Хороший мальчик

Он никогда не говорил об этом. На шее висел талисман, и даже сейчас, наедине с собой, Раду боялся, что Влад когда-то увидит его. Но, что бы он сказал сейчас? Когда он лежит на подушках, рядом с султаном, который спит и видит сны, безмятежно и спокойно. Когда-то он сам желал убить его за любое прикосновение, но это развеялось быстро, как дым. Юный Мехмет тогда был ровесником Влада и Раду быстро подружился с ним, проводя время вне занятий вместе, а порой и на занятиях. И хотя султанский сын был старше его на четыре года, он никогда не ощущал этой разницы. Раду тогда не понимал, почему его брат так злится, когда Мехмет придерживает его за плечи, или касается рук, показывая, как лучше держать стрелу, щекочет или треплет по светлым волосам, кормит сладостями со своих рук. Всеми силами он старался относиться к ним обоим хорошо, и был словно связующее звено. Когда же он прибегал в комнату к Владу, он рассказывал брату о шехзаде, думая, что так подружит их обоих, веря, что сможет смягчить их отношения. Но этого не происходило. С тех пор, как они впервые увидели друг друга, с того самого дня их отношения не стали лучше. - Глупый маленький Раду, ты не понимаешь. Они думают, что всесильны, что могут ставить условия и управлять каждым, кем им вздумается. Но меня они не обманут. И все эти речи о дружбе и доверии, всё это гостеприимство обманчиво. Они получают всё, что захотят. Но мою покорность им не заполучить, не усыпить мой разум сладкими речами. Ты тоже должен быть сильным, Раду, не поддаваться на уловки турков, - наставлял его Влад, - я желаю уберечь тебя от их пагубного влияния. Отец наказал мне беречь тебя и я сделаю всё, что в моих силах, - объяснял Влад, глядя в эти доверчивые глаза своего наивного брата. Раду был маленьким, с чистой и открытой душой. Говорить об интригах и предательствах ему было рано и бесполезно. - Но ведь Мехмет мне друг! Он улыбается и смеётся, когда мы играем вместе. Не может же он врать, - пожимал плечами младший Дракула. С каждым днём с сожалением отмечал его старший брат, как турецкое влияние всё сильнее проникает в него, как с корнями. А потом шехзаде попросил его остаться. Это было тогда, когда он сам уже был подростком, а его турецкий друг и брат стали юношами. Когда отец и самый старший, Мирча, умерли. - Как же так, Мехмет? – Раду горевал и плакал, прижавшись к нему и к его груди, беззаветно предаваясь отчаянию. Он был так безутешен, так горько рыдал, что совершенно растерялся, когда губы шехзаде накрыли его губы, сначала нежно касаясь, а после всё глубже, всё сильней и требовательней. Щёки юноши тут же окрасило румянцем и тот всхлипнул, чуть отпрянув. - Что ты творишь, Мехмет? – непонимающе спросил он, а друг его лишь ласково коснулся светлых волос в успокаивающем жесте. - Тебе нечего бояться, пока я рядом с тобой. Я защищу тебя ото всех врагов, только будь со мной, хорошо? Вместе мы совершим многое… С тех пор прошло ещё много лет. Мехмет сдержал своё обещание – рядом с ним Раду продвинулся при султанском дворе, когда его турецкий друг занял престол. Он участвовал с ним в войнах и делил с ним победы и трофеи. Он же помог Раду занять престол Валахии, пусть и путём свержения Влада – хотя от этого у младшего Дракулы до сих пор щемило в сердце. Взамен, за все эти подарки судьбы, Раду был рядом с Мехметом. Ближе, чем кто бы то ни было. Пока старший и единственный оставшийся в живых брат находился в темнице, Раду правил. Он женился – девушка была прекрасной и казалась счастливой, он воспитывал сына брата – тот очень к нему привязался и всегда увлечённо слушал его истории. Но ближе всех по-прежнему к нему был Мехмет. Только теперь он понимал слова и предупреждения Влада. Но было поздно – теперь он сам не мог освободиться от этих отношений, даже если бы этого желал. Тайно он считал, что недостоин многого из того, что есть у него сейчас. Иначе откуда было взяться замешательству и стыду, когда юный сын султана спросил, почему правит младший брат, если старший ещё жив? Сейчас он лежал на постели, прогретой от тепла его тела и Мехмета. - Я надеюсь, ты никогда не выйдешь из этой темницы, - тихо прошептал глухим голосом Раду. Он боялся, что брат увидит его таким, тем, кем он стал, что пришлось ему принять, волей или неволей. Брат возненавидит его, он знал это и боялся. Больше всего боялся именно его справедливого гнева и ненависти. Но знал, что именно так и должно быть.