Ты против, Судьба?

      Сидишь в лесу ты на пне трухлявом у тела сына, что умер вновь. Сидишь и молча ты проклинаешь ту, чью в безумии пустишь кровь. И видя сына, что вновь погибнул – о чем ты думаешь, Темный Маг? Кому при встрече вонзишь нож в спину – и кто теперь твой первейший враг?             А помнишь, как обещал ты Бэю, что будешь рядом – всегда, везде? И как отпустил ты трусливо руку, оставив его одного в беде? Как убивал ты налево-направо, твердя безумно «Найду тебя!» Теперь уж поздно жалеть, но, право, скажи - неужто все было зря?              Ты был обычным трусливым парнем, но принял Тьму – и кто ты теперь? Ты провинился пред сыном крупно, спасти пытаясь, отринуть смерть. И что б его на войну не забрали, ты сделал шаг – полный смелости шаг! Ты Темным стал только сына ради, и вот теперь ты героям враг.              Ты был так счастлив, был так спокоен – ведь сыну Тьмы не грозит ничто! И, превращая людей в улиток, давя ногой их еще не видел, не видел слепо, что он ушел. Когда впервые сказал Бэйлфаер со страхом – перед тобой, заметь! - когда впервые сказал: «Не надо! Оставь людей и не кликай смерть!» Когда сказал – ты еще не понял, еще не понял, что вот – конец. Что счастье кончилось, не начавшись, что сын боится тебя теперь. Но ты не видел, не мог поверить, боялся снова – все тот же трус! Да, стал ты Темным, но врать не надо – ты не отринул слова «боюсь». Когда пришел он к тебе однажды – счастливый снова, с блеском в глазах – когда пришел, в руке что-то сжавши, ты начал чувствовать тот же страх. А он сказал, весь счастьем сияя, что вот начало жизни другой! И он говорил, все больше пугая, а ты опять становился собой, все тем же трусом, что затаился, лишь чтобы голову высунуть в миг – и вот тогда твоим страхом упиться, такой вызывая знакомый крик. И вот тогда, в этот миг проклятый, позволив трусу решать за тебя ты отпустил того, кого свято клялся не оставлять - никогда. И через пару секунд, увидев, что потерял ты его навсегда, ты проклял всех – и себя, Румпельштильцхен, навечно проклял себя.              То был единственный раз, когда ты нарушил сделку – но памятный раз! Все, кого знал ты, канули в Лету, а ты остался, ты жив и сейчас. Ты жил в безумьи, с кривой усмешкой, скрывая боль от себя самого за маской смеха, за маской смерти, за маской лет, что прошли давно. Ты прожил много – безумно много, ты стал известен везде, как Смерть, но ты все так же следовал строго своей задаче – и вот теперь, когда ты сделал все, что надо и даже больше, чем ты хотел, когда проложил в другой мир дорогу путем заклятья, путем смертей чужих, незнакомых, неважных тебе людей, когда нашел ты его – спустя время, которое вечностью зовется тобой – когда нашел, подошел, примирился, ты сделал все, ты семью обрел, ты счастлив был – ненадолго, правда. Ведь снова смерть, снова та же боль. Ты изменился, и он поверил, он осознал, но он умер вновь, и вот теперь ты уж знаешь точно, что безвозвратно, и лей, не лей ты слезы на землю – прискорбный факт не изменит ничто. И, сидя на пне, в небеса вопрошаешь: «За что, скажите, о, боги, за что?» Но ты же знаешь – да, Румпель, знаешь – что не ответит тебе никто, что небо пусто, никто не поможет, и сможешь смириться или не сможешь, но будешь покорен и будешь рабом той, что виновна – хоть и не прямо – той, что виновна в смерти его.        И ты не слепой ведь, а значит, ты видишь, что все неспроста, не можешь не видеть, что столько усилий, что столько страданий было зазря. И только один лишь вопрос - самый глупый, который задать не позволил страх – только один лишь вопрос остался, последний: «Неужто судьба?» Неужто судьбе так противна реальность, в которой ты с Бэем в счастливой семье? Неужто судьба так жестока, ужасна, что снова и снова мешает тебе? Ты мнешься, ты трусишь, отчаянно плача, не в силах скрываться за смехом своим; ну же, давай, спроси – вдруг удача решит вам помочь? Спроси, поглядим?             И ты поднимаешь голову к небу, вдыхаешь ты воздух, немного молчишь… Глаза закрываешь, в спокойствии, молча – и вот, осмелев, наконец ты кричишь тот самый вопрос – и он пропадает, и мчится наверх, и находит Её, и слышно, как эхо, коверкая слово, доносит вопрос до Неё. Ты слышишь вопрос, вопрос изреченный тобой в надежде на счастье… И ждешь ты ответа, весь подобравшись, жалея уже о поступке своем, и ветер приносит его – одно слово, которое рушит весь мир, которое рушит все.              «Ты против, Судьба?» «Да.»