WW: Паутина Леса

[MUSIC] B.A.P – With You ________________________ ЁнДжэ молчал. Смотрел на старшего демона и молчал, пытаясь прочесть мысли того. Только вот ХимЧан умело скрывал свой разум от вторжения. "Предполагал, что высшие демоны умеют такое. И все же… все же…". - Ты никогда и никому не отказывал. Так в чем же сейчас дело? ЁнДжэ невольно дернулся - не знал, что является открытой книгой для этого демона. - Хочу понять причину, - напрямую ответил он. – Почему ты захотел умереть? - А ты еще и любопытен вдобавок, - выдохнул ХимЧан. – Организуешь бокал L’Or de Jean на крыше? Хочу подышать свежим воздухом. ХимЧан лично убедился насколько умны слуги этого дома. Не успели они подняться на крышу, как там лежал поднос сдвумя бокалами коньяка. При этом ЁнДжэ никого не вызывал и никаких приказов не давал. "Этот дом полон загадок". Усевшись на мягкое покрывало, столь заботливо приготовленным для них, ХимЧан направил свой взгляд на ночное небо, что начинало темнеть в преддверии полуночи. Звезды только собирались, украшая собой небосвод, еще не столько ярко как могло быть, но и не день уже. ХимЧан любил этот переход и всегда старался словить минутное мгновение между вечером и ночью. - Ты уже стольким "помог". Неужели всегда так дотошно интересовался причинами? - Нет, - честно признался ЁнДжэ, глотнув обжигающий напиток. – Обычно меня просят убить кого-нибудь, или приходят самоубийцы из-за неразделенной любви, или когда совсем с катушек съезжают. Но ты первый кто так уверенно и спокойно просит поцелуй смерти. Хочу знать больше. - Почему? - Считай просто прихотью демона смерти. Знаешь, за пятьсот лет такого насмотришься, что в какой-то момент тупо становится скучно. - Вот и у меня та же причина. ЁнДжэ повернулся к сидящему рядом ХимЧану, чей взгляд был направлен строго к небу. Сейчас в эту самую минуту перед ним был не демон высшей касты, обладающий невероятной силой и большой властью, перед ним сидел такой же, как он сам – просто уставшая душа, что хотела немного покоя. Сделав глубокий вдох, словно решившись говорить откровенно, ХимЧан тихо начал: - Я любил. За свои тысячу двести лет я любил четыре раза и четыре раза хоронил тех, кого любил, а вместе сними и кусочек своей черной души. Я вырастил троих приемных детей, похоронил и их, и их детей, и их внуков. Я работал. Строил корпорации, отдавал дни и ночи своей жизни, поднимая с нуля. А потом все стало столь однообразным и скучным, что все чаще в голове крутились совершенно другие мысли, никак не относящиеся к работе. Я занимался спортом, всегда новым и всегда добиваясь колоссальных успехов. Я путешествовал и повидал весь мир от айсбергов до пустынь, от племен до развитых цивилизаций. Тысяча двести лет. Я видел расцвет и закат целых эпох. А сейчас я просто устал. ХимЧан говорил спокойным голосом, как рассказчик, который смотрит со стороны. Все эмоции он пережил уже давным-давно, а сейчас остались лишь воспоминания. И глядя на это небо, они вновь нахлынули. ЁнДжэ просто стал невольным слушателем, и он был единственным, кто мог помочь уставшему демону забыться. - Неужели не осталось ничего, что могло бы вновь пробудить в тебе интерес и заставить двигаться дальше? - Куда еще дальше? Легкий сарказм в голосе ХимЧана ясно говорил: "Я уже думал об этом". - Пусто и никакого интереса. Не важно - прожил ты двадцать лет и тысячу, это чувство может совершенно неожиданно накрыть тебя. Да так, что голову не захочется поднимать. ЁнДжэ, я устал. От этого однообразия, от этой пустоты. Люди, что окружают меня, уходят из моей жизни так же неожиданно, как и появляются. Дни похожи друг на друга как два листка, только окрас и форма меняется. Это мой предел. Оба замолчали, размышляя каждый о своем. Глянул на ЁнДжэ, ХимЧан удивленно ахнул. По щекам младшего тихо текли слезы, а в глазах стояла такая грусть, что земля готова была разреветься в ответ. ХимЧан вытер слезки рукавом халата. - Спасибо, - прошептал он, обнимая младшего демона. - За что? – шмыгнул тот. - За то, что оплакиваешь меня. Ты единственный. Прижав ладони к щекам ЁнДжэ, ХимЧан приблизился к его губам и прошептал: - Прошу, спаси меня. "Пусть так..." Закрыв глаза, ЁнДжэ придвинулся ближе и нежно накрыл губами губы демона. Легонько укусив ХимЧана за нижнюю губу, младший заставил того приоткрыть рот и углубил поцелуй. Их языки сплелись в нежном танце. Прикосновение казалось таким невесомым и нежным одновременно. Так мать целует новорожденное дитя, так впервые робко целует влюбленный, так целуют, прощаясь с дорогим для тебя человеком. "Я подарю тебе самый главный, самый важный поцелуй!" Сильный ветер поднялся в этот момент, и закружила листва вокруг них. Сама природа была свидетелем этого действия. "Я свободен!" * Стоя на крыше дома, ЁнДжэ улыбнулся новому дню, а в руках он сжимал халат. Когда лучи восходящего солнца коснулись его лица, ЁнДжэ раскрыл халат и сильно стряхнул его, заставляя серебристый песок разлететься вокруг. Ветер поднял песчинки, унося их все дальше и дальше. А ЁнДжэ продолжал стоять и улыбаться. "Прощай!" Каждую ночь - после очередного поцелуя смерти - на крыше готического замка, спрятанного в лесу, стоял поднос с бутылкой L’Or de Jean и снифтером, как память "даже вечное не может быть вечным".