, якобы, влюблена в него – этих двоих более чем всё устраивает, к тому же Кайя – фэйри, намеренья, что таят в себе её слова, можно предугадать, а вот все люди – лгуны. Тощие угловатые пальцы Дулькамары с плавной небрежностью убрали вино-красный локон с его щеки, самым наглым способом прерывая невесёлые раздумья Эллебера. Она медленно, почти любовно провела ладонью по мягким алым волосам и обнажила белые иглы зубов в хитром оскале: - Однако все имеют право на ошибку, и я могу помочь тебе разобраться с этим прискорбным... случаем. Что если я как-то незаметно подберусь к твоей девчонке и вскрою ей глотку?.. – в розовом кварце её глаз вспыхнул подлинный энтузиазм, и рыцарь на секунду подумал, что Дулькамара казалась довольно привлекательной в моменты, когда не вспарывала кому-то грудь. Женщина-фэйри снова приняла угрожающе-брутальный вид и поспешила добавить: - Разумеется, это произойдет не за «спасибо». - И чего же ты хочешь взамен? – Эллебер мягко перехватил её запястье и убрал от себя раздражающую руку Дулькамары. - Ты покинешь Зимний Двор и больше никогда сюда не сунешься. Согласись, это очень даже неплохо по сравнению со служением глупой человеческой самке в насквозь пропитанном железом городе, - тут же заверила фэйри. – Ну, что скажешь, Кровавый Ветер? Эллебер посмотрел вперед, на лакированную, поблескивающую барную стойку - туда, где мгновенье спустя сидела Сэс Дэвидсон – худая черноволосая девушка, которой удалось перевернуть его жизнь с ног на голову всего за полтора часа. И Дулькамара согласилась убить её... Эта свихнувшаяся охотница, королевский палач могла провернуть дело быстро, аккуратно и точно, без каких-либо проблем или внезапных осечек. Всё будет как надо, хоть Дулькамара и преподнесет ему горькую чашу изгнания, из которой Никневин когда-то напоила его отца и мать. В лучшем случае его ждут презрительно вздернутые верноподданные носы обитателей Летнего Двора, в худшем – угроза пойти по стопам родителей в зловонное королевство Железнобоких. Но никто больше не посмеет приказывать ему! Пусть он будет одинок, но свободен, воистину как ветер... Едва Эллебер перестал колебаться насчет решения, перед глазами возникла та самая его новая хозяйка: сидящая на коленях, стыдливо прикрывавшая свою грудь футболкой, с разметавшимися по плечам смоляными волосами и влажными серыми глазами. Образ такой далекий от неприветливой дерзкой грубиянки, коей на самом деле была Сэс. Образ, который умолял его... И тут рыцарь очнулся: резко выпустил запястье Дулькамары, словно прикоснулся к грязи. Принять подачку от этой падали всё равно, что лишиться гордости! Нет, его проблемы – это его проблемы, и он сам должен справиться с ними. - Благодарю, Дулькамара, - сквозь зубы прошипел Эллебер. – Однако боюсь, твоя душа не перенесет такого благородства. Лицо женщины-рыцаря побагровело от ярости, она сделала шаг назад и прорычала, стараясь вложить в слова всю свою брезгливость: - О, тогда желаю долгого и счастливого служения глупой Железнобокой! Надеюсь, она проживет в городе достаточно долго, чтобы ты сдох от железной болезни! Эллебер ничего не ответил и безразлично обошел плюющуюся ядом Дулькамару, направляясь к выходу.

***

От кладбища веяло старой смертью и одиночеством, в округе не было ни одного фэйри, ночь раскинула черное брюхо насколько хватало глаз, не потревоженная озорным огнем на хрупких крылышках спрайтов. Воздух пах прелой листвой и льдом, неприятно колол горячую кожу Эллебера и дразняще теребил красные пряди волос пальцами ветра. Рыцарь передернул плечами от холода и огляделся по сторонам. Тонкая фигура, облокотившаяся на одно из надгробий, вызвала у фэйри вздох то ли усталый, то ли раздраженный. Ковер из мертвых листьев глушил его шаги, Эллебер продвигался вперед медленно и бесшумно, подходя все ближе и ближе к девушке. Пальцы инстинктивно пробежались по эфесу – он крался, словно перед ним сидела не хозяйка, но жертва. А ведь сейчас так легко можно было бы... Сэс Дэвидсон неожиданно обернулась, рассеяв все возможности убийства и мысли Эллебера в один миг. Рыцарь замер перед девушкой, неотрывно глядя в странные, полностью черные глаза, о которых, наверное, и говорил юноша с Истинным Зрением, и выпустил рукоять меча. Идиот, он забыл, что она телепат. Фэйри опустил глаза на руки девушки: интересно, те – как там сказал смертный? – «языки» сейчас там? Ничего необычного Эллебер не увидел, разве что крепко сжатую бутылку бурбона. Начатую. Сэс издала легкий смешок и похлопала на место возле себя: - Садись, рыцарь. Впрочем, - она внимательно оглядела нехотя шагнувшего к ней фэйри, - это по твоему усмотрению. Эллебер снова остановился. С каких это пор хозяин заботится о мнении своего раба? - Пытаешься казаться великодушной? – он не удержался от сарказма и отнюдь не верил во внезапное проснувшееся благородство. – Здесь пусто, нет никого, кто мог бы оценить это по достоинству. - Зато у фэйри всё сводится к показухе, - пробормотала девушка, посмотрев вперед. – Ладно, я не об этом. Я хочу прояснить одну вещь по поводу твоего служения. - Я слушаю, - Эллебер нахмурился, готовясь к любому исходу, но следующие слова девушки поразили его: - Я не собираюсь брать тебя с собой в Балтимор. Ты можешь остаться здесь и жить как раньше, только помоги мне выбраться из Нью-Джерси целой и невредимой. - Постой. Хочешь сказать, что отпускаешь меня? – Эллебер не вчера родился, чтобы верить ей. Сэс снова посмотрела на него и язвительно спросила: - А что, хочешь поехать со мной, эльф? Вряд ли железо придется тебе по вкусу. Эллебер поджал губы, ничего не ответив. Сэс сделала два больших глотка бурбона, после чего судорожно встряхнулась. Её куртка осталась висеть на спинке барного стула, и рыцарь заметил, что девушка дрожит от холода и колючего ветра, что шнырял между каменных надгробий и мраморных изваяний ангелов. - Если ты утром летишь в Балтимор, тебе не стоит так налегать на хмельное, - заметил Эллебер. Сэс расхохоталась, но вышло нечто среднее между смехом и истерикой: - Боишься, как бы меня, в стельку пьяную, до самолета нести не пришлось? В этом девушка оказалась права: его действительно не прельщала перспектива тащить её на руках через весь аэропорт, хотя и особого неудобства это не вызвало бы. Тем более, она была легкой, в чем Эллебер убедился, неся её на кухню кафе. И слабой. Физически, по крайней мере. Удивительно, как она умудрялась выживать до сегодняшней ночи? - Прекрати нести эту чушь, длинноухий, - зло прошипела Сэс и повернула к нему разъяренное лицо. Эллебер против воли напрягся всем телом и вытянулся по струнке. – Все вы ублюдки думаете, что выше обычных людей, а на самом деле дерьмо ничуть не лучше. Она читала его мысли словно раскрытую книгу, и Эллебер был не в силах повлиять на это. Рыцарь смотрел в её стремительно меняющиеся глаза и представил вдруг, что было бы, если бы он сам знал всё, что думают о нем окружающие его фэйри? Слышал бы все интриги, проклятья и невысказанные насмешки, направленные в его сторону?.. Чувство не из приятных. Сэс уже с сомнением взглянула на него, решив, что вряд ли до такого, как он, дойдет подлинный смысл слов, и снова посмотрела вперед, на укутанные в сумерки надгробья. Она ошиблась. - Если я чем-нибудь Вас обидел, то прошу прощения, госпожа, - Эллебер с трудом произнес последнее слово, однако честь, а возможно и отголосок совести, заставили его извиниться. - Брось. В этом нет твоей вины, просто всё так и есть на самом деле. Интересно, все рыцари в душе такие сердобольные или только ты, эльф? – в её голосе сквозила ирония с примесью раздражения, но в глазах вилась задумчивость. Эта девушка выразительно отличалась от тех людей, с которыми Эллеберу приходилось иметь дело до этого. В большинстве своем они были невоспитанными, трусливыми и продажными тварями, легко цепляясь на удочку лести и очарования волшебного народца, а внутри – грузными, пыхтящими, высокомерными гордецами, такими гротескными и такими пустыми. А она была легкой, как перья ворона, и парила над остальными людьми, оставшимися внизу в собственной грязи. Ходящая по течению ветра, Сэс Дэвидсон была одна и в одиночестве всё неслась вперед, в никуда, во тьму... Эллебер удивился собственному выводу, наблюдая, как блестят в темноте глаза его хозяйки. У неё никого нет. А может, и не было никогда... Почему он понял это только сейчас? Фэйри надеялся, что девушка сейчас слишком глубоко ушла в свои мысли и не слышала его собственных. А Сэс в который раз зябко повела плечами, покрепче обхватила руками колени и плотнее прижала их к телу. Поддавшись внезапному острому импульсу, Эллебер за две секунды отстегнул свой бардовый бархатный плащ и накинул его на плечи девушки, вздрогнувшие от прикосновения. В ответ на её изумленный взгляд фэйри плавно опустился рядом. Эллебер не знал, что именно толкнуло его на подобный шаг, но чувствовал, что поступает правильно. Однако от него не укрылась неловкая попытка Сэс отодвинуться дальше. Что же, и это ожидаемо: он задержал ладони на её плечах дольше, чем требовалось. - Спасибо, - немного смутившись, произнесла девушка, и её голос стал теплее. Она с удовольствием закуталась в любезно предоставленный плащ, уронила голову на колени и затихла. Эллебер делал вид, что рассматривает ночной пейзаж, и незаметно наблюдал за Сэс. Верны ли его догадки? Они просидели в неловкой тишине ещё некоторое время, прежде чем рыцарь решил аккуратно начать: - Ты не здешняя, верно? Девушка, не поднимая головы с колен, повернула к нему лицо и внимательно посмотрела на него. В её взгляде Эллебер обнаружил немало вопросов: зачем он спрашивает? подозревает ли что-то? не подослал ли его кто? Сэс не озвучила ни один из них, только кивнула: - Да. Чтобы ей не так легко было прочесть его, фэйри постарался думать о чем-то другом и, внешне оставаясь спокойным, осторожно спросил: - Разве твои родители не волнуются, что ты так далеко от дома? Сэс издала странный смешок, потом снова повернулась к нему, и её лицо застыло, глаза снова потемнели и стали непроницаемыми, а ровный тихий голос разнесся шелестом в сосновых кронах: - Их нет. Ветер подул над могилами, разметав опавшие листья в разные стороны. Эллебер и Сэс напряженно вглядывались друг в друга, пока рыцарь не задал очередной щекотливый вопрос: - А твой спутник... или, как вы его называете, парень? Вряд ли он здесь, в Нью-Джерси. Или его тоже... - Достаточно! – звонко перебила его девушка, и Эллебер замолчал, понимая, что слишком сильно задел её. Но ему нужно было узнать о ней как можно больше, чтобы понять, с чем ему возможно предстоит столкнуться и как потом... нет, не убить свою хозяйку. Защитить её. – Только не начинай петь песни о любви. Ненавижу их. Они меня просто убивают!.. Сэс запнулась, как только голос начал дрожать, и отвернулась. Эллебер, не зная, почему, стал жадно её разглядывать, подмечая каждую деталь и всю картину в целом, пока не осознал, что его хозяйка борется со слезами. От накатившей растерянности в груди потяжелело: фэйри едва ли не впервые не знал, что делать. К вящему неудовольствию, он почувствовал, что ему неприятно видеть сдавленные всхлипы этой странной девушки и тем более быть причиной её слез. Но когда рыцарь протянул было руку к её плечу, Сэс стремительно развернулась: лицо её пылало гневом, глаза блестели словно черные звёзды. В этот миг она показалась Эллеберу столь же прекрасной, как и изображения древних богинь снов и ночных наслаждений в одном из залов бру. И она снова прочла его мысли. - Какого черта ты вообще прицепился ко мне со своими расспросами, эльф?! Неуместные извинения завертелись на языке Эллебера, но он спокойно посмотрел на Сэс, выбрав более подходящий ответ: - Моё имя тебе прекрасно известно, и оно не «эльф» и не «рыцарь». Взгляд девушки смягчился, гнев ушел, оставив после себя усталость и смутную обреченность. - Эллебер, да... – прошептала Сэс, и фэйри ощутил на коже легкую дрожь от этого, которая неожиданно закрутилась в тугую спираль внизу живота. Рыцарь мгновенно отдернул себя: дурацкое возбуждение было не ко времени и не к месту. Отвлекшись, Эллебер не сразу заметил, что его хозяйка снова плачет уткнувшись в колени. И опять эта раздражающая неловкость, вышибающая из головы все подходящие слова, и опять ему остается только ждать, когда его хозяйка просушит глаза. И Эллебер терпеливо ждал, то выискивая в облаках звезды, то изредка поглядывая на девушку. Однако в тот момент, когда их разговор можно было с точностью назвать закрытым, Сэс вдруг тихо прошелестела: - Я – убийца, Эллебер... Рыцарь невольно вздрогнул от неожиданного заявления. Впрочем, в девушке действительно было нечто такое, что могло натолкнуть на подобные предположения и, следовательно, не сделать её признание таким уж непредвиденным. Странным казалось то, почему Эллебер, ранее способный отметить в человеке похожие детали, не сумел распознать их сейчас. - Возможно человек, которого ты убила, заслужил это, - произнес он как можно мягче, до сих пор не зная, какую реакция ожидать от своей расстроенной хозяйки. Но Сэс ответила непредсказуемым горьким смехом: - Какие, к черту, люди?! Какое отношение люди имеют к нам!.. – она всхлипнула и тяжело задышала, подавляя новую волну слез. Эллебер во второй раз потянулся к ней, но девушка вскинула раскрытую ладонь прямо перед его носом. Из отверстия в центре высунулся призрачный, похожий на слизня отросток; плавно покачиваясь в воздухе, «язык» продемонстрировал круг мелких, бритвенно острых зубов. Такое зрелище слегка напугало рыцаря, но он тут же сообразил, что это не орудие нападения, и перевел взгляд в сторону хозяйки. - Я убиваю фэйри, понимаешь? Таких, как ты! Эллебер со спокойствием на лице выдержал всё отчаянье, боль и ярость в полностью черных глазах Сэс, скрыв изумление и всем своим видом показывая, что такое его вряд ли заботит. Это немного успокоило девушку, и она начала опускать руку, но рыцарь перехватил её запястье – в жесте не было ни угрозы, ни агрессии. - Если это правда, то что заставляет тебя так поступать? – тихо спросил Эллебер, внимательно посмотрев в её глаза с растекшейся тушью. - Я... я не могу дать этому объяснения... Это как зверский голод, он... разъедает всё изнутри... – Сэс отвернулась, не выдержав его взгляда. – А фэйри, их магия и жизнь – они помогают утолить его. Когда... – её голос снова начал срываться, и Эллебер отпустил её руку, - когда я начинаю забирать эту энергию, я... я не могу... не знаю... у меня не получается... Сэс заплакала, опустив голову: смоляные пряди закрыли от фэйри её лицо. Она была разбита, потеряна, никому не нужна, она осталась наедине со своей тьмой, и тьма всё больше отделяла её от мира, от жизни, от него... Эллебер не раздумывал ни секунды, не просчитывал, подобает ему или нет, а просто протянул к девушке ладонь, провел пальцами по щеке, убрал завесу черных волос... Сэс посмотрела на него неожиданно испуганными глазами, резко дернулась в сторону и, пошатнувшись, вскочила на ноги. Эллебер вытянулся и быстро произнес: - Прошу прощения, я не хотел обидеть или смутить тебя. Девушка минуту настороженно вглядывалась в него и, осознав, что рыцарь не забавляется с ней, усмехнулась и более приветливо ответила: - Дурак ты, Эллебер.