Ты должен мне деньги, Томлинсон

POV Найл Хоран

«Где Гарри?» Все, что она спросила: «Где Гарри?». Не «Найл, что это за голоса у тебя на фоне?», не «Найл, ты звонил? Переживал?», а просто «Где Гарри?». Сказать, насколько обидно? Простите, даже описать это просто невозможно. Но, тем не менее, я был жутко рад услышать ее голос, который наконец-то успокоил меня после многочисленных пропущенных звонков и безвестия. Я переживал за нее больше, чем переживал за кого-либо, потому что прекрасно знал, что она способна абсолютно на все. И я бы совершенно не удивился, если бы она все это время шлялась по неизвестному ей городу в одном белье. Вот честно, вообще бы не удивился. Но она сообщила, что просто потеряла телефон в квартире. Что везде бардак, а телефон на беззвучном режиме, и что ей тупо было в лом убираться, чтобы найти его. ― Не могу поверить, что я истратил столько нервов из-за обычного бардака, ― тяжело вздохнул, жестом отпустив девушек в приват-комнате. Пенелопа осмеялась моей реплике, но в ее смехе я заметил что-то грустное. Спрашивать об этом не стал, потому что я прекрасно знал, как она не любит, когда ей лезут в душу. Она бы снова отшутилась, как привыкла это делать всегда. Я не хочу вновь слышать ее саркастические фразочки, которыми она отмахивается от серьезного разговора. ― Вы в борделе, да? ― спросила тихо. ― Нет, ― твердо ответил. Это действительно не было борделем ― просто клуб, в котором практикуют секс. Тут за него не платят, как в борделе. Тут тупо получают удовольствие. ― Я слышала голоса баб, их ехидный смешок. ― Мы в клубе… ― Слишком тихо для клуба. В клубе всегда играет громкая музыка. ― Мы в особенном клубе. ― В каком? ― Пенни! ― прикрикнул, чтобы она прекратила этот дурацкий допрос, но тут же продолжил, снизив тон: ― Это просто клуб, где мы пьем свежий английский чай… ― соврал. ― Английский чай? ― удивилась она. ― Вы живете в Англии, но летите в Нью-Йорк, чтобы выпить чая??? ― Ну-у, ― протянул, ― а почему нет? ― С вами Луи! ― прокричала в трубку. ― Думаешь, я поверю, что вы там тупо чай пьете, когда с вами этот… ― Эй, аккуратнее со словами, ― предостерег. ― Дружище, ― выдохнула, ― возвращайся, а? ― С Гарри? ― Хоть как. Ты будешь первым и единственным Хатико, который дождался. Она быстро сбросила вызов, а я вообще не понял, что это была за аллегория и причем тут этот песик из фильма? Она прибегала к приколу о Хатико, когда дело касалось разговора по душам, но, зная ее, я мог с точностью сказать, что она не собирается сейчас изливать мне душу. Но я все же набрал номер авиакассы, чтобы заказать билет обратно до Лондона, попутно выходя из этой чертовой приват-комнаты, из-за которой я чуть не упал на несколько уровней в борьбе за ее маленькое сердечко. Выйдя из комнаты, я помчался искать остальных ребят, но никого не нашел, поэтому позвонил Лиаму, который точно не был тут, а значит не был занят эм… сексом. Да, будем называть все своими именами. ― Я улетаю обратно, ― сразу ответил парень. Я даже слова сказать не успел. ― Не буду я в этом участвовать, так Томмо и передай. ― Э-эм, ― неловко протянул. ― Я вообще-то не по этому поводу. ― А что тогда? ― Я тоже хочу лететь обратно. Ты когда летишь? ― Прямо сейчас. Забираю наш самолет. ― Приостанови пилота, скоро подъеду. Уже в самолете мы просто сидели с ним, молча наблюдая за облаками. Он казался каким-то не таким. Словно что-то у него произошло. А когда у него что-то происходило, он пил или курил. Сейчас же он делал и то, и то сразу, что означало, что произошло что-то очень плохое. Спрашивать было жутко неудобно, поэтому я все колебался, то пытаясь что-то спросить, то закрывая стыдливо рот. В общем, я тупо не мог найти слов, чтобы начать с ним общение. Глупая ситуация, учитывая то, что мы с ним работаем уже больше пяти лет. ― Нормально у меня все! ― огрызнулся Лиам, когда все-таки заметил, что я уже просто начинаю нервничать из-за того, что не могу найти правильного вопроса. ― Просто устал. ― Поэтому пьешь? ― зачем? Найл, зачем ты это сказал? Он медленно повернулся ко мне лицом, грозно уставившись на меня. А теперь смотрите: «Я пью тогда, когда я хочу пить! И ты не можешь меня судить из-за этого! Никто не может!» ― Я пью тогда, когда я хочу пить! Ты не можешь меня судить! Никто не может меня судить! ― свирепо прокричал. Ладно, есть погрешность. Он мог говорить все, но не говорил, потому что всегда считал, что сам справится со своими проблемами. Ему было тяжело, но он всегда справлялся сам. Никогда не обращался за помощью к другим. Никогда. Поэтому его прозвали «Папочкой группы». Не по тому, что он там самый правильный из нас, нет. Потому что он сам всегда со всем справляется. А когда нужна помощь нам, всегда приходит с правильным советом. Сейчас же он казался совершенно подавленным. Я не знал, почему. Мне бы хотелось знать, но я не мог спросить. Он бы опять послал. ― А ты чего летишь обратно? Шлюхи рожей не вышли? ― Ха-ха, ― прыснул в ответ. ― Пенелопа звонила. ― И ты полетел к ней на крыльях любви? О-оу, как мило, ― все не унимался он. ― Что случилось? ― не выдержав напряжения, спросил я, после чего он тут же спрятал улыбку. Вновь глотнув из стакана, он уставился в окно и просто смотрел за темным небом. ― Ничего, ― пожал плечами. ― Просто подумал, не будь я в этом бой-бэнде, были бы у меня те, кто есть у меня сейчас? ― Ты о Соф? ― Обо всех, Найл. Где гарантия того, что все дружат с тобой по тому, что ты ― это ты ― просто человек с харизмой, а не из-за того, что ты очень популярен и имеешь кучу денег, огромную фан-базу, гастроли по всему миру. Ты задумывался над этим? ― Никогда. Я просто наслаждаюсь жизнью. Весь остальной полет мы молча сидели на своих креслах. Пейн уснул ближе к полуночи, уже очень сильно набухавшись. Видимо, придется охране сопроводить его не только до дома, но и до кровати. А я не мог уснуть. Все думал о том, как же все-таки я влюблен в эту сумасшедшую девочку ― сестру одного из лучших друзей. А как у меня забилось сердце, когда пришло от нее смс? Словно тебя ударили электрошокером. Я бы всегда подвергался пыткам этим чертовым элекрошокером, лишь чтобы видеть от нее смс, звонки, ее звонкий и совершенно беззаботный смех:

«Через сколько будешь?» «Уже через полчаса посадка в аэропорту. А что?» «Одиноко :(» «Я скоро приду и скрашу твое безделие :)» «Ты знал, что если говорить одно слово много раз ― оно теряет смысл?» «И на каком слове ты это испытала?» «Сука» «Кто сука?» «Нет, слово, которое я испытала ― «сука»» «Ахахах, а почему именно оно?» «Потому что все вокруг меня ― суки» «Например?» «Гарри» / «Луи» / «Элеонор» «А я?» «Ты мой дружище хх» «Я тоже сука?» «Нет» «Но я же вхожу в круг тех, кто обитает вокруг тебя?» «Да» «Получается, что я тоже сука?» «Получается, да» «Ха, ну, спасибо» «Ахаха, не обижайся. Мир состоит из миллиона сук. Ты просто не оказался исключением. Разве что…» «Разве что…?» «Разве что ты сука, с которым реально круто общаться. Ты мой лучший друг, Найл» «Это не то, кем я хочу быть для тебя»

Ответа не последовало, поэтому я вновь написал:

«Зачем тогда мучаешь меня?»

Ответ пришел почти сразу:

«Ты ведь сам хочешь, чтобы я тебя мучила. Разве не так?!» «Если это означает, что я буду рядом с тобой ― так»

После приземления, охрана как можно незаметнее оттащила Лиама к машине, чтобы отвезти его домой. Бедняха. Боже, его просто будут пилить, когда он очухается. И я сейчас не только Софи имею в виду, но и его любимого телохранителя Падди, который просто не сможет не вставить лишнее слово. Я быстро сел на свою машину, которую притащил мне Марк, и поехал к Пенелопе. Я так жутко волновался, как никогда не волновался в жизни. Хотя вру. Первое прослушивание на проекте было куда более напряженным. Она была дома совершенно одна, что меня не могло удивить, потому что я знал, где Гарри. Открыв дверь, она престала передо мной в большой рубашке Гарри со странным орнаментом и в теплых вязанных гольфах. Это было таким странным сочетанием вещей, но на ней это смотрелось так сексапильно, что я на мгновение прикусил нижнюю губу, напомнив себе, что приехал я сюда совсем не для этого. ― Хатико прибыл, ― отшутился, на что она широко улыбнулась и потянулась ко мне с объятиями. ― А я жива, ― усмехнулась. Я не понял прикола, если честно, но все равно сделал вид, что мне весело, еще шире улыбнувшись. Проведя меня на кухню, она налила мне чая. ― Что-то со мной не так, Найл, ― сразу перешла к разговору. Не может быть! Она серьезно настроена на разговор по душам? То, чего я от нее никогда не мог получить? ― Что? ― встревожился, потянувшись к нарезанным фруктам. ― Я стала слабой, немощной, куда-то пропали мои привычные выходки. Я не знаю, что происходит, но мне это не нравится. ― Любовь? ― предположил, откусив еще один кусочек клубники. ― Кого ты сейчас имеешь в виду? ― насторожено оглянулась на меня, наливая чая. Я чуть опешил, не сразу поняв сути вопроса, но как только до меня дошло, я тут же встрепенулся и оглянулся по сторонам, продемонстрировав тем самым то, что я совсем не то имел в виду. ― Нет-нет, ― поправил ее я. ― Я не себя имел в виду. Гарри. ― Я его… в общем, это началось значительно раньше, чем эти странные перемены в моем характере. ― Ты не можешь сказать это слово? ― пропустив все мимо ушей, я обратил внимание лишь на то, что она так и не произнесла слов «люблю», «любовь», «любить». Любое из коренных слов. Она никогда их не произносила. Я тут же прокрутил в голове моменты с ней, чтобы вспомнить хотя бы один раз, когда она говорила что-то связанное с любовью, но не вспомнил ни одного из случаев. ― Любовь, Пенни, скажи это слово. ― Отвянь, ― махнула в сторону, отложив чайник и протянув мне чашку. ― Где он? ― спросила, сев напротив. ― Он ведь летел с тобой? ― Ну, да. ― Тогда почему ты тут, а его здесь нет? ― Потому что ты позвонила мне, а не ему. ― Я и ему звонила, он трубку не взял. Где он?! ― настаивала на ответе, а я пытался придумать хоть что-то ― любое предложение, в котором нет слов: «секс», «клуб», «девушки» и «Луи Томлисон». ― Э-эм, ― тянул время как мог, но она сурово смотрела на меня, ожидая ответа. ― Можно еще клубнички? ― протянул ей пустую миску и широко улыбнулся ака «Я дебил, но я с миром». Она строго покачала головой, отняв у меня эту тупую миску, и просто смотрела четко на меня, все ожидая, когда я наконец-то скажу, где шляется эта кудрявая дылда-переросток, из-за которого я сижу тут и тупо краснею при виде нее. Я старался не смотреть ей в глаза ― считал, что стоит только увидеть ее взгляд, как я выпалю всю правду махом. И тогда мне влетит не только от Гарри, но и от нее, потому что под ее горячей рукой сейчас стою только я, а не он. Следовательно, вся злость и ярость сорвется именно на мне. Шикарно. Я идиот. Потому что не выдержал ее напора и посмотрел ей в глаза ― в эти светло-карие глаза, так круто сочетающиеся с ее светло-русым цветом волос. Я мог только представлять, с какой дебильной улыбкой я пялюсь на нее, но я уже ничего не мог с собой поделать ― я просто смотрел в ее глаза, уже забыв о том вопросе, который она у меня спрашивала. Она что-то говорила ― я не вникал в это. Все в голове перемещалась и я резко почувствовал острую необходимость сказать ей то, о чем бы никогда не сказал при любых других обстоятельствах. Я чувствовал необходимость сказать... И я сказал: ― Я люблю тебя, ― сорвалось с губ, после чего я тут же пришел в себя и ударил себя по губам, захлопнув болтливую пасть. А она… она широко раскрыла глаза и просто смотрела на меня, открыв в шоке рот. Долго не могла прийти в себя, пока я не решился снова заговорить: ― Я не… ― Ты знаешь, где дверь, ― грубо перебила она меня. ― Пенелопа, ― вскочил с места, чтобы все объяснить. ― Не нужно притворяться, что ты не знала, ― усугублял ситуацию еще больше, за что корил себя. ― ТЫ ЗНАЕШЬ, ГДЕ ДВЕРЬ! ― Пенелопа, ― пытался я, но она силой выволокла меня к входной. Если бы я сопротивлялся, у нее не хватило бы сил, но я шел ровно туда, куда она меня вела. ― Пенелопа, я объясню. ― Найл, ты все испортил! Она вывела меня за дверь и громко захлопнула ее с другой стороны. Я просто идиот!