Ты должен мне деньги, Томлинсон

Рождение малышки Томлинсон повлияло на многое в этой небольшой компании, где почти каждый терял доверие друг другу. Теперь, когда у Томмо есть маленькая дочка, о которой он будет всегда заботиться, все стало… еще сложнее. Пенелопа и Найл тут же сбежали вместе с заветным чеком от Луи по магазинам. Конечно, это была прихоть девушки, а Найл, словно ее верный пес, помчался за ней, повиливая своим пушистым хвостиком. Луи попросил друзей остаться, но никто не понимал, для чего именно, потому что оправдания юного отца были слишком странными: — Она будет рада вас видеть, — проговорил он нежно, еле заметно улыбнувшись. Казалось бы, слова самые обычные, но это было как-то слишком наигранно, а Луи славился своим умением запудрить другому мозги. Теперь же это получалось ну очень плохо. Он нервничал, пока ждал, когда роженицу переведут в палату. Все время ходил из угла в угол, нервно переминая пальцы в кулаке — он мечтал ударить что-нибудь, чтобы напряжение ушло, но не мог сделать этого при ней. Элеонор. Он всегда хотел казаться в ее глазах лучше, чем он есть на самом деле. — Мы можем и позже зайти, — предложил Гарри и, встав с место, протер о джинсы вспотевшие ладони. Гарри был уверен, что кого-кого, а его Луи здесь видеть точно не хочет. Особенно если он держит руку его бывшей девушки. — Останься, — грозно прорычал Томлинсон и сурово посмотрел на друга. Тот тут же упал обратно на стул и приобнял Эль, которой наскучило сидеть тут. Она молчала и просто смотрела по сторонам, все думая, что же ее сюда привело на самом деле? Когда же всех впустили в палату, ребята по очереди подошли к Шарлотте, обняли ее и искренне поздравили за новое счастье. Не подошел лишь Луи, который стоял у колыбели ребенка и с широкой, чуть глуповатой улыбкой смотрел на маленькое, просто крохотное чудо. Неуверенно дотронулся краев изгороди, а девочка чуть встрепенулась, но продолжила мирно сопеть. — Тише, — прошептал Луи, с изумлением и восторгом смотря на свою дочь, — папа тут, — голос отдал хрипотой. Он сдерживал свои эмоции — он был счастлив. Он так и не подошел к своей жене, так и не обнял ее, не поздравил, просто сел на край ее кровати, молча, не говоря ничего, поддерживая на руках малышку, что так яро плакала, прося мамину грудь. Все ушли, поздравив и поглядев на девочки. Осталась лишь семья Томлинсон. — У нее твой нос, — первые слова произнесла Шарлотта. — Она прекрасна, — ответил Томмо, накрыв ладонью свободную руку Чарли. Семья объединена, могли бы подумать, но Луи любил свою дочь, был благодарен за нее Шарлотте, а любить ее всем сердцем все еще не мог. Что-то ему не позволяло это делать. Возможно, это та самая девушка с каштановыми волосами, которая стояла позади всех, пока те обнимали и поздравляли Чарли. Хотя, почему «возможно»? Так оно и было. — Как назовем? — улыбаясь, спросила девушка, глядя на младенца. — Я думал над этим, — тут же взбодрился Луи и устроился поудобнее на краю кровати. — Как тебе: Присцилла Элеонор Томлинсон? — воодушевленно произнес, проводя линию в воздухе рукой. — Звучит? — его глаза сияли голубым, что не раз говорило о его счастье. Девушка тут же спрятала улыбку за грозным выражением лица, даже озлобленным. Медленно перевела взгляд на Луи, стиснув челюсть от злости. — Присцилла Элеонор Томлинсон? Серьезно? — срываясь на крик, пропищала девушка, но это вызвало лишь смех у Луи, а смотрел он не на жену, а на ребенка. — Вполне, — непринужденно ответил, чуть поцокав малышке, что уже собиралась плакать из-за криков матери. — И тебе следует быть тише, — предупредил. — Присцилла Элеонор Томлинсон? — повторила Шарлотта тише, но гнева не убавилось. — Как собаку и твою бывшую? — Где ты видела собак по имени Присцилла? — прыснул Томмо, продолжая улыбаться. — Я никогда не позволю тебе обречь моего ребенка на это ужасное имя! — все еще старалась говорить тише. — Нашего ребенка, — поправил парень. — И ты действительно думаешь, что у тебя есть выбор? — смеясь, заметил Луи и, встав на ноги, прошагал к окну. — Я ее мать! — все же крикнула девушка, заставив ребенка плакать. — И круто с этой ролью справляешься, — просарказмил Луи и подошел к девочке, чтобы взять ее на руки. Шарлота отдала ребенка просто потому, что хотела иметь больше возможности устроить ему истерику и скандал насчет такого дурацкого выбора имени. — Я согласна на Присциллу, но никакой Элеонор, — твердо произнесла, встав на ноги и надев мягкие тапочки. — А по-моему звучит, — пожал плечами, покачивая малышку. — Джоанна, — положив руки на бедра, предложила Чарли. — В честь твоей матери. Она будет рада. Тоже значимая женщина для тебя. Но не Элеонор! — грозила мать, уже закипая от злости. Как он посмел?! Она же его жена, а он так просто предлагает назвать ребенка, которого она вынашивала девять месяцев, которого рожала несколько часов, в честь бывшей, которую он до сих пор не может забыть. Ревность кипела в венах, а его безразличность на ее состояние просто подливала масло в ее огонь. Он спокойно шагал по палате, качая ребенка, но совершенно не обращал внимания на озлобленность Шарлотты. Когда малышка уснула на его руках, он нежно положил ее на кровать и встал напротив жены. Провел руками по ее волосам, прекрасно зная, что ее всегда успокаивает и заставляет заткнуться, как бы грубо это не звучало. Ее дыхание ту же перехватило, и она стыдливо опустила голову вниз, чтобы не видеть его голубых глаз. — Джоанна тоже подойдет, — прошептал и, уверенно обхватив ее шею ладонями, поднял ее голову, чтобы видеть свет ее карих глаз. Поцеловал в лоб, прикрыв от столь чувственного момента глаза, и обнял ее, крепко прижав к себе. Все, что тревожило его сейчас — вопрос: почему он не может полюбить ее?

***

Гарри и Эль сидели за телевизором на полу. Они часто так сидели, обнимая друг друга. Элеонор смеялась над глупой передачей, а Гарри все никак не мог найти их смешными. Думал о чем-то более важном, чем ситком, которому нет начала и конца. Все время смотрел на телефон, лежащий рядом с его ногой, на полу. Разрывался от мыслей: звонить Пенни или нет? Он хотел, но боялся, что Элеонор подумает что-то очень нехорошее, чему придется искать логическое объяснение. Он даже не думал о простом: «забочусь о сестре», но думал о возможной ревности своей девушки. — Звони ты уже! — выпалила Эль, выключив к черту телевизор. — Весь вечер пялишься на этот дисплей. Звони! Гарри лишь широко улыбнулся тому, как она все хорошо понимает. Она никогда не осуждала его. Это в ней он и ценил. Она никогда никого не осуждает. Даже Луи, как бы странно это не было. Она ненавидела его за измену, злилась за ложь, но не осуждала. Понимала, что он делал это для ребенка. — О чем ты? — лишь спросил Стайлс, притянув ее за талию к себе и оставив еле заметный след губ на плече. Улыбался, словно ничего не произошло. Словно не вернулась девушка, от которой некогда был без ума. — Пенелопа, — совершенно серьезно ответила Эль, — я волнуюсь за нее. У кого она будет ночевать? — Ты волнуешься за Пенни? — удивился Гарри. Нет, но она волновалась за Гарри, поэтому ответила: — Конечно! Она твоя сестра, Гарри, это нормально беспокоиться о близких, — провела рукой по вороту его рубашки к застегнутой пуговице — желала расстегнуть ее. — Даже если… — Даже если! — быстро прервала девушка, понимая, что он хочется затронуть их связь. Еще шире улыбнувшись, он подхватил телефон и быстро набрал номер сестры, попутно поцеловал свою девушку и встал с пола, чтобы идти на балкон и поговорить с Пенни. Шли гудки, а сердце уже разрывало грудь парня от волнения. — Сестры поп-звезд не берут трубку! Они бухают на выигранные деньги! — с криком ответила девушка, от чего Гарри тут же убрал телефон от уха. По голосу Пенни. Номер тоже верный — Гарри проверил несколько раз. Затем вновь приложив телефон к уху, прислушался. Фоном он слышал слишком много шума и очень громкую музыку. — Блять, ты даже сутки тут не пробыла, а уже в клубе? — проорал Стайлс, сжимая в ярости корпус телефона. — Ты мне не отец! — с презрением произнесла Пенелопа еле связно. — Да ты в дерьмо! — с отвращением сморщив нос, проорал парень. — Адрес, я приеду за тобой. — Ну-у, — протянула девушка, оглянув клуб, — тут много людей. А во-он там Луи и Найл танцуют макарену, — смеясь, добавила. — Тебя не позвали отпраздновать др Присциллы? — Кого? — Присцилла. Бэби-Томмо, — икнула. Глаза закрывались, а музыка уже давила. Ее тошнило, но она игнорировала это. Слушала с восторгом его встревоженный голос. — Забери меня, — голос тут же стал умоляющим и пугливым. Гарри с недоумением оглянулся по сторонам и увидел через большое панорамное окно Элеонор, что укутавшись в плед, сидела и со скучающим видом переключала каналы. — Адрес, — потребовал. В клубе собрались почти все. Не было, разве что, Лиама, который вымаливал прощения у Софи за пропущенные звонки. В остальном же парни не отказывали себе ни в чем и с размахом праздновали рождение дочери Луи Томлинсона. Весь интернет давно заполонили пьяные фото парней, а верные фанаты орудовали в твиттере, фейсбуке и инстаграмме, умиляясь с их бухих рож. Гарри ехал в машине, стараясь смотреть и на дорогу и на ленту в твиттере. Читал все, что есть, чтобы быть готовым ко всему. Но думал лишь о том, что зря это делает, ибо каждое новое фото будило в нем стыд за то, что творят его друзья. Луи стоял рядом с какой-то девушкой, нежно приобнимая ее за талию, на одном из фото. Найл прошелся по коктейлям, это ясно видно по фото его около барного столика. А Зейн стоял позади, обсуждая что-то со своими знакомыми.

«Когда-нибудь я хочу быть там!» «Господи, даже пьяные они такие милые павлджывд» «Бож, а где Гарри? Где же мамочка малышки Стайлинсон?» «Лиам уже давно набухался и спит под барным столом, хохо» «Гарри все еще не оправился после родов. Расходимся, пасаны» «Папочка Пейно стыдится своих деток? Нехорошо, пап!»

Какой только бред не читал Гарри, пока ехал к клубу. При входе его тут же впустили, как было и всегда. Все-таки сам Гарри Стайлс. Его популярность часто играла ему на руку. Он протискивался через потных и вонючих танцующих людей, все время проводя взглядом по танцполу в поисках Пенни, но увидел первым Луи, который почему-то не пригласил его. — Стайлс! — расправив руки, встретил его друг. — Я тебе звонил, а ты трубку не берешь. — Ты не звонил мне, Луи, — быстро ответил, убрав тянущиеся к объятиям руки молодого отца. — Как это? — достал телефон и показал журнал звонков. Действительно, звонил, но звонил на старый номер, которым Стайлс давно не пользуется. Еще со дня, как уехала Пенелопа. — Оу, — протянул Луи, осознав свою ошибку. — Все время забываю стереть его. — Ничего, друг, — похлопав по плечу Томмо, ответил и оставил его, вновь поздравив. Он искал Пенни везде, а сам вспоминал тот день, когда ему пришлось выручать ее с этим ДТП. Улыбка проскользнула на лице, а сердце наполнилось чем-то теплым и светлым. Чем-то таким, что он уже не чувствовал давно. Он любил ее и любит до сих пор, но он не может позволить себе быть слабым и поддаться своим чувствам. Она сидела у барного столика, придерживая тяжелую голову, а заметив Гарри, выпрямилась и помахала рукой, глупо улыбаясь и все время икая. — Говорил ведь, не умеешь — не пей! — проворчал Стайлс и поднял ее на руки, потому что стоять она сама уж точно не могла. — А ты никогда не брал меня на руки, — грустно заметила Пенни, обхватив его шею руками. — Неужто? — просто ответил и потащил ее к выходу. У входа в клуб красовались папарацци, что, прознав про праздник 1/4 группы, роем примчались к их излюбленному клубу. Заметив Гарри, тут же окружили кудрявого, который опять забыл про охрану. Попросил вышибал помочь. Те растолкали назойливый мух с их камерами и провели путь к машине Гарри. Парень слышал странные вопросы, к которым он уже давно привык, из ряда: — Гарри, кто эта девушка? — Как назвали ребенка? — Правда ли, что и вы с Эль собираетесь завести ребенка? Последнее явно было бредовой шуткой. Промолчав на все вопросы, он просто сел за водительское и, отдав купюру вышибале, что так удачно помог, поехал домой. Пенелопа спала на задних, а он все время смотрел в зеркало и улыбался тому, что она вернулась. Сама вернулась. Значит, он не нарушил обещание. Значит, он может еще чуть-чуть побыть с ней. С его Пенелопой, которая так любит бесить его…