Защитить любимого.

Многие говорят, что ночь — прекрасное время суток, но так же большинство боятся тьмы, ведь как известно в ней скрывается неизведанное, страшное, то, что может нанести вред. Хибари же никогда верил в сказки о темных голодных призраках, которые гуляют по ночному городу и забирают его жителей. Он не придумывал для себя иллюзии, а жил настоящим, не веря в сказки детей. Он понимал все и не лез никогда не в свое дело, но недавние события тревожили его душу. Появившийся отец Савады с каким-то человеком, от которого веяло опасностью, только… Хибари не боялся. Если поинтересоваться у него «Чего вы боитесь?» он и сам не даст ответа на этот вопрос, вас ожидает лишь избиение до смерти, ведь все страхи он уже преодолел, иначе бы он не стал таким сильным человеком. Его воле мог позавидовать любой мужчина, а не только ровесник. Парень шел по улице, по тихой и почти безлюдной. На встречу шел брюнет, после того как Тсуну выписали из больницы уже прошло пара дней, но его до сих пор одолевал страх, страх, что те парни снова встретятся ему, что он встретит того в кого влюбился, а спросив у него о том, что он тогда делал в больнице, ведь никогда не приходил… Все происходящее пугало шатена и он шел домой с небольшим пакетом из магазина, погруженный в свои раздумья, но через некоторое время Тсунаеши столкнулся с тем самым брюнетом, о котором он так часто думает, и слегка вздрогнув поднял на парня взгляд. Эти глаза, такие красивые серо-голубые, словно сталь и лед смешанные воедино. Щеки парня тронул румянец и пришло осознание того, что перед ним Хибари лишь тогда, когда брюнет ухмыльнувшись отступил на шаг. — Значит в школу не пошел, а по ночам разгуливаешь Савада? — Холод в голосе не придавал уверенности шатену, но слова Кеи и правда немного задели. «Значит он и правда пришел тогда просто из-за своих обязанностей? — Надежда Тсуны о том, что брюнет испытывает к нему хоть слабую симпатию таяла, нет замораживалась именно его голосом: неестественно-холодным, безразличным, убивающим все надежды и мечты. — И как я мог вообще подумать, что такой как я могу нравиться такому как он?! Вот же дурак! — Сейчас Савада не слышал что ему говорит Хибари он был погружен в свои раздумья, все крепче сжимая ручки пакета так, что небольшие ногти, впивались в ладонь и почти прорезали её, ещё немного и по пальцам потечет струйка крови, алой и горячей, а из глаз от обиды и боли соленые слезы. — Тогда! Если я ему не нравлюсь, то…зачем он меня поцеловал в тот раз?! Мне хотелось бежать тогда за ним, или же просто прогуляться по темному ночному городу, но нет, я сел за уроки, чтобы стать чуточку лучше, чтобы он мог гордиться мной! Какой же я дурак!» — Газа Тсунаеши пустели, словно из него пропадала жизнь, словно он умирал, душа умирала, а эта оболочка оставалась, но пришел парень в себя лишь когда Хибари слегка тряхнул своего «собеседника». — Савада! Ты меня вообще сейчас слушал? — По позе в которой стоял брюнет было видно, что он злился, его скрещенные руки на груди и постукивание пальцев по локтю. Тсунаеши его сравнил с милым ежиком, которого игнорировали. — А?.. П. Простите, Хибари-сан. Я задумался, вы что-то сказали? — С легкой улыбкой спросил шатен, но чувство самосохранения кричало о том, что лучше отойти на пару шагов назад, как и поступил парень. "Гроза Намимори" опустил руки и недовольно посмотрел на своего зверька, как он его уже успел прозвать, а все потому-что Кея не любит людей, а животных, Тсуна в его сравнении походил на маленького беззащитного котенка, которого сейчас хочется отругать за то, что не слушает то, что ему говорят. — Завтра рассматривают, кого отчислять, — брюнет ровной походкой направился дальше, но ему не очень хотелось расставаться. — Не будешь посещать школу, отчислю. «Айсберг, голимый лед, хоть плачь горячими слезами, хоть лей кипяток, он навряд ли растает полностью. Да как меня вообще угораздило влюбиться в него?! — Рассуждал Тсуна, по пути домой, вот и калитка и дверь, открыв парень прошел в гостиную, и лишь поставив пакет на столик возле зеркала закрыл дверь и разувшись понес продукты на кухню. — Не будешь посещать отчислю. Да кому это уже нужно! Меня все так достало, что я готов уже с отцом уехать с этого города, но даже убежав, я не забуду о Хибари-сане. Он словно небо, такое красивое и иногда грозное, оно так прекрасно, но прикоснуться к нему я не могу, оно так близко, но так далеко, как и Хибари-сан.» За своими размышлениями Тсунаеши и не заметил, как уже разложил продукты из пакета, как на него странно смотрел Реборн, попивая крепкий кофе, аромат которого не нравился Тсуне, но он не обратил на это никакого внимания, даже на отца, смотрящего телевизор он не то-что лешил его внимания, он, даже слова не проронив, направился в комнату. Снова этот хаос. Вновь закрыв дверь, в кромешной тьме Тсуна падает, запнувшись о свой же свитер, падает на пол, но сил подняться почти нет. Ему больно, плохо, он не хочет терять любимого, но и так продолжаться больше не может. Нужно решиться поехать с отцом в Италию или же остаться тут и мучить себя, мучить надеждами, что однажды он окажется в объятьях этого сильного парня, от всего этого на душе становилось не только паршиво и тяжело, ему вообще не хотелось жить, хотелось закрыть глаза и больше не проснуться, но разве он так может поступить со своими друзьями, разве он может огорчить родных? Конечно, нет, как бы ему не было больно и тяжело — он всегда улыбался, смеялся, выставлял себя дураком, а неуклюжесть подаренная матушкой-природой ему помогала. Поднявшись с пола и дойдя кое-как до кровати Савада лег на неё. Пару часов парень провел в прострации, не то чтобы ему не хотелось идти принять душ или поесть, у него просто на все это не было сил, ведь поведение Кеи его пугало, он вел себя странно. Всегда хладнокровный и не улыбающийся парень, который людей считает просто стадом, который ненавидит скопления этого самого «стадо», любящий тишину и одиночество, а так же и зеленый чай, как выяснилось однажды для Тсуны, хотя ведь он японец и всё любит именно японское, но сейчас… Их частые встречи, его поцелуй, что кружил голову и заставлял сердце биться о ребра так, что было страшно, что оно выпрыгнет из груди. Его взгляд всегда заставлял по коже пройтись дрожи, но сейчас его взгляд такой нежный, но не отнюдь не угрожающий, по телу так проходит дрожь, но сейчас не хочется видеть его взгляд, ведь не мог Савада понять, о чем он думает. Выдохнув, Тсунаеши сел на кровать и посмотрел на плотно зашторенное окно. — И как мне поступить?... — Грустно и тихо спросил шатен сам у себя, и естественно, ответом ему была тишина. Все же, решив принять душ, Тсунаеши поднялся и нащупав выключатель, включил свет, ибо опять падать ему не хотелось,после чего: подошел к шкафу и открыл, но на него повалились чистые вещи, которые он вчера так и не сложил нормально, а скрутив запихал внутрь, от чего сейчас чуть снова не упал. Взяв сменную одежду, Савада покидал выпавшие вещи на кровать. После чего направился в ванную, телевизор уже не работал, но запах кофе ещё был в помещении, хотя по близости не находились эти двое. Приняв душ, Тсунаеши немного прибрался в комнате: сложил вещи в шкаф, поднял все с пола, мусор собрал в пакеты, что бы утром спустить их вниз, а отец выкинет, ну или когда машина приедет он выбросит все сам, а после немного прибравшись на столе, парень лег спать. Откуда столько сил? Да не откуда, ему было все лень, но мысли путались и нет бы разобраться в себе он начал убираться, странно это наверное для него, но сейчас даже сил на простую улыбку бы не хватило, стоило ему только закрыть глаза на секундочку, как он тут же уснул, а последние его мысли были: « Надо бы выключить свет». Но царство Морфея приняло его в свои объятья и не желало отпускать.

***

Тсуна не мог нормально сидеть на уроках, он всё думал о словах Реборна перед отъездом: "Если он оплошает, ты уедешь хочешь того или нет, но я заберу тебя отсюда. Ну, до встречи «Бесполезный Тсуна»" на вопросы шатена он не отвечал, лишь гаденько ухмылялся, даже его хамелеон будто смеялся над ним, до чего же это было не приятно. После всех уроков, которые прошли словно «ничего и не было», парня позвали в кабинет ГДК, что он натворил, и зачем ему не сказали, как же это иногда раздражало, сейчас даже осознание того, что он идет к Кеи не приносило удовольствия. Апатия — вот что чувствовал сейчас Тсуна, ему хотелось прийти поскорее домой и побыть одному в тишине, не слыша этих гадких слов: «Эй, глупый Тсуна, ты наверное можешь выиграть приз по: кто дольше проваляется в больнице… Или кто тупее в Японии, уверен ты победишь.. Эй, Савада! Тебя даже Киоко бросила, а она такая милашка, видимо даже у неё жалости на тебя не хватило… Эй, Савада, ты никому тут нахер не нужен, проваливай… Ты бесишь меня!... Не стой на дороге, тупой придурок!» — Обзывательства, насмешки, всплывали в подсознании парня, и он не знал сам, что делает на этой планете, если бы его неуклюжесть и глупость так не гармонировали, то он наверное не стал бы всеобщешкольным объектом для насмешек. Но стоило войти в кабинет к Хибари, как он переключился на брюнета, а эти гадости потихоньку замолкали, а как только начал говорить Кея они и вовсе растворились так же незаметно, как и всплыли. — Савада…— Кея поднялся с кресла и подошел к парню, а после посмотрел в его прекрасные глаза, цвета карамели, легкий румянец на щеках шатена, который нравился ему и тот слегка усмехнулся. Парень, что привел Тсуну поспешил покинуть кабинет, ведь злить своего начальника он не хотел, — сядь. Здесь ничего не изменилось с его последнего визита, тот же шкаф, тот же диванчик у стенки, тот же стол с ноутбуком и кучей бумаги, но документы и листы лежат не хаотично, как у большинства преподавателей, а в стопках, ровно, тот же стул, кресло, окно. Брюнет сел на диванчик, показывая взглядом, чтобы ученик последовал его примеру, хотя да, ученик, а Хибари? Хибари тоже ученик, причем его же класса! Только вот из-за должности, хотя нет из-за своего характера, что позволил основать этот комитет и уговорить учителей, ему позволить учиться не как всем, хотя даже в начальной школе Кея не часто посещал занятия, но хорошо учился, и поэтому к нему не сильно цеплялись учителя, он помогал повысить рейтинг школы. Тсуна вспомнил тот разговор, на счет того, что было вечером, в его подсознании всплыли не только слова, но и картинка, даже ощущение были те же: « — Хибари-сан, зачем вы вчера...— опустив голову, решил спросить Тсуна, — поцеловали, зачем? — На щеках был легкий румянец, ведь не каждый день спрашиваешь человека о таком, особенно парня. — Захотелось. — Спокойно ответил брюнет, будто для него поцелуй — это обычное дело, а Тсуна раздувает из мухи слона.» — Эй, зверек, ты не заболел? — Легкое беспокойство, в голосе скрылось, так как Тсуна немного удивился. «Зверек? Заболел? Он что переживает, и стоп! Какой я зверек?»       — Н.. Нет. Хибари-сан, вы хотели поговорить? Или вы исключаете меня из школы? — От оной мысли становилось страшно, и Кея вел себя так неестественно: обычно если попал сюда, значит накосячил ты жутко, а если накосячил, то от этого парня ты получишь, а если ещё попробуешь с ним поспорить и наплевательски относиться к школе и его словам, то тебя ждут не только темная аура и взгляд, который приводит в ужас, но и ещё тонфа, которые всегда с парнем, ведь и врагов у него довольно много. А сейчас? Он так по-дружески даже говорит с шатеном.       —Нет, не исключаю. — Выдохнув сказал брюнет отведя от губ парня взгляд, он тоже помнил свои слова, что тогда ругал себя, ведь именно после них зверек попал в больницу, именно он тогда был виновен. — После окончания школы мы едим в Токио вместе… Ты станешь главой мафиозной семьи. «Что? Он сейчас пошутил? Какой нафиг семьи? Это..Это же… нереально— Тсуна смотрел на брюнета с непониманием».       — Хибари-сан, вы пошутили, да? — Немного нервно спросил шатен, зная, что он не шутит.       — Нет, я не пошутил. — Хибари поднялся с дивана и подойдя к столу взял ноутбук, а после сел обратно, через неколько секунд Тсуна на экране увидел Реборна и отца. —Смотри.       Тсуна уставился на экран, и не хотел верить тому, что слышал, а слышал он следующее:" —Тсуна, я не хотел, даже не понимаю, как это получилось, что тебе так рано придется занять это кресло, но… — отец начал издалека, он знал, что его сын поймет его, но все же чувствовал вину перед ним,— я дума… — Ты станешь десятым наследником семьи «Вонгола». Хочешь ты этого или нет, не тебе решать. —Реборн наплевал на то, что бы подготовить этого парнишку к такой новости, которая переменит его жизнь координально.— Как только ты прибудешь в Токио со своим хранителем Хибари Кея, ты начнешь обучаться, хотя если он не хочет чтобы тебя убили уже те, кто знают о твоем существовании, то поможет хоть научиться тому, чтобы обороняться, но на него возложена теперь твоя безопасность, а почему он сам наверное скажет. — эти двое на видео сидели ровно и Реборн говорил лишь по делу, но на его лице играли эмоции, то ухмылка, то какая-то разочарованность, но не страх или же жалости на его лице не было, а Кея лишь фыркнул, но продолжил так же как и Тсуна смотреть запись. — Если ты подумаешь, что семья — это прекрасные родственники или же что-то хорошее, то спешу разочаровать. «Вонгола» — это мафия, хотя твой предок и основал её не для таких грязных дел, но со временем семья крепла и подчиняла другие семьи, так она стала одной из главных, конечно на это место есть претенденты, так что не думай, что ты особенный,. Нет. Но так решил «Девятый», а его слово — закон. — Реборн, пусть бы он пока спокойно учился, зачем так пугать мальчика? — Перебил советник семьи, ведь сейчас он выступал здесь именно как советник, а не как отец. — Емицу, ты же советник и понимаешь, что он это узнает, как думаешь, когда за ним придут забрать жизнь ему тогда узнать? Или же быть готовым? — Хладнокровно отозвался брюнет в шляпе, на что блондин слегка опустил голову соглашаясь. — В общем, твоя задача: не помереть до начала наших тренировок, и если что-то понадобится звоните, мой номер есть в ваших мобильных. Савада Тсунаеши, ты надежда этого поколения, как ты поведешь за собой семью? Не позволь ей кануть в лету событий, не позволь опозорить имя семьи, не дай труду Джотто Примо ди Вонгола — Первому основателю этой семьи, стать бесполезным. Мужчина выдохнул, ухмыльнулся, и после запись остановилась." Савада был в шоке, а Кея благополучно убрал ноутбук на стол, перед этим, выключив его. Парень сел рядом с шатеном и посмотрел на его милую мордашку, на его глаза, наполненные страхом.       —Что бы там не было я не оставлю тебя, — не очень громко, но в то же время не очень тихо сказал брюнет, а когда Тсуна повернул на него голову, то столкнулся с его стальным взглядом, но что-то было не так, что-то заставляло его смотреть в эти прекрасные глаза, что-то манило. — Хи… — Но договорить ему не дали, заняв все слова поцелуем, нежным, чувственным, осторожным, будто бы он боялся спугнуть Саваду, боялся ранить его чувства вновь, боялся, но в то же время настаивал на ответе, а что бы маленький пугливый зверек не сбежал, он крепко обнял того и смотрел как щеки этого мальчишки так и наливались ярким румянцем, его можно сравнить с очень красным яблоком или помидоркой, но так как яблоко было вкуснее и слаще, Кея предпочел что сравнение с яблоком ему подойдет, но в тот момент когда Савада хоть и неуверенно, но ответил на поцелуй, Хибари был рад и лишь крепче прижал к себе любимого. Да теперь он понимал, что полюбил этого парня, понимал, что не отпустит его никогда, понимал и не боялся, он боялся лишь одного потерять своего прекрасного хрупкого мальчишку, которому причинил столько боли, что вспоминая страшно становится подумать как он это вынес. — Х.Хибари-с.сан? — На глаза начали наворачиваться слезы, но он сдерживался, сдерживал себя чтобы не заплакать. « Захотелось» пронеслись слова Кеи в голове, но стоило ему прикусить губу и опустить голову от страха, хотелось сбежать, укрыться в укромном уголке и просто плакать от безысходности. Разве нормально любить кого-то себе подобного? Парня!?Если ты сам парень? Да, и кто вообще придумал эти чертовы правила: Мужчина должен любить женщину, а если женщина любит женщину или мужчина мужчину, то это уже все! Конец света! Почему мир не справедлив? Ни у меня, ни у Савады сейчас нет ответа, ни на один из вопросов. — Мне не захотелось…— Хибари не спешил отпускать парня, а наоборот прижал его к груди и поцеловал в макушку, волосы оказались такие мягкие, не смотря на то, что он торчали во все стороны. — Ты мой зверек, не отдам никому. Сейчас на «Я люблю тебя, или ты мне нравишься, даже больше чем просто нравишься» Хибари не мог пока этого сказать, неужели этот гордый, сильный человек чего-то боится? Да, он боится, что его любимый человек, зная о его чувствах бросит его, растопчит их, а после исчезнет из жизни, оставив огромную рану, рубец которой никогда не затянется. —Я…— Тихо, очень тихо произнес Кея, но тут почувствовал, как его обняли эти хрупкие ручки, как паренек прижался к нему. — Хибари-сан. Я вас люблю. — Быстро проговорил Тсуна, пряча лицо, и обнимая крепче, боясь что его оттолкнут. — Завтра, пойдем тренироваться, а с учителями я договорился, пока поспи, зверек. — Сказав, Хибари поглаживал парнишку по непослушным волосам, от чего тот вскоре задремал, но несколько раз просыпаясь видел, что Кея работает за столом, и он спокойно лежал на диванчике, но в последний раз он заснул и уже крепко, он не знал, почему Кея так поступил, но от догадок становилось теплее на душе.