Бойфренд

Логан молча стоял перед зданием школы, опираясь на свой байк. Когда-то в том, далеком будущем, которого больше нет, Пьетро временами упоминал о своем не слишком счастливом детстве. Не жаловался, но то тут, то там в разговоре всплывали разные детали. Ему было тяжело в школе, отсутствие отца стало причиной для негативного отношения. В те годы это не было чем-то слишком странным, повод не хуже других, просто так сложилось, что его не любили. Ванде было не легче, но у нее был Пьетро, который всегда ее защищал. У самого Ртути не было никого. С одной стороны, Ванда и так знала, что Пьетро не заботит мнение общества, но с другой, она не была в состоянии помочь ему иначе, чем просто быть рядом. И это в любом случае было не то же самое, что иметь крутого отца или некий другой повод похвастаться. Плюс ко всему, оказаться геем в школе в середине семидесятых, даже при условии некой революции в обществе, было не слишком круто. И Пьетро Максимофф прекрасно помнил эти годы. Росомаха и Ртуть были заперты в шахте, куда скрылись от Стражей, за ними должны были прилететь, и они оба беспокоились скорее за то, что Стражи могут убить их семью, чем за то, что погибнут они сами, когда рухнут балки или кончится еда, или просто до них доберутся Стражи. Смерть все последние годы стояла рядом с ними. Им было нечего делать, и они просто разговаривали, и это было последнее проведенное ими вместе время. Росомаха рассказывал о том, что помнил, и о том, чего не помнил, но сумел узнать о себе сам. Пьетро говорил о своей сестре и своем детстве. И ни слова про их отношения. Про это – уже поздно. Все не сказанное ранее ляжет тяжелой ношей на плечи Логана и Пьетро, который лучше прочих понимал, каково это — иметь другое время, нежели у прочих. Именно тогда Максимофф признался, что в школе, особенно в старших классах, он часто чувствовал себя скорее ущербным, чем особенным. Леншерра-старшего, наверное, хватил бы удар, узнай он об этом. Для Пьетро это был свершившийся факт его жизни. Ванда трепетно ненавидела всех, кто обижал ее брата, но ничего не делала, слишком боялась использовать свои силы, и потом, слишком много времени прошло. Для Логана же – настойчивое желание исправить, и количество прошедшего времени не имело значения. Если бы он не знал, что Пьетро не одобрит, то при первой же возможности отомстил. Это был один из самых честных разговоров по душам, когда Пьетро признался в том, о чем не говорил и что продолжало ранить его, даже когда он повзрослел. Теперь, когда этого разговора уже никогда не будет, а Пьетро на минуточку прямо сейчас учится в школе, его считают безотцовщиной, он одинок и кроме сестры у него никого нет — самое время пойти и что-то исправить. И именно теперь Логан стоит перед школой, облокотившись на свой байк, и наблюдает, как из нее высыпают дети. И ему странно быть в одежде, которую ему помог подобрать Реми, но мнению француза в этом вопросе всегда можно было доверять, и к тому же Логан хорошо помнил высказанную в полушутливом тоне детскую мечту своего главного в жизни напарника. Вот вылетает красавица Ванда, она чем-то недовольна, ее в плечо толкает какая-то девушка. Логан поднимается с мотоцикла, но тут на ступенях появляется Пьетро и загораживает сестру привычным движением, прячет ее за своей спиной. И все это такое привычное, что Логан понимает, – зачем Чак вытянул с него обещание никого не запугивать. Вот Ванда держит брата за руку, она поправляет свои темно-медные кудри и чуть заметно благодарно ему улыбается, Пьетро смотрит на нее, а потом поднимает голову и сталкивается взглядом с Росомахой. И улыбается так же, как когда делает очередную пакость, но немного искреннее и на пару градусов радостнее. Просто потому что Логан выглядит потрясающе, и он здесь из-за Пьетро и только ради него. Ну, и немного ради Ванды. Пьетро и без сверхспособностей умеет быть быстрым, но он не спешит и не слишком привлекает внимания, точно не больше, чем коренастый брутальный мужик на Харлее. Пьетро растерянно замирает перед ним, он еще не уверен в том, что именно нужно делать, когда твой парень встречает тебя после школы. Но Логан и сам прекрасно справляется, просто наклоняется и целует растерянного мальчишку. В лоб. И ухмыляется. Ванда приближается медленнее, у нее в глазах мягкие искры, такие же, как были у той, другой, погибшей в будущем. Это заставляет сердце Логана сжаться, но она вот, рядом и живая, и он не даст погибнуть ни ей, ни ее брату, который сейчас лыбится еще шире, чем до этого, и чуть ли не светится от того , как же он собой горд. И этот Пьетро улыбается шире, чем другой, из памяти. Они никогда не сольются в голове Логана. И он никогда не станет воспринимать их как разных людей. Ванда хмурится, разглядывая его. Серьезная, спокойная. Она всегда нравилась Росомахе такой, но после появления Стражей это было редким явлением. — Если ты обидишь моего брата…. — Ваш папаша завяжет меня бантиком. Буквально. Я в курсе. У Логана ухмылка не менее широкая, чем у Пьетро. И он знает, что это нравится Ванде. Просто она не умеет так ухмыляться.