Выпьешь, Свон?

      Из кухни послышался голос. — Будешь что-нибудь есть?       Эмма, проходя в гостиную, робко и негромко ответила. — Нет, спасибо.       Гостиная была освещена мягким, неярким светом, который исходил от камина, красиво отделанного серым, гладким камнем. Рядом с камином, на полу, лежал белый ковёр с длинным и мягким ворсом. А рядом, в тон ковру, располагался диван с золотистыми подлокотниками; а перед ним стоял прозрачный, стеклянный, невысокий столик, который украшала ваза с одним светло-розовым цветком, напоминающим лилию.       Эмма опустилась на диван, облокотившись на подушку. Она сидела напряженно, размышляя: а что, если Голд действительно сможет обратить её ко тьме? Этот вопрос мучает Свон и не даёт покоя. Лишь от одной мысли, что она лишится звания "Спасительницы" и станет тёмной, у Эммы холодела кожа, и вставал ком в горле.       Реджина вошла в комнату, держа в одной руке бокалы, а в другой руке бутылку с дорогим вином. — Отличное вино. В депрессивные моменты моей жизни оно всегда меня успокаивает. Тебе должно понравится.       Она поставила всё на столик, открыла бутылку и начала разливать ярко-алую жидкость по бокалам. Затем один из них протянула Эмме. Свон коротким кивком поблагодарила Реджину и, взяв бокал, начала небольшими глотками пить вино. Миллс села на диван рядом с Эммой. — Ну как? — Что как? Как я, или как вино? — И то, и то. — Мне немного лучше.       Реджина окинула взглядом Эмму, оценивая её состояния. — О, Боже, Свон. Помнишь, ты говорила, что обладаешь, так сказать, особым даром. Ты умеешь различать ложь. По-моему, это заразно, и я теперь тоже владею этим даром.       Реджина поднесла в своим ярко-накрашенным алой помадой губам бокал и залпом допила содержимое, а затем продолжила говорить, не поднимая взгляд на Эмму. - Может я и не научилась различать ложь... у всех. Но твою, Свон, я распознаю легко и в два счёта. Реджина вытянула руку, дотянулась до маленького столика и поставила бокал. Затем она скинула туфли и села на диван, подогнув ноги под себя. — Так и будем молчать? Я хочу помочь тебе. — Да, мне не лучше. Что ты ещё хочешь услышать!? — Свон, не горячись. Постарайся выкинуть все мысли из головы, просто вычеркни сегодняшний день и продолжай жить дальше, не взирая на случавшееся. Тут уж доверься мне, человеку, который в своём тёмном прошлом убивал людей чуть не каждый день. — Легко сказать... Как я могу забыть?       Миллс пододвинулась к Эмме, взяла у неё бокал и убрала его. Затем она нерешительно коснулась рук Эммы, который были сжаты в кулаки и напряжены. — Расслабься. Не стоит от беспричинной злости на себя так сильно сжимать руки в кулак, что даже на коже остаются следы от ногтей. Эмма разжала свои руки, и, действительно, она так сильно сжала их, что кожа покраснела и на ней остались следы.       Миллс взяла руки Эммы в свои. На мгновенье, Свон стало непривычно: руки Реджины показались ей такими мягкими, теплыми, нежными и успокаивающими, что их не хотелось отпускать. Эмма даже немного растерялась и опустила взгляд вниз. — Эмма, докажи в первую очередь сама себе, какая ты. Как я уже говорила, поверь в себя... Также, как я верю в тебя и всегда верила.