В гостях у братьев Новаков

Во всем доме царили тишина и покой. В гостиной часы мерно отсчитывали секунды до наступления утра и показывали час тридцать ночи. На улице изредка лаял дворовый пес, когда мимо проезжали автомобили. Вроде как, все спали, но это было лишь на первый взгляд. Михаил не мог уснуть. Во-первых, от осознания того, что Люцифер не только принял его чувства, а еще и сам испытывал их. Во-вторых, его угнетало то, что он с этим самым Люцифером поссорился, а ведь все так хорошо начиналось! А обиделся-то последний на какую-то мелочь! Ну, мелочь или не мелочь, но Михаила грызла совесть, мол, извиниться надо. А гордость твердила, что младший брат сам придет первый прощения просить, и нечего ему, Мише, ходить, на коленках перед Люци ползать. После часа борьбы совести и гордости, первая одержала победу, в связи с тем, что у Люцифера гордости куда больше, чем у старшего, так что тот вряд ли первый извиняться будет. Тихонько встав с раскладушки, чтобы не разбудить Самандриэля, Михаил отправился в комнату брата. Люцифер тоже не спал. Он понимал, что поступил неправильно, вот так погорячившись. Но он же не вьючная лошадь, чтобы таскать вещи из одного угла в другой, в конце-то концов! Парень лежал на спине и смотрел в потолок, сложив руки на груди. Вдруг ночную тишину разрезал скрип двери. Быстро притворившись спящим, Люцифер закрыл глаза и прислушался. Вошедший подошел к кровати и сел на нее, под его весом матрац прогнулся. Аккуратно дотронувшись до щеки "спящего" Михаил шепнул: - Ты же не спишь?.. - то ли спросил, то ли утвердил парень, отчего младший открыл глаза. - Да вот, ходят тут всякие, трогают меня, спать не дают... Беспредел! - улыбнулся Люц. От этой улыбки Мише стало даже как-то легче прощения просить. - Слушай, Люси, прости меня, я не должен был тебя отправлять за раскладушкой, сам мог бы сходить... - Во-первых, не называй меня Люси. А, во-вторых, я еще не знаю, прощать ли тебя... - протянул младший для пущей интриги. Конечно же, он уже давно все простил, ну надо ведь помучить старшенького! - А если так... - Михаил нагнулся и поцеловал Люцифера в уголок губ. Тот улыбнулся и притянул брата полностью к себе, углубляя поцелуй. Они не отрывались друг от друга минуты две. Когда воздуха в легких уже стало катастрофически не хватать, Миша выпрямился и спросил: - Так я прощен? - Дал же Бог брата-идиота, конечно прощен! Может, приляжешь? - Люцифер подвинулся, освобождая место на кровати. Старший лег на освободившееся пространство и обнял Люца. Так они лежали и наслаждались обществом друг друга недолго. Вплоть до того момента, пока тишину не прервал младший: - Михаил... А знаешь, что я тебе расскажу... - Что же? - посмотрел на свою любовь парень. - А ты знал, что я хочу есть? - Подозревал, что это ты по ночам колбасу трескаешь. Смотри, как бы к двадцати годам тебя не разнесло, и ты в дверные проемы не перестал входить! - рассмеялся Миша, но получив толчок в бок, добавил, - не волнуйся, я буду любить тебя и таким, - он поднялся и отправился на кухню вместе с Люцифером.

***

Габриэль все же решил спать. То есть, в частности, не спать, а просто лежать на кровати. А рядом Сэм упорно пытался уснуть, но попытки его были тщетны. Если бы Гейб не начал весьма неожиданный разговор, то Винчестер так и ворочался бы. - Вот скажи мне, Сэм, как ты относишься к однополым отношениям? - А к чему этот вопрос? - сказать, что Сэм был удивлен, то это значит ничего не сказать. Сэм был в ауте от данного вопроса. - Просто интересно, вот я совершенно нейтрально отношусь к геям, а ты? - повернулся лицом к другу Габриэль. - Ну, я тоже нейтрально... - А что бы ты делал, если скажем, тебе в любви признался парень? - Эм... Ну, смотря, кто это сделал. Вот если бы это был человек, который мне не нравится - я бы отказался от его слов, а вот если этот человек мне нравится... Я бы подумал наверно... - А вот ты скажи, я тебе нравлюсь? - Ох, ты... Ну да, ты мне нравишься... - тихо сказал Сэм и почти с головой зарылся в одеяло, в попытках скрыть свои покрасневшие от смущения скулы. - И вот что ты будешь делать, если я скажу, что люблю тебя? - Гейб чуть придвинулся к Винчестеру-младшему. - Подумаю... - глухо отозвался тот. - Надеюсь, это поможет в раздумьях... - Габриэль совсем вплотную приблизился к Сэму и последний мог чувствовать дыхание старшего. Застыв в таком положении, один решал, как ему поступить, второй лишь предполагал, что может произойти. Предположения подтвердились. Аккуратно дотронувшись до губ Винчестера своими, Новак не стал углублять поцелуй. Сэм же сначала удивился и только потом понял, что ему даже нравится, но он был настолько удивлен, что оцепенел и просто продолжал изумленно хлопать ресницами, никак не отвечая на старания Габриэля. Тот уже начал думать, что Сэму не нравится, но из-за своей скромности он не отталкивает его, потому и поспешил отстраниться, виня себя в поспешности. Почувствовав, что Гейб отстраняется, Винчестер потянулся за ним и стал цветом походить на спелую вишню. Новак был на седьмом небе от счастья, когда Сэм не захотел отрываться от него. Обняв того за талию, Габриэль решил углубить поцелуй. Они углубили. Язык старшего исследовал рот парня: прошелся по зубам, затем дальше, по небу, а потом встретился с чужим языком. Мальчики целовались хоть и неумело, зато с должной любовью и заботой. Они упивались друг другом. В этот момент Сэм понял, что полюбил Габриэля. Полюбил давно, но пытался скрыть свои чувства. Спрятать за семью печатями в самой глубине души. То ли просто не понимал, что чувствует. В любом случае, они разобрались в своих отношениях. Да, не до конца, да, им многое надо будет обсудить. Но это может и подождать до утра. Сейчас же они не могли оторваться друг от друга, как два изголодавшихся любовника, которые не виделись много лет. Наконец оторвавшись, Габриэль обнял Сэма так сильно, как только мог и сплел их пальцы вместе. Они лежали в молчании, но это молчание не было угнетающим, нет. Но решив, что надо что-то сказать, Сэм начал: - Итак, что теперь? Габриэль лениво открыл глаза и серьезно посмотрел на Винчестера: - Ты же хотел думать, вот и думай, чего хотелось бы тебе. Я мог бы навсегда оставить тебя в покое, не приближался бы к тебе, но жил с разбитым сердцем. А мог бы быть всегда рядом, целовать тебя... Тебе решать, Сэмми... - мягко произнес он, вдыхая запах Винчестера. Пах он мятой и тропическими фруктами. Да уж, Сэм, странный у тебя выбор геля для душа, но все же этот запах... Такой приятный, такой родной. - Знаешь, первый вариант звучит заманчиво... Но я все-таки выберу второй, - улыбнулся Сэм и чмокнул друга в губы. Вот уже второй раз за ночь, Габриэль был счастливее всех людей на планете. Сейчас для того чтобы он начал писать кипятком не хватало только... - Ты куда? - спросил Сэм, когда Гейб резко встал и направился в сторону выхода из комнаты. - На кухню, за сладким, пойдешь со мной? - Давай... Мальчики встали в кровати и, тихо открыв дверь, отправились на кухню, где уже сидели старшие Новаки. Те решили свет не включать, просто не хотелось. Сделав себе бутербродов, они сидели за столом и переговаривались, чтобы сильно не нарушать тишину. Когда около холодильника появились фигуры Габриэля и Сэма, Люцифер решил действовать, пока их не заметили. - Жрем, значит, по ночам! Вот кто все продукты истребляет! А ты, Михаил, на меня грешил! - громко крикнул второй Новак по счету, отчего Габриэль подпрыгнул, с оглушительным хлопком закрыв холодильник, схватился за то место, где предположительно у него было сердце. Ну, чуть ниже, на желудок, но метил-то он явно на сердце. Сэм же заметил и Люцифера, и Михаила, но предупредить друга не успел. Теперь вместе с Люцифером, если не сгибался пополам от смеха, то просто хихикал в кулак. Обиженно глянув на брата, Габриэль продолжил поиски торта, попутно проклиная Люца всеми известными ему ругательствами. Наконец, он нашел свою радость и, вместе с Винчестером, уселся рядом с братьями, после чего дал Люциферу подзатыльник. Тот только больше начал смеяться, но его осудил своим самым строгим взглядом Михаил. Так и начались ночные посиделки...

***

Кастиэль не мог уснуть. Переворачивался с одного бока на другой. Так один час, затем второй, теперь пошел и третий. Причиной бессонницы являлся рядом лежащий Дин Винчестер. Не то что бы Кас винил в этом друга, просто было довольно непривычно спать с кем-то в одной кровати, а тут еще этим кем-то был друг, ныне возлюбленный. Кстати, этот самый возлюбленный тоже не спал. Только Дин не Кас - он не ворочается с бока на бок, а лишь лежит на спине с закрытыми глазами. Винчестер только подозревал, что друг не спит. Нет, ну мало ли, вдруг человек во сне много барахтается? Ну, или, вдруг снится что-то такое, отчего Кастиэль много ворочается? Все-таки Дин был бы не Дином, если не проверил состояние лучшего друга. - Кас, ты спишь? - тихо, едва слышно, произнес Винчестер. Каким-то чудом он был услышан. По началу, Новак хотел притвориться спящим, - перестал ворочаться, затаил дыхание и напрягся всем телом. Надо сказать, что у него получилось, но когда Кас услышал разочарованный вздох Дина, то решил открыть свой режим бодрствования. - Нет, - на грани слышимости ответил он. Но опять-таки чудом, Дин услышал. Тогда им пришлось повернуться друг к другу лицом. Как только они устроились удобнее, Винчестер начал пялиться на друга. Вот прямо неприлично пялиться. Смотрел в глаза, затем на губы и на лицо в общем. Потом взгляд упал на тонкие руки, лежащие поверх одеяла. В комнате было достаточно жарко, поэтому Кастиэль вытащил ногу и положил ее на край кровати, там, где было хоть чуть-чуть прохладнее. Дин уставился и на эту ногу. Смотрел он так, будто бы искал изъян, что-то, что было неровным, неправильным или не на своем месте. Но, как таковых, изъянов он в Касе не нашел. Для Дина, Новак являлся идеальным: черные, как смоль, волосы, голубые глаза, чуть бледнее обычного губы, тонкие руки, спортивное телосложение. Если бы Кастиэль хотел, то мог бы спокойно заниматься спортом, бегом там, легкой атлетикой может... Но нет, его это не интересовало, и поэтому он тонул в морях книг и дополнительных занятиях по биологии и физике. "Странный малый"- подумал про себя Винчестер, как только познакомился с Касом два года назад. Но это не помешало их дружбе. Они идеально дополняют друг друга. Кастиэль помогает Винчестеру с учебой, а Дин в свою очередь защищает Новака от хулиганов и школьных задир. Они идеальный тандем. Все без исключения говорят про них, мол, Винчестер сила, а Новак мозги. Впрочем, так оно и было, никто не жаловался, всех все устраивало. Дин настолько привязался к Кастиэлю, что теперь жизнь без последнего кажется скучной, серой, да и вообще лишенной всех радостей. Они всегда вместе: в школе на уроках сидят за одной партой, даже если учитель их рассадил. Преподаватели привыкли к этой неразлучной парочке. С Винчестером спорить бесполезно, упрямый ведь. Если Кастиэль сидит тихо, то Дин начнет с учителем препираться, хоть выгоняй с урока и веди к директору, но Винчестер от друга никуда не отсядет. На переменах и в столовой они тоже вместе. Что-то рассказывают друг другу, смеются. Иногда к ним присоединяются их друзья: Джо, Чарли, Бенни, Ханна, Чак и, конечно же, Сэм с Габриэлем. Вот так и живут Кастиэль Новак и Дин Винчестер. Совсем недавно, буквально только что, Дин заметил за собой, что как-то странно смотрит на своего лучшего друга. Заметил, что временами, стоит посмотреть в глаза Касу, он тонет в их синеве. Глаза Кастиэля - это личное голубое небо Винчестера, ну, или синее море. Он готов целую вечность, не отрываясь, смотреть в эти голубые омуты, да и вообще на всего Кастиэля. Вдруг, совершенно неожиданно, у Дина появилась острая необходимость того, чтобы Кас принадлежал только ему и никому больше. Для Винчестера это было странно осознавать, но, кажется, он влюбился. О Кастиэле можно было сказать все то же самое. Он готов продать душу лишь бы знать, что сейчас Дин его, проводит время с ним, а не с какой-нибудь блондинкой со смазливым личиком. Он хотел знать, что эти прекрасные зеленые глаза, которые так внимательно сейчас изучают его, смотрят так исключительно на него, Каса. Новак любил зелень глаз Винчестера. Любил, когда бескрайние зеленые поля или же цвет самых дорогих изумрудов, светятся радостью, счастьем. Трудно сказать, когда именно Кас влюбился в друга. Может тогда, когда Дин, на день рождение Кастиэля, подговорил всех одноклассников прикрыть их, а сам взял именинника, сбежал с уроков вместе с Касом и сводил того в кино, а потом в кафе-мороженое? А может тогда, когда Кас заболел, а Дин разговаривал с ним по телефону везде, даже на уроках. Спрашивал самочувствие больного и вообще болтал обо всем на свете и одновременно ни о чем. Как бы Новак не просил друга идти заниматься учебой и своими делами, Винчестер был не приклонен, начинал ворчать и с удвоенной силой болтал с Касом. Конечно, его оставили после уроков в наказание, но Дин все равно был собой доволен. Невозможно сказать, когда влюбился Кастиэль. Ведь любовь, штука интересная. Появляется она постепенно и так не заметно. Зато просто обожает в определенный момент свалиться на человека огромным комком, как снег на голову. Кас ненавидел себя за то, как поступает с Дином. У него было не так много друзей, но он точно знает, что хорошие друзья никогда не влюбляются в других друзей. Но мог ли Кастиэль знать, что не один в этой комнате влюблен?