Я не Довакин. Я Довакинчик

       Я обнимал и папу, и маму.        — Локи, а как ты узнал? — спросила мама.        Она гладила меня по голове.        — Догадался! — ответил я. — По вашей ругани сегодня. Ну, ещё и дедушку Эсберна подслушал.        Мама только вздохнула и пошла готовить. Готовила она долго и много, словно не на семерых человек, а Партурнакса накормить собралась. И нам с дяденькой Сигурдом (ой, папой) наложила большие порции каши.        Я не люблю кашу, но в этом вся моя мама, утверждающая, что каша полезна.        — Ешьте! — сказала она.        Седобородым, похоже, было всё равно, чем питаться. Они с аппетитом лопали кашу.        — Но я не люблю кашу, да ещё в таких количествах! — это не я сказал.        Это папа.        Мама вздохнула.        — Мальчишки все одинаковы. Что большие, что маленькие! — сказала она. — Тощие совсем стали, а ведь ещё на Алдуина вам идти.        — Но я не люблю кашу! — сказали мы с папой хором.        Дедушка Арнгейр расхохотался.        — Вот так, Хрефна. Был у тебя один ребёнок, а стало два! — смеялся он.        — И ты помолчи, Арнгейр. Когда я ем, я глух и нем, — сказала мама.        Мы все замолчали и принялись есть.        Дяденька Балгруф заволновался, когда мы приехали. И понятно: он же не Довакин, вдруг дракон дворец сожжёт. Зато Нелкир обрадовался.        — Я завидую тебе. У тебя теперь мама есть, — сказал он.        — А где твоя? — спросил я.        — Умерла, когда я был маленький, — сказал Нелкир. — Мне Шептунья сказала, что мой папа вообще чёрный вдовец. Его жёны умирают. И что ему лучше больше не жениться.        Жаль это слышать. Мы пошли к взрослым.        — Ты так спокойно относишься к происходящему с твоим сыном, Хрефна, — сказал дяденька Балгруф. — Я запер бы всех детей, если б выяснилось, что надо отправить их туда, откуда они могут не вернуться.        Мама улыбнулась.        — Если б не появился Сигурд, то я не пустила бы Локи, — сказала она. — Но вы не знаете его, ярл, так, как знаю его я. Не думаю, что за столько времени Сигурд стал никчемным. Мы ведь познакомились, когда на меня напал грабитель…        — Тогда мою ферму с родными сожгли бандиты, — рассказывал папа. — А я шёл в Хелген, чтоб найти хоть какую-нибудь работу.        — Я не смогла не помочь в ответ смелому юноше, и он жил у нас с отцом, — рассказывала мама.        — А потом у нас случился роман. Её отец был против наших отношений, постоянно упрекал, что я голодранец, хотя я за любую работу брался. Потом он просто заявил, чтоб я убирался, иначе просто убьёт меня. Потому что, по его словам, я нищий, и ничего не смогу дать его дочери, — рассказывал папа.        Мама удивилась.        — Но папа мне сказал, что ты сам ушёл, — загрустила она.        — Да, мама, представляю, какая была у него реакция, когда он узнал, что я появлюсь на свет! — выпалил я.        Мама покраснела, а папа расхохотался.        — Говорил же я Лидии, что нужно самим рассказать мальчишке, откуда дети появляются. Так я и знал, что выяснит! — сказал папа.        — Кто тебе рассказал, Локи? — мама попыталась схватить меня за ухо, но я увернулся.        — Хрефна, прекрати, — сказал папа. — Я сам узнал примерно в возрасте Локи.        — Мальчишки все одинаковы, — сказала мама. — Что большие, что маленькие.        Ярл Балгруф решил вмешаться:        — Так что там с поимкой дракона? — спросил он.        — Только после того, как мальчишки хорошенько поедят, — ответила мама.        Мы стояли в галерее Драконьего предела. Я заметил огромное коромысло, которое проверяли стражники. Наверно, его опускают дракону на шею.        Я подошёл к краю. Мои родители подошли ко мне.        — Отойдите, — сказал им я. — Дракон меня не тронет, а вас может покалечить.        — Вот ещё! — сказала мама.        — Хрефна, и правда, отойди, — сказал ярл. Сам он стоял в глубине у стены. — Локи, когда дракон подлетит, то беги к двери.        Мои родители неохотно отошли. Я приготовился.        — Од! А! Винг! — крикнул я.        И ничего не произошло. Я хотел уже повторно крикнуть, когда услышал рёв дракона. Дракон летал кругами, видимо, высматривал, кто его позвал. Кто-то из стражников выпустил стрелу, но промахнулся.        — Не убивайте его! — крикнул дядя Балгруф.        Наконец прекрасный дракон, переливавшийся всеми оттенками красного, нас заметил и застыл в воздухе прямо надо мной.        — Это ты меня позвал? Ты? Мальчишка? — спросил он.        Я не растерялся.        — Джор! За! Фруль! — крикнул я.        Дракон засветился синим, а я едва успел отбежать, когда он рухнул. Я бежал, а он полз за мной.        — Стой, маленький йорре, я всего лишь хочу посмотреть на тебя поближе, — сказал дракон, и стражники тут же опустили коромысло.        — Аг-гр! — рычал дракон. — Вот же хитрый маленький гадёныш! Надо мной все сородичи будут смеяться, когда узнают, кто меня поймал!        — А я им не скажу, если ты расскажешь, как попасть к Алдуину! — сказал я.        — Ар-р! — опять рычал Одавинг. — Хорошо. В Скулдафне есть портал в Совнгард. Но туда можно добраться только на крыльях. Я могу отнести тебя. Ты лёгкий, поэтому могу взять ещё одного взрослого. Всех не смогу.        — А всех и не надо, — вмешался папа. — Только нас с сыном.        Мы не успели договорить, когда двери с треском распахнулись, и вбежал дяденька Фаренгар.        — Только подумать! — маг едва не прыгал от радости. — Я такое даже во сне не мог себе представить! Дракон! Господин, вы позволите взять у вас материал для опытов?        — Аг-гр, над крысами ставь опыты! — ответил дракон.        Дяденька Фаренгар его не послушал и начал отковыривать чешуйки с крыла.        — Аг-гр, что ты делаешь, йорре? — взмолился дракон.        Я подбежал к волшебнику.        — Дяденька Фаренгар! Ему же больно! — завопил я.        Волшебник меня не послушал и выдрал чешуйку.        — Иол! Тор! Шуль! — закричал Одавинг, и распахнутые двери галереи загорелись.        Стражники тут же бросились их тушить. Фаренгар подошёл к морде Одавинга.        — Прошу прощения, господин. Я думал, что такой большой дракон, как вы, даже ничего не почувствует! — и Фаренгар удрал сквозь горящие двери.        Коромысло, сжимавшее шею дракона, поднялось. Я посмотрел вверх и увидел папу у шестерёнки. Он спустился к нам.        Одавинг вдохнул глубоко и сказал:        — Пора, йорре!        Папа сначала подсадил меня на дракона, потом полез сам.        — Стой, женщина, тебе нельзя. Я не выдержу троих, — сказал Одавинг, но мама его не послушала.        Она обняла по очереди папу и меня и сказала:        — Локи, когда вернёшься, то проси, что хочешь. Я очень постараюсь и сделаю!        Я задумался. Я хотел, чтоб мама нашлась, и она нашлась. Я хотел, чтоб Сигурд оказался моим папой, а он и есть мой папа.        — Я хочу братика! — выпалил я.        Мама с папой переглянулись и улыбнулись.        — Хорошо! — хором сказали они.        Я сидел впереди, когда дракон летел. Этого я никогда не смогу забыть. Ветер дул мне в лицо. Я видел, как всё стало очень маленьким: города, деревья и даже горы. Я видел людей, которые разбегались, когда видели дракона в небе. Да, я Довакин. Или нет, я Довакинчик. Неважно. Но до этого момента я не чувствовал в себе драконью кровь. Сейчас было ощущение, что она бурлит в моих жилах. И я лечу, покрытый чешуёй, широко распахнув крылья. И вижу, как разбегаются йорре внизу. Чешуя моя блестит на солнце, а я рычу, нагоняя ещё больше страха на смертных.        Ни император, Тит Мид II, ни Ульфрик Буревестник, посягающий на трон, ни талморцы, хозяйничающие сейчас в Скайриме, как у себя дома, — никто не обладал могуществом. Все они просто жалкие йорре.        Мимо нас пролетел другой, уже синий дракон.        — Дрем йол лок! — поприветствовал его я.        Я понял, как стать самым сильным и самым смелым. Надо жить и думать, как дракон. Только драконам подвластно небо. Только им доступна свобода. А настоящий дар, который дан драконам, а не йорре, — это быть по-настоящему свободным. Свободным от интриг, глупых приказов и предрассудков, а также от игр на публику и от невозможности показать свои слабости, которые ведут власть имущие или стремящиеся к ней. Только дракон по-настоящему свободен, а значит, он имеет настоящее могущество.        Жаль только, что мы так быстро прилетели.        Одавинг сел перед Скулдафном.        — Прости, мужчина, но мне тяжело. Тебе придётся слезть и прорываться через драугров с боем. Мальчик лёгкий, я его почти не чувствую. Буду неподалёку от портала с ним, — сказал Одавинг.        К нам подлетело два дракона. Они что-то спросили на драконьем, а Одавинг им ответил. Я смог разобрать только «Алдуин».        Папа слез, а Одавинг со мной на спине взлетел.        Папа побежал вверх по лестнице, а на него пошли толпой драугры.        — Держись крепче, маленький сородич. Я помогу твоему отцу! — сказал мне Одавинг.        Я вцепился в один из рогов на его хребту. Одавинг набирал скорость.        — Йол! Тор! Шуль! — кричал Одавинг. Драугры полыхнули огнём.        Он повторил это ещё три раза. Драугры горели. Один раз и я помог папе, крикнув «Йол!». Драугр загорелся. Потом я видел, как папа распахнул дверь Скулдафна и вбежал внутрь.        — С ним ничего не случится, Довакин! — сказал Одавинг.        Мы кружили довольно долго, пока папа не вышел с другой стороны. Одавинг сверху жёг драугров огнём, пока папа не подбежал к личу с посохом.        — Это Накрин, драконий жрец, — сказал мне Одавинг и начал жечь огнём лича. Лич сгорел, сверху на него упали маска и посох. Папа схватил посох и воткнул в середину кругов, похожих на те, что я видел в Храме Небесной гавани. Круги исчезли, из них полился синий свет. Папа прыгнул туда и исчез.        Одавинг приземлился.        — И тебе пора в Совнгард, мой маленький сородич, — сказал он.        Я спрыгнул с него прямо в портал.        Я свалился в траву прямо перед папой. Он поставил меня на ноги. Я огляделся: кругом был туман, очень густой.        — Живые? Вы здесь? — кто-то спросил нас.        Я оглянулся. Перед нами стоял дяденька в броне Братьев Бури.        — Алдуин поглощает наши души. Помогите дойти до Зала доблести! — просил он.        — Хорошо, следуй за нами, — сказал ему папа.        Брат Бури потопал за нами.        — Могу я спросить, как мальчик сюда попал? — спросил он.        Ответ он получить не успел. В тумане показалась морда Алдуина, а дяденька исчез. Наверно, съел его Алдуин.        Жаль дядю, но надо было идти. Я понял, как.        — Лок! Ва! Кор! — крикнул я.        Стала видна тропинка. Мы с папой пошли по ней, но туман быстро появлялся. А я кричал «Чистое небо».        — Лок! Ва! Кор! — выкрикнул я. Туман развеялся, и я увидел…        — Локи! Как же ты оказался здесь? — спросил меня мой дедушка.        — Дедушка! — я бросился к нему в обьятия.        Дед поднял меня и закружил.        — Но ты же живой. Как ты здесь оказался? — спросил меня дедушка.        — Дедушка, а я Довакин! — ответил я.        Дед посмотрел на меня, потом, наконец, заметил папу.        — А, и ты здесь, Сигурд! — сказал он. — Драконья кровь не иначе, как от тебя пошла. Говорил же я Хрефне, что не стоит с тобой связываться. Только неприятности нажила. Мало того, что ты опозорил мою дочь на весь Хелген, так ещё и внук непростой родился.        Я вмешался:        — Хватит, дедушка! Если будешь отчитывать папу, то Алдуин тут всех сожрёт. Лучше отведи нас в Зал доблести!        Дедушка заплакал.        — Надо же, уже не тот малыш, которого я помню. Взрослый совсем, скоро сам сражаться будешь. Да, ты прав, внук. Конечно, я отведу вас туда! — сказал дедушка.        Я кричал «Чистое небо», а дедушка шёл впереди. Наконец, мы пришли к мосту из огромных драконьих костей. Перед ним стоял огромный дядька. Я таких ещё не видел. Ростом повыше любого альтмера будет. Но альтмеры тощие, а этот в плечах широк.        — Живые? — удивился он. — Что вы здесь делаете?        — Тсун, это мой внук и мой… Э-э-э… Зять, — ответил ему дедушка. — Мой внук здесь по праву рождения. Он Довакин. А зять носит драконью кровь, которую унаследовал внук, поэтому и смог попасть сюда.        Дядя Тсун задумчиво смотрел на нас.        — Чтоб впустить вас, мне нужно испытать кого-нибудь. Довакин — мальчик, его не смогу. В тебе драконьей крови нет, в зяте кровь дракона не пробудилась. И кого испытывать? — спросил он.        — Дяденька Тсун! Вы можете нас всех испытать! — сказал я. — Втроём мы вам точно наваляем!        Дяденька Тсун рассмеялся.        — Идите, герои. Надеюсь, Алдуину наваляете! — сказал он.        В Зале доблести было тепло, красиво и людно.        — Приветствую, Шор! — поздоровался мой дед. — Это Локи, мой внук, моя гордость. А это Сигурд, его непутёвый отец.        Так вот ты какой, Шор!        Дяденька Шор улыбнулся.        — Внук-гордость появился именно от непутёвого отца. Помни это и не упрекай зря зятя, — сказал дядя Шор. — А с тобой, малыш, мы обязательно встретимся и поболтаем через очень много лет. Сейчас ещё слишком рано.        Я разглядывал тех, о ком дедушка рассказывал мне: Юрген, Исграмор, Олаф Одноглазый… И я увидел троих из Древнего свитка. Шор подошёл к ним и что-то сказал. Все трое обступили меня и начали разглядывать.        — Впервые здесь ребёнок, — сказала тётенька.        — Неважно, Алдуин тоже здесь, — сказал дяденька в одежде, как у дедушек седобородых. — Мы же не оставим ребёнка с Алдуином один на один. Пойдём все.        — Почему один на один? Я его отец! — сказал папа.        — Вы думаете, что я останусь здесь, когда моего внука пытаются запихать в пасть этого чудища? — спросил дедушка.        Нас подошли послушать все герои Совнгарда. Кого-то я знал, кого-то нет. Но вызвались идти все, кроме Юргена Призывателя ветра.        Мы вышли. Туман стал ещё гуще.        — Запомни, Локи. Мы должны объединить «Чистое небо!» — сказал мне дядя Феллдир, как он представился. Тот самый, который разворачивал Древний свиток когда-то.        Первый раз у нас не получилось дружно крикнуть. Туман развеялся, но мы услышали:        — Вен! Мул! Рик!        Туман опять появился.        — Ещё попробуем! — кричал Феллдир.        Второй раз «Чистое небо» мы выкрикнули уже дружнее. Туман развеялся сильнее.        — Вен! Мул! Рик! — опять крикнул Алдуин. Туман появился уже не такой густой.        — Неужели нет конца его мощи? — отчаялся дядя Феллдир.        Я понял.        — Постойте! Нам надо крикнуть одновременно! — крикнул им я. – И! Начали!        — Лок! Ва! Кор! — крикнули мы вчетвером одновременно. Туман развеялся совсем. К нам полетел Алдуин.        Я опять крикнул:        — Теперь давайте вчетвером Драконобой!        — Джор! За! Фруль! — крикнули опять мы дружно.        Алдуин рухнул. Все герои, дедушка и папа дружно на него полезли и начали кромсать мечами. Алдуин пытался махать крыльями, но папа резал ему перепонки, чтоб не взлетел. Признаюсь, я крикнул ему в морду:        — Йол!        Не знаю, помогло или нет, но с такой толпой даже Алдуин не справился. Он рухнул и загорелся. Я ждал, когда его душа пойдёт ко мне. Но он словно растворился, а мне его душа не досталась.        Все герои Совнгарда кричали победные крики и лезли ко мне обниматься, но мой дедушка отнял меня у них.        — Ты мой герой, Локи, — плакал он от счастья. — Знаешь, я всегда знал, что далеко пойдёшь. То ли ещё будет, когда вырастешь!        К нам подошёл папа. Дедушка на него посмотрел и обнял его.        — Прости меня, Сигурд, — сказал он. — Ты замечательным мужем будешь моей дочери. Я разрушил тогда ваши отношения, я и поплатился, когда Хрефна Локи в подоле принесла.        — Да ладно, — сказал папа. — Может, пойдём в Зал доблести, поболтаем?        Дедушка нахмурился.        — Не надо. Поболтаем позже, когда вы навсегда сюда придёте. Тсун! — позвал он. — Отправь-ка их назад в Скайрим!        Взрослые! Вечно они всё на потом откладывают!        Мы с папой оказались на Глотке Мира. Над нами летали драконы, но не нападали, а о чём-то переговаривались на драконьем языке. Мой друг Одавинг тоже летал среди них. А возле нас сидел грустный Партурнакс.        — Алдуин, мой брат, он мёртв! — произнёс он.        — Может, и нет, — сказал ему я.        Партурнакс повернул ко мне свою морду, а я объяснил:        — Когда он умер, то его душа не перешла ко мне. Не грусти, Партурнакс, он вернётся! Только убивать его будет уже другой Довакин!        Партурнакс только шумно вздохнул.        Перед нами сел Одавинг.        — Ну что? В Вайтран? — спросил он. — Вас уже мать заждалась!        Мы с папой на него полезли.