Lovesongs, they kill me

- Ты нашел хоть что-нибудь? Ройбен посмотрел на неё с сочувствием. Значит, нет. - Я отправил на поиски всех ищеек Душеглота, - король фэйри опустился на кровать рядом с Кайей и обнял её одной рукой. – Во всем Нью-Джерси нет такого места, которое бы он не знал, как свои пять пальцев. Кейт обязательно вернут... и защитят в случае опасности. Кайя положила голову ему на плече, вдыхая аромат душистых серебряных волос и его тела. Ей очень хотелось верить Ройбену, но паническое чувство того, что они опоздали, не оставляло её. Когда взволнованный голос Корни на другом конце сотового прервал её сладкий сон в объятьях любимого, страх не парализовал её, наоборот, - заставил вскочить и беспокойно заметаться по комнате. Только такая законченная, эгоистичная и безответственная идиотка, как она, могла два раза за сутки потерять десятилетнюю сестру. А потом был долгий, полный криков и ругани разговор с Эллен, в котором они разругались в хлам. Кейт снова исчезла. Корни и Луис говорят, что заметили исчезновение после высадки этой девицы Сэс, и то не сразу, а через четверть часа. Болтали между собой, чтоб их... А когда вернулись на место, где оставили треклятую телепатку, и та, и другая уже бесследно исчезли. Но, черт побери, как можно было ухитриться прозевать человека – да что там, десятилетнее дите! - выходящего из машины? Это они виноваты, два придурка! И она виновата не меньше, дура, подумала Кайя. Стыд затмевал собой даже страх за Кейт. Ей нужно было поехать с сестрой, а она вместо этого решила провести ночь наедине с Ройбеном. В его постели, чего уж скрывать. И сейчас ей было невыносимо стыдно от мысли, что когда её любимый король покрывал все её тело огнем поцелуев, Кейт могла кричать и звать на помощь. А Кайина интуиция даже не пискнула. Кайя вскинула голову: бряцанье и противный писк донеслись из-за двери. В следующую секунду в покои короля проскользнул Руддлз, толкая перед собой столик с едой. Душистый ржаной хлеб, свиные отбивные, зажаренные в меду, с чесноком и толчеными орехами, салат из трав, яблок и слив, посыпанный сыром и корицей, притрушенные пудрой булочки со свежими лесными ягодами, творогом, лимоном и вареньем из чайной розы, костяные чаши с молоком и медом и три бутылки различного вина, увы, не вызвали в ней аппетита. Кайе оставалось только удивиться, что при таком скрежете и скрипе колесиков, она услышала звук только, когда дворецкий распахнул дверь. - Благодарю, можешь возвращаться к своим обязанностям, - сказал Ройбен Руддлзу. – Кайя, тебе надо поесть, ты неважно выглядишь. Она бросила ещё один взгляд на красноречивый поднос с яствами, неуверенно отломила немного от булочки (внутри оказался творог), макнула в мед и поднесла кусок ко рту. Съев его, Кайя почувствовала себя так, словно кусок резины протолкнулся по пищеводу, застряв в желудке. - Прости, Ройбен, но я не голодна, - она отодвинула столик в сторону и подтянула ноги на кровать. Безутешные мысли о Кейт заполняли все её тело, и для еды там места не осталось. Ройбен подошел к столику-тележке, взял бутылку из белого мутного стекла и естественным отточенным движением наполнил два серебряных кубка. Один он протянул Кайе: - Пей. Твоему организму нужна поддержка, и если ты не можешь есть, то хотя бы выпей вина, - уверенно сказал король и, увидев, что она открыла рот для возражений, добавил: - Оно поможет слегка взбодрится. – Теплая улыбка расцвела на его красивом лице. - Впрочем, достоинства алкоголя ты и сама прекрасно знаешь. - Точнее, его последствия, - пробормотала Кайя. Она приняла кубок, разглядывая его: на серебре были вырезаны два дракона с разинутыми пастями, их хвосты оплетали ножку, а глазами служили капли ярких рубинов. Сделав глоток, Кайя распознала, что это было сладкое вишневое вино. - Не знала, что на Земле были настоящие драконы, - ляпнула она не подумав и снова устыдилась своей глупости. Что за бред? Какие ещё драконы? Однако Ройбен ответил вполне серьезно: - Конечно, были. Только смертные обозвали их по-другому. Динозавры. Кайя с удивлением уставилась на фэйри, потом посмотрела на кубок. Древние монстры были изваяны по всем средневековым канонам: с крыльями, гребнями и длинной гибкой шеей. - Как так? Не бывает драконов без крыльев, а вот динозавры почти все бескрылы. Их скелеты и могут быть похожи, но... Ройбен тихо засмеялся. - Все, что видели люди, и видела ты, - только кости. Останки. Никто, кроме фэйри, и понятия не имеет, чем они на самом деле были при жизни, облаченные плоть и чешую. - Но ты ведь не станешь отрицать, что крыльев у скелетов нет, - настаивала Кайя, немного освободившись от проблем. Ей захотелось выиграть у него в этой баталии. - «Нет» – не значит «не было», моя госпожа, - Ройбен заглянул ей в глаза, и Кайя одновременно смутилась и разозлилась от такого обращения. Оно не особо нравилось ей – на ум сразу приходили Силариаль и Никневин. Их он называл также. – Есть одно сказание, - продолжал король, - в котором говорится, как древний, тогда ещё многочисленный и единый волшебный народ не мог поделить с драконами небо. Свирепых и жадных ящеров сильно разозлило, что какие-то существа с хрупкими прозрачными крылышками смели посягать на их вотчину. Они нещадно выжигали всё – от мелкой хижины до целого поселка. Фэйри вынуждены были отступить под землю, в полые холмы, где пробыли почти сотню лет. Драконы продолжали властвовать в небе, пока первый король фэйри Оберон не сплел могущественные чары и не проклял ящеров. Кара его была жестока, как и сердца драконов, - Оберон наслал огненный вихрь на каждого ящера, и пламя съело их могучие крылья, а когда тела их коснулись поверхности, земля отняла у них разум. Прошло ещё сто лет, и когда последний из их рода скончался, Оберон приказал фэйри выйти из своих убежищ и вновь занять место под солнцем и ветрами, но... – он умолк, задумчиво глядя мимо Кайи. - Что? – спросила она, сгорая от нахлынувшего любопытства. – Что случилось дальше? Ройбен улыбнулся ей: - А ты не догадываешься? Сто лет прошло. Когда Оберон вывел свой народ на поверхность, земля уже была занята другими существами. Людьми. Подверженными старости и болезням, лишенными магии и изящества. Кайя допила вино и провела пальцами по вырезанным размашистым крыльям на серебре, теперь со знанием правды взглянув в глаза-рубины. Ей было жаль драконов. Она сама летала, а потому представила весь тот панический ужас, когда крылья драконов превращались в пыль и они понимали, что никогда больше не смогут летать. У них ведь забрали не просто части тела – их навсегда лишили неба. Хорошо, что Оберон потрудился уничтожить и их способность думать, и драконы мучились лишь одно падение. - Занятная история. Кейт бы она понравилась... – Кайя поставила кубок на стол. Грусть снова вернулась к ней. – С девочкой все будет хорошо. Она вернется домой, и вы будете жить так, как раньше, - твердо сказал Ройбен и взял её за руку, опустившись рядом. - Ты сама вскоре расскажешь ей об этом, о драконах, Обероне, и о том, как фэйри проиграли первым людям. Кайя вопросительно уставилась на Ройбена: - Проиграли? Ты говорил, что тогда фэйри были многочисленным народом и, к тому же, владели такой сильной магией. По-моему, у людей просто не было шансов выстоять, - она тряхнула зелеными волосами. Король запустил руку в её спутанные пряди, нежно поглаживая кожу головы. Кайя зажмурилась от удовольствия, и на миг ей захотелось повалиться вместе с Ройбеном на кровать и снова уснуть счастливым сном. Но она открыла глаза, и перед ней парило воображаемое смеющееся личико Кейт. Ей всего десять, и она попала в беду, Кайя чувствовала это. - Если бы тогда люди были такими, какими мы видим и знаем их сейчас, человеческий род не пережил бы войны с фэйри. – Ройбен возобновил свой рассказ, и Кайя обернулась, чтобы посмотреть на него. – Но первые из людей обладали некой... – он замялся, подбирая нужное определение, - способностью, опасной, едва ли не смертельной для фэйри... В дверь постучали, и Ройбен оборвал разговор. - Разрешите войти, Ваше Величество, - дверь глушила мужской голос, но не узнать его было невозможно. - Входи. Кайя помялась и неуклюже отпрянула от груди Ройбена, а потом дверь распахнулась, и в комнату шагнул Эллебер. Этот рыцарь никогда не жаловал супругу своего короля, и Кайе думалось, что не будь Ройбена, он прикончил бы её за милую душу. А после появления этой Сэс Эллебер превратился в грозовую тучу: ходил мрачный и злой, и Кайе казалось, что она слышит ярость, бурей клокочущую внутри него. Эллебер пронзил её холодными желтыми глазами, но обратился к Ройбену. - Ваше Величество, возле того места, где смертные высадили Сесилию Дэвидсон, мы обнаружили вот это, - он разжал кулак, в котором оказалась толстая розовая резинка, украшенная лиловыми бабочками-стекляшками; на ней осталось немного блестящих светлых волосков. Кайя узнала резинку – она сама покупала её в одном из магазинов торгового центра – и вскочила с кровати: - Это принадлежит Кейт! Мама завязывала ей хвост сегодня... – она запнулась и похолодела. Одно дело обронить браслет или платок, но резинка с головы просто так не спадет. «Её тащили за волосы», - пронеслось в голове, и Кайя не заметила, что сказала это вслух. - Кайя, успокойся, мы найдем твою сестру, - Ройбен внезапно возник рядом с ней, обняв за плече. Кайя коснулась рукой лица и поняла, что плачет. – Эллебер, ты выслал туда ищеек? - Да, Ваше Величество, они уже в пути. - Пусть обследуют там каждый дюйм, - голос Ройбена стал властным, звенящим от внутренней силы, - так он отдавал приказы фэйри, когда корона давила на голову. – Скажи, что наказание ждет всех, если ничего не будет найдено. Пусть оправдывают свои имена и отрабатывают кусок мяса, что я даю им. - Слушаюсь, - поклонился рыцарь. - Крепись, Кайя, - ласково прошептал Ройбен, прижимая к себе. - Скоро что-то прояснится. Она старалась удержать рыдания, но... Кейт тащили за волосы... - Ваше Величество, - бесцветным спокойным голосом обратился Эллебер, - позвольте допросить старика, охраняющего общежитие, где жила Сесилия Дэвидсон. - Старика? Зачем? – Кайя вытерла слезы и взглянула на рыцаря, забыв о страхе и дискомфорте, что испытывала рядом с ним. – Корни и Луис уже расспрашивали его, он ничего не знает. Эллебер посмотрел на неё как на ненормальную и проронил: - Все смертные – лжецы... Ваше Величество. Старика могли подкупить, он мог соврать или просто забыть. – Рыцарь расплылся в зловещей улыбке. – Но я уверен, сталь у горла развяжет ему язык. У Кайи от его тихого голоса мурашки побежали по спине. «Не знаю, что там у них с Сэс произошло, но после этого он просто голову потерял» Телепатка отпустила его, фэйри сам сказал об этом королю. Любому другому это должно было принести облегчение и радость, однако от Эллебера веяло лишь раздражением и холодным гневом. Ничего не имея против, Ройбен утвердительно кивнул. - Займись этим лично, - приказал король, и по скользнувшей в желтых глазах рыцаря искре, Кайя поняла, что Эллебер добился своего. – Через два часа я должен располагать хоть какими-то сведениями.

***

Все смертные – лжецы. Это неписаная догма, закон природы, первое, что говорят детишкам-фэйри о людях их родители. Мать когда-то тоже сказала ему это, но тогда Эллебер не понимал, что значит слово «лжец». Ветры унесли года в прошлое, смысл неясного слова дошел до него, и Эллебер стал относиться к людям, как и все фэйри – с легким презрением и пренебрежением. Железнобокими можно только манипулировать, а доверять им нельзя. Стоило ему на миг позабыть об этом, его тут же обманули. Эллебер шел к двадцать четвертому городскому общежитию, и мерзкий насмешливый ветер был его спутником. Ореол защищал его облик от глаз смертных и от железной вони улиц. Впрочем, Нью-Джерси был не так ужасен, как Нью-Йорк - бывая там по поручениям короля, Эллебер думал, что грязнее города в этом мире не сыщешь. На предстоящий допрос фэйри не взял с собой никого, решив самому насладиться процессом выбивания информации. В прямом смысле. Но как бы Эллебер не старался отвлечься, мысли его пребывали с Сэс. Она не дождалась его, даже не попрощалась, предпочитая незаметно улизнуть с капризным ребенком и двумя олухами, которые этого ребенка умудрились потерять. Он мог понять, если бы она попросила его не провожать до аэропорта, – хотя настоял бы на обратном, - но то, почему Сэс не удосужилась попрощаться, было выше его понимания. Дворники заканчивали уборку тротуаров и переругивались, когда равнодушный ветер безжалостно разносил кучки мертвых листьев по мокрому асфальту. Две девицы в униформе и с железом на лице спешили в школу, проходя мимо Эллебера, смерили фэйри многообещающим взглядом и смущенно захихикали. Пожилая дама в дорогом черном пальто, с увешанными золотом руками и походившая на напыщенную гусыню выгуливала маленькую белую болонку. Ребятня за деньги протирала стекло в машинах, и один мальчишка, низкий будто хоб, едва не запутался в ногах у Эллебера. Рыцарь в раздражении чуть не пнул малыша, но вовремя сдержался. Его злило то, что он без всякой причины доверился ей, и как она обошлась с ним потом, эта девчонка - телепатка, госпожа, дура, Сэс... Злило, что позволил легко обвести себя вокруг пальца, и что она теперь исчезла неведомо куда, словно и не было её вовсе, словно он просто очнулся от ненормального, волнующего сна, и всё опять по-прежнему. Но больше всего Эллебера злило накатившее неизвестно откуда бешенство, которое ему с большим трудом удавалось сдерживать, да и то не всегда – время от времени рыцарь выпускал пар на ком-нибудь из окружающих. Старая скрипучая дверь не издала ни звука, когда Эллебер вошел внутрь. Дурной знак для того, кто охраняет это место. Если уж родные стены не предупредили об опасности – дело совсем плохо. Искомый старичок тем временем беспечно попивал кофе в пластиковом стаканчике, сидя в своей стеклянной конуре с открытым центральным окном, и увлеченно вписывал что-то в пустые клетки засаленного по краям журнала. Только когда Эллебер подошел вплотную, нависая над смертным, волонтер заметил его: поднял глаза и чуть не подскочил на месте от испуга. - Ба, парень! Не подкрадывайся так к пожилым людям – у меня сердце чуть не остановилось! – Старик поставил стаканчик с кофе на журнал и теперь вопросительно посмотрел на Эллебера. – Чего-нибудь нужно? Или пришел к кому-то? Что-то не припомню я твоего лица... - Это не страшно, - безразлично проронил рыцарь, отмечая, что у этого приземистого, малоподвижного человека нет никакого оружия на расстоянии вытянутой руки; хилое ружьеце пылилось в другом углу будки. – Страшно будет, если ты не ответишь на мои вопросы. Это явно задело старика: ноздри на широком носу гневно затрепетали, нижняя челюсть угрожающе выдвинулась вперед. Ясно было, что какому-то смазливому щёголю обращаться к себе в таком тоне он не позволит. - Давай-ка без этих понтов, парень, - сквозь зубы прорычал волонтер. – Говори, чего надо, и мотай отсюда, пока я твою задницу не... Терпение Эллебера лопнуло; фэйри быстрым движением схватил старика за грудки и сильно рванул на себя, заставив встать со стула; клинок блеснул в другой руке и прижался к толстой человеческой шее. Волонтер сдавлено охнул, потом захрипел, выпучивая глаза то на рыцаря, то на лезвие. Опрокинутое кофе пропитало страницы журнала и противно закапало со стола на пол. - Не вздумай орать, - холодно приказал Эллебер, сильнее придавив кинжалом кожу. Он набросил простенький ореол на них обоих, и издалека казалось, что ничего не произошло. – Отвечай честно, если жизнь дорога. Испуганный старик утвердительно кивнул, насколько это позволял ему клинок у горла. Эллебер прислушался, заметив приглушенные звуки – то ли сдерживаемые стоны, то ли чей-то скулеж, - летящие из прикрытой двери в раздевалку. Не беда, кто бы там ни был. Он в силах разобраться с парой-тройкой смертных. - Вчера отсюда должна была съехать девушка по имени Сесилия Дэвидсон. Припоминаешь такую? В глазах старика промелькнуло нечто неопределенное, но он быстро ответил: - Д-да. - Прошлой ночью тебя о ней спрашивали двое парней, один из них был слеп на один глаз. Им ты ответил, что она уже забрала свои вещи и ушла, предположительно, в аэропорт. - Да, и это было. Эллебер нехорошо улыбнулся. - А теперь скажи правду, или я сделаю тебе второй, не такой лживый рот. Человек нервно сглотнул, тараща на напавшего круглые глаза. На его лбу появилась испарина. - Н-ну, п-понимаете... - Я жду, - жестко напомнил Эллебер. - О-она... Сэс, девчонка... Мн-не заплатили, чтобы я сказал такое всем, к-кто будет расспрашивать... - Дальше. Продолжай. Старик облизнул дрожащие губы, боясь смотреть фэйри в лицо. - Вечером сюда пришел один парень... Улыбчивый такой, чернявый. Он... представился родственником и... и... забрал её вещи, сумку и гитару. Я его, значит, давай спрашивать... в курсе ли Сэс... Ну... вы понимаете, - старик забегал глазами в разные стороны, - мало ли чего случается. Девчонка никогда ни про каких родственников и словом не обмолвилась... Так, мол, в другом городе. А он, парень этот, заверил, что да, мол, в курсе, вместе улетают, а потом, значит, сует мне деньги, говорит, чтоб никому не говорил про это. Странным мне это показалось, но немного, правда. Я ж глядь в его лицо – почти как у Сэс, ну и думаю, действительно родственник. Но деньги я взял – мало ли какие причуды у человека могут быть, а семье лишняя копейка не помешает. Эллебер посмотрел сквозь него, чувствуя, как нарастают тревога и ярость. Этот малодушный жалкий старикашка продал Сэс какому-то ублюдку, даже не задумываясь о том, что с ней могло случится. Перерезать бы ему глотку прямо сейчас, но вдруг он ещё что-либо утаил. Лезвие черкнуло по шее, оставляя неглубокий багровый след. Пара капель скатились по острию вниз, алыми цветами размываясь по поверхности стола. - И это все, что ты можешь рассказать? – равнодушно поинтересовался Эллебер. Трюк удался. Глаза волонтера вспыхнули таким ужасом, что он снова начал заикаться, хватая рыцаря за плащ, будто утопающий: - Н-нет –нет!! Это не все! – старик учащенно задышал. – Уже б-ближе к ча-часу ночи я у-услышал детский в-визг... Эллебер навострил уши. - Отсюда поподробнее. - В-визг, значит... Выхожу я из общежития, глядь налево – девчонку какую-то, лет десять-одиннадцать, в машину затолкнули. Темнота на улице, глаз выколешь, по-поэтому я ни номера, ни марку не рассмотрел, а тот или не тот самый парень её в машину затащил, черт его знает... Только свист колес и слышно было... Да я заметил, что он сразу налево завернул. Человек на миг умолк, затравлено гладя на фэйри. - Пожалуйста, - взмолился он. – Это все, что я знаю... Будьте милосердны, у меня сын... Дверь раздевалки распахнулась. Молодая девушка со светлыми всклокоченными волосами и припухшими розовыми губами в остатках помады вскрикнула и шарахнулась к стене. На таком близком расстоянии силы наброшенного ореола были почти мизерными и не могли как следует укрыть. - Пожалуйста... – продолжал старик. – Не убивайте меня, мистер... - Что там, Лиза?! – следом за девушкой на крик выбежал плотно сбитый кареглазый парень и отскочил в сторону. – Твою ж... Б-батя... Эллебер с отвращением взглянул на щенка (видимо, заикание у них семейное) и брезгливо оттолкнул волонтера обратно в его конуру. Молодчик, за спину которого пряталась девушка, хотел, должно быть, что-то сказать, но вместо этого лишь открывал рот точно марионетка, а штаны его стали быстро намокать. Эллебер молча покинул помещение. Ветер унялся, из-за туч впервые за два дня выглянуло солнце. Фэйри, щурясь от не по-осеннему ярких лучей, ощутил прилив нахлынувших сил и победное злорадство. Он во что бы то ни стало найдет Сэс и больше не даст ей возможности сбежать без объяснений.