Попрыгунчик

      Если вспомнить всю мою жизнь, впервые, пожалуй, это случилось, когда мне было лет тринадцать. Тогда мы с друзьями полезли на дерево. Кто взберется как можно выше? Кто не испугается спрыгнуть? В общем, очнулся я уже в больнице с сотрясением и гипсом, охватывающем руку. Я умудрился сломать какую-то кость в ней. Возможно, этот гипс, позже исписанный моими друзьями, все еще хранится где-то. Не здесь. Не в этом мире.       Тогда я не заметил разницы.       Да, родители перестали ссориться, а старшая сестра – буянить. Я как-то решил для себя: возможно, папа с мамой подумали, что я это специально (ведь, как сказали, я чудом не сломал себе шею), и ради меня они вдруг решили помириться. И сестра, как следствие, успокоилась. Как говорил школьный психолог: это ее поведение объяснялось проблемами в семье; так что посещать его приходилось и мне. О, как же я был горд собой, что мне удалось помирить родителей! Что больше не надо сидеть в душном кабинете под пристальным взглядом из-за очков. Какой же я был дурак и слепец! Правда, я все-таки заметил кое-что: исчез новенький мальчишка, неожиданно в конце учебного года приехавший в наш город и оказавшийся в нашем классе. Но он был этакой серой мышью: редко принимал участие в общем веселье, предпочитая сидеть в каком-нибудь уголочке с книжкой, да и болел часто. Так что я не обратил внимания на то, что никто о нем даже и не вспомнил, а на мой вопрос, куда он делся, мне ответили: «Ты о ком?».       Прошли годы, и это повторилось.       Мне уже было под тридцать – лет двадцать семь или восемь. Я ехал домой, задержавшись на работе. Я часто так делал: спешить было некуда – меня все равно никто не ждал. И тут я почувствовал, будто меня толкнули. Оказалось, я заснул за рулем, и меня забросило на встречную. Я с трудом избежал встречи с какой-то легковушкой. И все-таки я добрался до дома целым и невредимым. До дома, где меня ждало сообщение на автоответчике с просьбой подойти в участок для опознания тела.       Это была моя сестра.       В свое время она хоть и смогла вернуться к прилежной жизни (я так думал, ведь в моей памяти она была буянившим подростком, успокоившимся после примирения родителей), сестра с годами все же приобрела несколько пагубных привычек. После курса лечения она избавилась от них. Но, как я и предполагал, сорвалась. Так что я не был удивлен, увидев ее труп в морге.       Ее похороны были не первыми в моей жизни. Лет семь назад я похоронил свою мать, а через полгода – и спившегося после ее смерти отца. Так что понимаете, как я был удивлен, когда среди пришедших с ней проститься, я увидел изрядно подвыпившего отца? После этого, конечно, напиться нужно было мне.       По пути домой из бара меня затащили в переулок, избили, стащили последние деньги, которые у меня были при себе. А когда вернулся домой, в квартире я встретил кого-то мне не знакомого. Спьяну, даже не попытавшись разобраться, я стукнул этого кого-то пепельницей. Странно, откуда у меня пепельница, я же не курю? Это было последнее, о чем я подумал, прежде чем потерять себя. Даже не заметил отсутствующих двух пальцев – мизинца и безымянного – на левой руке.       Пришел я в сознание уже в участке. Оказалось, я стукнул по голове собственную жену. Но какую еще жену? Я ведь не женат. У меня даже подружки сейчас нет! Но кольцо на пальце говорило об обратном. Почему я пришел домой пьяным? Потому что пил! Я все-таки похоронил свою старшую сестру! Что значит, какую сестру? Как это, моя единственная сестра умерла двадцать три года назад в возрасте семи лет?       В начале, естественно, я решил, что это чья-то неудачная шутка. Потом все же понял, осознал в каком я положении, особенно заметив, наконец, отсутствующие пальцы. А вспомнив свои детские увлечения фантастикой и псевдонаучными теориями, я предположил, что со мной происходит. Я путешествую по параллельным мирам, альтернативным реальностям! А вернее, из одного своего двойника в другого. И, к сожаленью, я имел глупость сразу же поделиться осенившей меня идеей. Конечно же, меня поместили в подходящее место.       От получаемых препаратов, я стал сомневаться во всем. Может, все случившееся – ложь, придуманная мною? Мой разум решил посмеяться надо мной? Но я не мог вспомнить того, о чем мне говорили, в чем пытались меня убедить. Я помнил иную жизнь.       Не знаю, что случилось, но однажды я очнулся в совершенно другой обстановке. Нет, это была психбольница. Но другая. А знаете, как я понял, что я вновь оказался в другой жизни? Отнюдь не только по обстановке. Ко мне вернулись пальцы, я был закован в смирительную рубашку и помещен в «мягкую комнату».       Я постоянно «выключался», впадал в пустоту и возвращался. Были моменты темноты и просветления. Иногда я видел, что происходит, но не мог отвечать за свое поведение, я не контролировал себя. Сначала я думал, что это из-за лекарств – они явно были другие, – но потом я разобрался. Узнал – уже не помню как – мой диагноз. Ряд медицинских терминов. Но суть одна. Расстройство личности. Даже не знаю, как я выбрался.       Но проснулся я в обветшалой квартирке. В этой-то жизни я и познакомился с тем, кто мне объяснил, как это происходит.       – Ты такой же, как я, – с горевшими глазами неожиданно как-то на улице меня поймал некто спустя год спокойной жизни в новом для меня мире. Я хотел сбежать, решив, что это какой-то безумец, но он произнес то, что привлекло мое внимание:       – Ты, как и я, «прыгаешь» из одной жизни в другую! Я вижу это!       Он понял, что попал в точку.       – «Попрыгунчик», – расплылся он в улыбке.       Так мы и познакомились.       В ближайшей кафешке, он и рассказал мне об этих «прыжках», как он их назвал. Мы говорили недолго, но он попытался ответить на все мои вопросы.       По его словам, любой выбор каждого человека создает новую альтернативную реальность. И когда кто-то из двойников умирает, его сознание распадается и сливается с другими. Тем самым погибший не умирает, а продолжает жить, как если бы его никогда не было, и он никогда не умирал. А мы с ним – все, кто как мы «прыгает», – почему-то наше сознание не распадается, а остается целым, и не сливается с двойниками, а захватывает кого-то одного из них. И с торжеством в глазах он объявил:       – Я думаю, это происходит потому, что мы очень хотим жить.       А как же другие? Жить хотят все, никто не хочет умирать. Не так ли? Ведь получается, «прыгают» тогда все. Но это не так. «Попрыгунчиков» лишь единицы.       С улыбкой он пояснил: он встречал таких, как мы, и многие из них были согласны с тем, что идет «захват». Ведь перемещается не тело, а разум. При прыжке оказываешься не в том же самом месте, где был. Не просто в другом месте. В теле другого себя. А вот почему это происходит – мнения расходятся. Он же считает, что дело в желании жить.       Конечно, его теория не идеальна, ведь «прыжки» не всегда возникают, когда ты умираешь. Некоторые «прыгают» резко и неожиданно на фоне полного благополучия. Так что лучше не стоит экспериментировать и пытаться покончить с собой, надеясь, что окажешься в новой жизни, предупредил он.       Он еще многое наговорил, но это не имело сути. Я запомнил из всего остального лишь его обещание, что я научусь распознавать эти «прыжки», когда они накатывают. Я свыкнусь с этим. От этого не избавиться. Возможно, я смогу задержаться в каком-то мире на десятки лет, забыть о «прыжках», как о страшном сне, потерять бдительность, а потом вдруг оказаться в другой жизни. А еще я смогу находить других «попрыгунчиков».       Что ж, он оказался прав. За два года, прошедшие со знакомства с ним, я «перепрыгнул» через десятки жизней, понял, как определять, что я совершил «прыжок». Я привык к этому. И познакомился еще с двумя такими же, как я. Но встречи с ними продлились недолго.       Все эти жизни, через которые прошел, я не смогу описать.       Священник. Врач. Спившийся писатель. Женатый. Разведенный. Бездетный. Богатей. Бездомный. Одинокий. С кучей детишек. Однажды я сорвал собственный концерт, а в один из следующих раз – спектакль. Бывал пилотом самолета; и, слава богу, что еще не успели взлететь! Как-то раз я очнулся на операционном столе, чтобы тут же оказаться в другом теле. Одним из промелькнувших мгновений было то, как моя старшая сестра – живая – замахнулась на меня бейсбольной битой; и боль, полученную при ударе, я принес с собой в другую жизнь, где от этой боли свалился под колеса какой-то машины. А однажды проснулся в платье, в парике и с макияжем. Когда-то узнал, что значит умирать от длительной болезни, угасать на глазах. Один из моих множественных «я» был в долгах, как в шелках, да еще подсевший на что-то. Мой разум не знал подобных веществ, а вот тело требовало дозы. Кажется, я загнулся тогда именно от ломки, если все же теория первого, встреченного мной «попрыгунчика» в какой-то мере была верной.       Одни жизни длились недели, месяцы, другие день, а то и мгновения. Я оказывался в больницах, тюрьмах, на улице, в домах. Как-то раз – в озере, и даже перед поездом.       В конце концов, через три-четыре года этих «прыжков», мне показалось, что я научился их контролировать, сдерживать и оставаться в желаемом мире, сколько захочу; и даже сам их вызывать. О, как же мне это было нужно! Я задержался в одном мире на целый год. И встретил свою будущую жену. Первую, которую я выбрал сам, а не оказался уже на ней женатым. Но наш брак продлился недолго. Она умерла. Несчастный случай. Банально, да.       И после этого я вернулся к «прыжкам». У меня появилась цель – найти ее. В одних мирах у нее уже была семья, где-то ее и вовсе не существовало. Я старался не упускать ни одной возможности начать с ней новую жизнь; но не выходило.       И вдруг однажды в очередной раз я оказался в участке, запертый за буйное поведение. А забрала меня оттуда, внеся залог, сестра. Не та, которую я хоронил (и не раз), – другая.       Близнец. Да, «прыжки» все еще могли преподносить сюрпризы.       И эта моя сестра, всем своим видом не внушавшая к себе доверия, как-то сразу просекла, что я не ее брат.       Она с легкостью приняла мое объяснение. Оказалось, несмотря на весь ее вид, она была подающим весьма большие надежды физиком или кем-то там еще. Так что все, что я от нее услышал, было: «Вот это да! Да ты ж ходячее подтверждение теории (последовало триада каких-то фамилий, которые я не запомнил и, по правде сказать, даже не пытался запомнить). Если конечно не врешь».       Она отнеслась ко мне легко, просто, заявив, что я в разы лучше ее неотесанного братца. И ей понравился этот термин – «попрыгунчик». Это был первый человек, выслушавший меня и не пожелавший при этом отправить меня на лечение. Так что, конечно, в ее мире я решил задержаться. Было весело найти близнеца.       А потом и ее.       Я вновь женился на той, на ком уже был женат. И прожил с ней в браке больше двадцати лет. Пока ей не поставили диагноз, лишивший меня ее всего за один год.       Я не помню, как прошло прощание с ней. Не помню, как вернулся домой, кто из наших детей был со мной, как долго, да и уходил ли вообще от меня.       Помню лишь мысль, что я уже слишком стар для «прыжков». Да и слишком давно я не «прыгал», чтобы сейчас у меня это вышло.       Печаль съест меня. И лучше, если это случится сейчас. Пока я сплю.       Вот оно.       Сердце остановилось...       Толчок.       И я просыпаюсь от запаха. Головокружительного, манящего и такого знакомого мне запаха блинов. Приготовленных моей драгоценной супругой. И никем другим. Я уверен.