Байки на заказ

      Наконец-то в Альвендор пришла зима, извиняясь за два предыдущих своих месяца долгой метелью и периодическим кусачим морозцем. Весной и осенью слякоть и дожди не так бесят, как в неурочный для них сезон. Каждое время года в эльфийском государстве, как правило, идет по календарю. Но случаются и аномалии, хорошо хоть, редкие – природа берет верх, и погода стоит соответствующая зиме.       Когда температура повысилась и нападало много снега, я с семьей и Ларинэль (которая приравнена к родственникам, пусть и некровным), вдоволь наигравшись в снежки, построили горку и крепость. После трех дней усиленного наслаждения зимой мы выбились из сил и на четвертые сутки вечером остались в замке. Ларин занималась домоправительственными делами либо отдыхала от них же, а я, Талеан и Элианир расположились в гостиной.       – К чему-нибудь вы в итоге пришли? – спросила меня жена, отвлекшись от рисования заоконного пейзажа. Вокруг замка стояли зажженные большие факелы, в некоторых помещениях горели свечи, так что абсолютной ранней зимней темноты не было. Талеанэль набросала контуры еще в обед, а к ночи раскрашивала рисунок. Мне было интересно посмотреть, что у нее получилось (откровенно говоря, жена – не ровня придворному талантливому художнику, но ее изображения при всех их недостатках кажутся мне самыми лучшими), но решил терпеливо дождаться результата.       – Ни к чему, – ответил я, единственный среди семьи бездельничавший. Меня одолела лень, и я, не сняв короны, опять же из-за лени, попросту развалился на диване, пока жена занималась творчеством, а сын возился с головоломкой – кубом с подвижными квадратиками по всей площади, которые надо было собрать нужного цвета на каждой плоскости.       – Неужели никто из вас не уступит?       – Я уж точно, – больную тему мне продолжать не хотелось, и я заставил себя подняться с дивана. – Пойду спать.       Не будь с нами Эла, Талеанэль непременно бы спросила: все ли со мной в порядке (читай между строк: нет ли у меня острого желания напиться, как самый пропащий тролль), а то и направилась бы следом. Сильное беспокойство отразилось в ее прекрасных зеленых глазах, заглянувших мне в душу. Я ей улыбнулся и кивнул: все хорошо, пить не буду (завязал уж год как).       Тихонько вздохнув, жена вернулась к картине, а я, нацепив корону на Элианира и сдвинув ее набекрень, ушел в спальню.       Там мне, разумеется, не спалось. Да и почивать я не собирался. Для вида, если Талеан все-таки зайдет в ближайшее время, расстелил кровать и лег. Если что, притворюсь спящим. Лгать нехорошо, особенно близким, но у меня нет ни малейшего желания заставлять их волноваться. И уж тем более не хочу слушать их уговоры одуматься, что предполагало сдать свои позиции. Но о моем упрямстве разве что легенды не слагают, поэтому слабины я не дам.       Началось все с приятного повода. Этим летом состоится круглая дата – тридцать лет моей дружбы с Ромальтом, Ежом и Ильмаром. Давным-давно мы постановили отмечать юбилеи и обычные встречи на поляне рядом с горным хребтом, куда некогда привел нас весьма примечательный поход и где случилась столь же запоминающаяся рыбалка. Камнем преткновения стало то, что хребет находится в Альвендоре. Я-то ничего против не имел: всегда очень рад видеть в гостях семьи гномов и полуэльфа. На данный момент у Ромальта два сына и две дочери, у Ежа дочь и сын, у Ильмара мальчишки-близнецы. У меня только Элианир. К сожалению, как мы с Талеан ни старались, больше детей у нас не случилось. Между ними и Элом было бы свыше двадцати лет разницы в возрасте, но это же такая ерунда. Ладно, не буду грустить, может, у нас все-таки семья когда-нибудь да увеличится. Только в прошлом месяце мы с гномами и полуэльфом встретились и я повел приятелей в отремонтированные покои для их семей, как Ромальт вдруг вопросил, почему это мы отмечаем юбилеи в эльфийском государстве. Мое объяснение, что традиционное место сбора находится именно в Альвендоре, ибо мы выбрали его коллегиально, Ромальта не удовлетворило. Он уперся рогом, словно носил с оными козарский шлем, и заявил, что теперь нужно встречаться на гномьей земле. Еж, разумеется, поддакнул. Я ничего не имею против их страны и практически не ворчу от низких потолков, которые для высокого эльфа сущее наказание. Однако я нашел выход: будучи у них в гостях, ночевал в своей палатке. Также меня не смущало и то, что я путешествовал инкогнито, это же не официальный визит короля. Я готов терпеть все трудности ради гномов, если бы не непоколебимое слово «ТРАДИЦИЯ». Отмечаем в Альвендоре – и точка. От озвучивания непреложной истины Ромальт совсем взбеленился и, крикнув, что жить он будет на постоялом дворе, выскочил из замка. Еж виновато улыбнулся и умчался следом. Все гномы – братья, посему на Ежа я никакой обиды не имел, а вот на Ромальта… Разве у его народа не принято придерживаться канонов?       Ильмар встал на мою сторону. Уж не знаю почему: потому что являлся наполовину эльфом (его мать родила от человека, а потом они разбежались) или боялся меня расстроить.       Таким образом, голоса разделились поровну, как и наша дружба распалась на два лагеря. Мы с гномами переписывались на повышенных тонах и рассказывали не о бытовых делах, а ругались на чем свет стоит. До лета времени полно, помиримся, убеждал меня Ильмар. Но я верил в обратное. То ли мы слишком стали заняты иными делами, то надоели друг другу. Либо же приятелям со мной неинтересно, так как я перестал пить. Парадоксально, но вдруг.       – Как настроение? – Талеан погасила канделябр и легла в постель. Теперь спальню освещал лишь камин.       – С тобой только хорошее, – я обнял прильнувшую ко мне жену и поцеловал в лоб.       – С друзьями тоже должно быть такое.       – Да. Но увы – времена изменились. Друзья нынче не те, что раньше.       – Рэнди, ты старше них и мудрее…       – Вот поэтому я не отступлю.       Талеанэль снова вздохнула от моего поведения. Видимо, ожидала, что я отвечу противоположное.

***

      К весне переписка с гномами прекратилась, что уж говорить о двусторонних визитах. С Ильмаром мое общение уменьшилось. Однажды я ему от души (то бишь матерно) нажаловался на бородатых упрямых ослов, а полуэльф робко начал их защищать. И тут-то я понял, что он склоняется на сторону гномов, но пока что напрямую не призывает меня изменить позицию. Мне стало обидно: сородич же (пусть и наполовину), а так себя ведет. Тогда я быстро свернул разговор на другую тему и впредь и виделся с Ильмаром реже, и о гномах больше не упоминал.       Вот кто мог подумать, что мы, в прошлом компанейские выпивохи и искатели приключений на филейную часть, а в настоящем взрослые семейные мужики (конечно, такие же закадычные приятели), разругаемся, чтобы у нас не было совместного дружеского будущего?       – Рэнди, ты очень занят? – в мой кабинет заглянул Ильмар. Друзьям, а точнее, уже одному другу, дозволялось заходить ко мне, когда у меня не было заседания Совета и прочих узкогосударственных мероприятий.       – Нет. Читаю, – я показал Ильмару обложку книги «Легенды Эсмайвилла», отделанную бархатом, золочеными нитями и россыпью жемчужин. – От тамошнего короля с дарственной надписью.       – Ромальт и Еж приехали. Хотят с тобой поговорить…       – Тогда я очень занят, – демонстративно раскрыв книгу по узорчатой тесьме-закладке, я вернулся к чтению.       – Ну Рэнди, – мягко настаивал Ильмар на возвращении к нему моего внимания. – Они же приехали.       – Я уж понял, что не приплыли.       – Это значит, гномы сделали первый шаг к примирению.       – Какие молодцы.       Ильмар укоризненно поджал уголок рта. Да, я похвалил Ромальта и Ежа с сарказмом.       – Думаю, тебе стоит их принять, и мы все вместе пообщаемся.       – Или подеремся.       – Не надо, – опасливо проговорил Ильмар, будто такое осуществимо. Когда давно мы сильно напивались и даже ссорились, ни разу не переходили к физическим аргументам в споре. Хотя в данной ситуация я бы, может, и дал Ромальту подзатыльник, чтобы мозги на место встали в его бородатой голове.       Я перевел взгляд на портрет Элианира, который стоял на столе рядом с изображениями жены и родителей. Эл очень любит гномов и их отпрысков и скучает по их обществу. И кстати, не спрашивает, почему они больше к нам не приезжают. Наверно, Талеан ему рассказала или он сам понял. Элианир – очень умный. Не чета мне…       – Хорошо. Пусть Ромальт и Еж приходят завтра в полдень в замок.       Ильмар запрыгал от радости и унесся передавать разрешение.

***

      В залу гномов и полуэльфа препроводили со всеми почестями. Несомненно, это их удивило, ибо с моими друзьями слуги хоть и обращались почтительно, таких церемоний ранее не устраивали.       Их вытаращенные глаза от закрытых дверей обратились к противоположной части залы и едва не выкатились из орбит.       И было от чего!       Я восстал на троне разодетым сверх всякой меры. Обрядившись в шелка, золото и драгоценности, я для кучи нацепил мантию из лжегорностая (мех был искусно изготовлен из козьей шерсти), которую откопал в старой гардеробной, ставшей музеем одеяний моих предков. Там же отыскал здоровенную высокую кованую корону, утыканную камнями, как кекс изюмом. Не верится, что ее носили эльфы: мы любим все изящное и стильное. Может, корона вовсе не моего народа, ну да и фиг с ней.       Разинув рты, Ромальт, Еж и Ильмар взирали на меня и молчали, сраженные полнейшим отсутствием вкуса – какой ужас! – у эльфа.       Слово взял я.       – Добро пожаловать в Альвендор, досточтимые гости, прибывшие из горной страны! – я встал и с улыбкой простер к приятелям руки. Те инстинктивно отшатнулись, словно от ожившего мертвеца, бывшего при жизни богачом и которого похоронили в абсолютно всех его одеждах и сокровищах. – Рад и тебе, славный полуэльф Ильмар, посетивший меня в сей день! Что привело вас ко мне?       – Ну… Это… – начал Еж, отмерший первым. Но речь к нему возвращалась посредственно.       – Быть может, вы утомились с дороги, посему вам, досточтимые гости, сложно говорить?       Ильмар сообразил, что я валяю дурака, прыснул и только собрался сказать гномам, как Ромальт крикнул:       – А ну хорош косить под пафосного остроухого короля!       – А я таким и являюсь! О, мой досточтимый гость, – спешно добавил я, сбившись со своей роли.       – Является он! Ври больше! И говори нормально, е-мое!       – Как хочу, так и говорю!       От эмоций (будет мне указывать, как и под кого косить!) я вскочил с трона, наступил на край мантии и едва не грохнулся. Сняв ее от греха и падания подальше, я подошел к троице парламентеров.       Двое из них вовсю ухахатывались (Еж тоже смекнул, что тут творится театр одного эльфийского актера), а третий пыхтел, готовый исторгнуть вереницу ругательств.       – Попрошу нецензурно не выражаться, уважаемый Ромальт, – предупредил я маты. – Здесь вам приличное место, а не гномий трактир.       – Сам-то давно перестал по-гномьи выражаться? – парировал Ромальт.       – Давно, демон тебя побери! С тех пор, как кое-кто встал на дыбы и…       – А давайте сделаем перерыв! – Еж и Ильмар вклинились в наш с Ромальтом диалог. – На полчасика, а?       Презрительно фыркнув, я сложил руки на груди и отвернулся. Вовремя они сказали про перерыв: корона давит на голову как проклятая! Но снимать в присутствии некоего бородатого господина даже не собираюсь!       – Угу, – сердито проворчал Ромальт, сопя закипающим на костре котелком.       Друзья покинули залу, и я с наслаждением скинул корону. Тяжко же в прямом смысле дался образ пафосного эльфийского короля. Да и от надетых нарядов жарко.

***

      «Полчасика» уже перешли в час, однако никто в залу не вернулся, о чем мне, бывшему в кабинете, доложили слуги. Гномы и полуэльф торчали на кухне, уплетая угощение и прихлебывая вино. От того, что приятели не свалили из замка, я испытал облегчение. Может, до чего дельного все-таки договоримся. Только вот как внушить Ромальту, что он неправ?       Для обсуждения этого вопроса я пригласил жену, сына и Ларин. Проблема, конечно, моя, но и они мне не чужие. Вдруг помогут найти слова, которые убедят гнома в неукоснительном соблюдении традиции.       – Считаю, что вам нужно уступить, – сказала Ларинэль. Талеан кивнула, соглашаясь с домоправительницей.       – Не вариант, – отмел я.       – Иначе вашей дружбе конец.       – Она и так к нему близится.       – Рэнди, ты преувеличиваешь.       – Или приуменьшаю, и дружба уже закончилась.       Мы спорили, хвала мирозданию, спокойно. Элианир же молчал, но внимательно слушал – я за ним наблюдал краем глаза.       – Выходит, все дело в территории? – неожиданно спросил сын.       – Да. Гномы не хотят отмечать юбилей в Альвендоре.       – А ты, пап, в их стране?       – Верно.       – Тогда вам надо отметить в Сайноре, – произнес Элианир.       – Но… почему? – оторопел я.       – Это нейтральная для всех вас земля, – пояснил сын.       – Ей принадлежит половина Ильмара.       – Ну и что? – поддержала Эла Талеанэль. – Как я поняла, он находится между двух огней, пытаясь ни с кем не рассориться и вас помирить.       – Вы же знаете, что я не люблю людей. Где люди, там колдуны, – напомнил я о старике, который много лет назад оклеветал эльфов, устроил битву и вычернил магией часть Мэллирдуара.       – Пап, у тебя же против колдовства есть перстень.       Элианир был тысячу раз прав. И не только насчет защитного украшения.

***

      Если после раздумий моя семья, Еж и Ильмар, признавшие идею Эла о нейтральной территории гениальной, полагали, что Ромальту она сию секунду понравится, то мы о-очень глубоко заблуждались. Гном никак не хотел проводить праздник в Сайноре, будто его тащили в столицу, а не в приграничный деревенский трактир (не тот, где заседал трижды клятый колдун). И вот когда мы, охрипшие и морально измученные, устало умолкли, гадая, сколько еще придется убеждать Ромальта или бросить сие неблагодарное дело, он наконец-то смилостивился.

***

      Спустя сутки после отмечания тридцатилетия дружбы       У меня нет слов! И цензурных, и противоположных!       Этому бессовестному гному в трактире не понравилось: еда так себе, вино кислое, обслуживание медленное и – самое вопиющее! – ему и Ильмару не разрешили сыграть и спеть, потому что в трактире есть штатный менестрель.       Как по мне, все было неплохого качества. Ромальт слишком придирался.       В результате мой приятель (да, мы помирились несмотря на неудачу с сайнорским трактиром) милостиво (предобрейшей души гном!) согласился нормально отметить юбилей у горного хребта. А я предложил повторно отпраздновать в гномьей стране.       На том и порешили.