Стоматолог

      - Химуро-о-о – чин, мне больно, больно!!! – чуть ли не плача говорил Мурасакибара, который очень сильно, до хруста в костяшках, сжимал коробку с японскими сладостями, которую привез Кисе после своей фотосессии на Окинаве. С кухни стали доносится тихие размеренные шаги парня, который явно не торопился на вопли своего соседа по квартире. И наконец-то дойдя до комнаты, обладатель шагов спросил:       - Ацуши, не кричи ты так, – пройдя еще пару шагов, он оказался в паре метров от цели. – Что случилось?       - Химуро-о-о – чи-и-ин!!! – моментально преодолев расстояние между ними, парень прижался к партнеру и уже реально плача стал что-то невнятно говорить, а Химуро не переспрашивая, просто догадался по окружающей обстановке, нежно поглаживал по голове и улыбался. А теперь немного об обстановке. В двух словах – это «Мамай прошелся». Все кардинально поменяло свое местонахождение, а презент от модели преспокойненько валялся по всей площади пола. Закончив осмотр помещения и попытку успокоить, Химуро еще раз спросил:       -Ацуши, что болит? – сел на колени, - покажи мне. – Мурасакибара сделал свой первый жест рукой, которая, в конечном счете, оказалась на лице парня, а точнее на мокрой от слез щеке. И опять он завопил во все горло и прижался к Тацуе, последний же продолжил его успокаивать. … … Некоторое время спустя. Все та же комната.       - Так значит, зуб болит.       - Угу, угу. Ты куда?       - Надо тебя записать на прием к стоматологу, а у меня есть родственник-зубной, который не против полечить твои зубки за бесплатно, – закончил свою фразу тихим хихиканьем в кулак с какой-то странно-темной аурой вокруг себя.       - Муро-чин… еврей проснулся… - сказал двухметровый, когда второй уже записывал его по телефону. Закончив разговор по делу и не по делу, Тацуя решил оповестить об итогах парню:       - Завтра с утра. И даже не начинай свою пьесу «Не хочу, не буду, раздавлю как букашку», окей? – а ведь он только хотел начать, но тут проницательный ум Тацуи прервал все его планы.       - Ла-а-а-адно. – все, что он мог сказать, ибо больше ничего не получилось ни сказать, ни сделать, так как боль усилилась, а заботливая женушка-Тацуя решил дать обезболивающее, перевязать щеку вместе с головой и дать ему проспать оставшиеся девять часов до следующего утра. Сам же он пока просто сидел в зале и что-то писал.       Утро. Сборы и отправка на метро. Странные, косые взгляды в сторону парочки, что стояла на платформе, и один с перевязанной щекой просто не отлипал от другого. В конечном результате многие девушки успели придумать и воссоздать картинки у себя в мозгах различный сюжет продолжения. Но до этого пара догадаться не могла, так как уже давно тряслась в поезде.       Они приехали. На станции Ацуши немного поканючил, но после ему слишком надоело из-за жары и полного игнора Тацуи. Так они спустя пару минут оказались перед входом в небольшую двухэтажную стоматологию. Зайдя внутрь, поговорив с девушками из регистрации и поднявшись на второй этаж, они сели на стулья, спинки и сиденья которых были обиты мягкой тканью с наполнителем, перед кабинетом врача. За прошедшие десять минут, ребятам явно поднадоел запах присвойственный всем больницам и режущий слух «Ви-и-и-и-и». Вот вышел последний человек, который был перед Муросакибарой, мужчина средних лет. Тацуя притворно улыбнулся и повел за ручку парня в кабинет. Но тот встал в позу звезды и просто не смог физически протиснуться в дверь, из-за чего несколько человек видели бесплатное представление, ибо Химуро всеми силами старался запихнуть Ацуши в кабинет, но тот надув щеки и мотая головой, просто отказывался от подчинения. Отстранившись на пару метров, Тацуя разогнался и со всей дури херанул ему по обратной стороне коленок, из-за чего тот, поддавшись импульсу, упал на кафельный пол и потащил его за волосики наш Химуро-Геракакл на кресло, рядом с которым сидел в немного прифигевшем состоянии его родственник-стоматолог. Усадив и прикрепив ремнями на всякий случай, Тацуя удалился из кабинета, полностью отдав в руки умелого врача. Спустя пятнадцать минут Ацуши вышел из кабинета каким-то усохшим и синим. Его улыбкой встретил Химуро, который стал разговаривать и благодарить родственника за подобную услугу. И тут хотели они покинуть это помещение, как врач остановил парочку для небольшой инструкции:       - Не ешьте 2 часа, а также советую не перенапрягать свой рот, ешьте небольшие порции. И Тацуя-нии-сан проследи, пожалуйста, чтобы он ничего не ел из сладкого. И пусть он не смотрит на меня так! Мне страшно!       Дом. Дом. Милый дом. Пара вернулась домой, один завалился на диван, стоящий в зале, и продолжил дуться, обвив подушку, ибо сладкое нельзя. Нельзя сладкое! НЕЛЬЗЯ!!!! Как жить-то теперь? Жизнь боль. Пойду повешусь. Мысли. Мысли. Которые унесли его в царство Морфея. Испорченного Морфея. Подробности сна мы рассмотрим через несколько строк, ибо надо сказать хоть что-нибудь про Химуру, который готовил на кухоньке и, который помог унести сознание Ацуши в мир грез своим ароматом еды… *** Ну, а теперь следует сон. Который периодически переплетается с реальностью и вообще ощущения слишком кажущиеся реальными для спящего. Да пробудится вся пошлость в этих строках! ***       POV Муросакибара Арара… Что это Химуро-чии творит? Зачем ты распластался на диване, прямо на моем члене? О! Так ты хочешь пошалить? Ммм… Мура-а-а не заглатывай его так. Я ж так кончить раньше тебя могу. Та-а-а…цу-у-у!!! А-а-а-а!!! Он все еще стоит… Ах, ах, я не могу больше-э-э. Я раз..дав..лю тебя… Химуро…чин…       Конец POV Муросакибара. В реальности все было практически также, но все же слегка отличалось. Не было ни звездочек с искорками, да и кончил он не так скоро, но удовольствие он получил однозначно.       Химуро хотел разбудить Ацуши, потому что время близилось к вечеру и до кухни изредка доносилось мычание и урчание, но не смог этого сделать из-за увиденной им эрекции. Звук переключателя. Теперь на свет явилась самая пошлая сторона Тацуи Химуро. Забравшись на просторный из-за конструкции угловой диван и распластавшись на нем так, что лицо было над торсом, он легонько погладил его достоинство через джинсовую ткань, послышалось мычание и явилось хмурое личико. Очень ловко расстегнул пуговицу и ширинку на джинсах и стащил вместе с трусами вниз. Прикоснулся к коже живота, торса и парень легонько дернулся. Похихикав над подобной реакцией, он опять прикоснулся к коже, но только на этот раз она была слегка темнее на тон предыдущей. Кожа, которая была то ли сухой, то ли влажной, кто знает? Но вот эта не такая уж и тайна для Химуро, становится частью памяти. Проведя рукой медленно вверх вниз, парень приподнял и обвил рукой одну ляшку, а высунутый язык с вязкой слюной, встретился с твердой и изнывающей плотью. Облизнув и вобрав в себя головку, он попробовал засунуть его так глубоко как только возможно, но с первого раза не получилось. Поэтому он пока стал увлажнять всю возбужденную плоть. А после увлажнения последовали быстрые «дрочь, дрочь». И так до тех пор, пока Ацуши не начал просыпаться из-за странно-привычных ощущений снизу, в дырочке. Более менее проснувшись, он наблюдал такую картину: его живот, ляшки и спинка дивана, руки Тацуи и его лицо, были все покрыты в бело-прозрачной склизкой и плотной жидкости. По всей этой картине можно понять, что он кончал не в первый раз.       - О! Ацуши, ты проснулся. Значит можно и мне повеселится вдоволь, - улыбаясь, он выпрямился и, закинув ноги Ацуши к себе на бедра, наклонился за поцелуем, как отвлекающим маневром, поставил головку к анусу и вторгся внутрь. Раздались сладостные стоны и шлепочки, что изредка дают о себе знать, когда Ацуши просто мычит или сдерживается, но вот его вечная фраза:       - Я раздавлю тебя… - но эта фраза уже не может напугать Тацую, ведь лицо, с которым он это произносит, совершенно противоречит смыслу высказывания. А по окончанию, Тацуя сказал: «Любой сон может стать явью, Ацуши».