Всё, как надо

Нет ничего невозможного, если ты охерел до нужной степени. Я охерел и невозможное стало обыденностью. Я никого не трахаю, веду семейный образ жизни и женат. Причем, степень охерения идет именно в этой последовательности – на фоне того факта, что Брайан Кинни никого не трахает, все остальные новости выглядят просто бледной хренью с абсолютно невозмутимым лицом, если бы у хрени оно было. Брайан купил и подарил пиздёнышу «Брайтин»? Нормально. Брайан игрaет гребанную свадьбу с кольцами и блядскими гардениями? А как иначе! Брайан классный любовник и идеальный муж? Ну, а кто сомневался? И так хочется отхуярить всех этих романтиков с мозгами, набитыми слежавшимися перьями и дерьмом собачьим. Я, я сомневался, мать вашу, педики проклятые! Ну, и натуралы, до кучи. Ну, какой из меня, к херувимам, муж вообще? Тейлор говорит – вполне приличный, хотя мне всегда при этих словах откровенно хочется заржать. Где я, а где – приличия? А еще грызет где-то внутри странное чувство страха, вгрызается зубастым гребаным червем и ничего с ним не сделаешь. А смогу ли я быть для пиздёныша именно таким, каким он всегда видел меня? Я ведь делаю все это не потому, чтобы в чем-то убедить наше мудацкое общество или, тем паче, Тейлора. Просто не могу по-другому, и Тейлор это знает. - Поехали в Брайтин (на Ибицу, в Майями, нахуй, к черту на рога – нужное подчеркнуть), - говорит пиздёныш, и я еду. Подрываюсь куда угодно и в каком угодно состоянии, не для того, чтобы сделать приятное мелкой пакости, а потому что знаю, что с Тейлором всегда будет хорошо, где бы мы ни были. Не просто весело или отвязно, а именно хорошо. И Тейлор – единственный, про кого я могу сказать так. Любой другой рядом рано или поздно меня раздражает и посылается нахер, а вот Тейлор… не посылается. Мы ругаемся с завидным постоянством, но это почему-то не мешает мне хотеть его рядом. Всегда и во всех смыслах. А сейчас я дома, а Тейлор в своём всем (и мне в первую очередь) уже остопиздевшем Нью-Йорке. Разговор вообще не шел о том, отпустить или нет. Он волен и должен делать то, что считает нужным. Главное – чтобы не забывал возвращаться. Пока возвращается – каждые выходные. Смеется, что блюдет меня. А хули меня блюсти – я весь тут. Раз у меня хватило гребанной смелости позвать его жениться, то и блюсти себя я уж как-нибудь смогу и без того, чтобы пиздёныш что-то там себе придумывал. Тем более, его задницы мне вполне хватает. Более чем. Просто он еще до конца не понимает, что дело не только в заднице… потому что если он осознает, что такую бредятину говорю я, Брайан-чертов-Кинни, то он охуеет. Я сам слегка охуеваю от того, что со мной происходит, когда Тейлор рядом. Правда, у него уже иммунитет выработался, но мало ли… Он сегодня приезжает, и я курю уже вторую пачку. Зависимость, как оказалось, самая прямая. Это ожидание Тейлора из Нью-Йорка похоже на его ожидание из дыма «Вавилона» после взрыва. Я каждый раз боюсь не дождаться. А еще приходится скрывать от всех этот долбанный нерациональный страх. И делать вид, что всё охуительно, пусть оно так на самом деле и есть. Но то, как все видится со стороны и то, что только между мной и пиздёнышем настолько различается, что я ощущаю себя гуманоидом с другой планеты с раздвоением личности на себя и убогую домохозяйку с вечным недоебитом и тоскливым взглядом побитой тaксы. Ненавижу, когда из меня делают такую тряпку. Причем, в большей степени это творю я сам, без помощи окружающих. Я выхожу за сигaретами, чтобы хоть как-то унять нетерпение и желание подстегнуть время. Выбегаю буквально минут на двадцать, а по возвращении, естественно, оказывается, что приезд Тейлора я проебал. Он уже стоит у хoлодильника, пьет мой «Эвиан» и улыбается одновременно. А я иду ему навстречу, и мне плевать на все остальное. И будет много охуенного секса, и разговоры о всякой херне, которая кажется самой важной на свете, и пиздёныш будет валяться голый поперек меня, уложив голову мне на живот. И как по волшебству унимается дрожь внутри и страх потерять, и желание курить одну за другой. Тейлор вернулся. И всё, как надо.