The King Of Fakes/Король фальшивок

Почти всю первую половину дня Хайсе был каким-то мечтательным, он даже не утруждал себя со спокойным выражением лица выслушивать разговоры, он даже не заботился об ответах на вопросы, которые ему задавали. Он в любом случае имел достаточно убедительную, но фальшивую улыбку для всех и каждого, так что никто бы не догадался, что он на грани срыва, что он в панике по неизвестной причине. Он ведь никому не говорил. Конечно, возможно, что некоторые поняли, что он не в духе, раз он весь день пролежал в постели, но никто не был достаточно близок, чтобы спросить его об этом. Или рассказать ему о его прошлом. 20 лет его жизни словно выпали в никуда. У него нет конкретных воспоминаний, но постоянно обостряются какие-то непростые и невероятно враждебные чувства. Конечно, замечая какие-то предметы или особенности, он испытывал внезапную ностальгию, но она просто ассоциировалась у него... со страхом? Страх - не подходящее слово. Безумие. Или ему кажется? Излишне говорить, о чем он мечтал весь день - о воспоминаниях, хоть каких-нибудь. Он был весь погружен в себя; в этот же день он увидел Ариму, немного раньше, и эта встреча отозвалась головной болью, стреляющей в виски. Словно бы глаза жгло. Их короткий разговор закончился извинениями, после чего он поспешил в санузел. Он тут же кинулся к зеркалу, посмотреть, что с глазами, и понял, что плачет. Стоит ли говорить, что это очень странно? И это был не первый раз, когда он начинал плакать без видимой причины. Как в тот раз, в том симпатичном кафе, когда у него слезы на глаза навернулись. Он просто мог надеяться, что это не войдет у него в постоянную привычку. Он так и стоял, согнувшись на раковиной и глядя в зеркало; и тогда он все понял. Он словно был в могиле все это время. Он смотрел прямо в собственные глаза, а его эмоции уже не подчинялись ему. Он никогда не смел об этом думать. Ему всегда казалось, что это такие страшные и темные мысли, жуткая часть его разума. Он бы не хотел иметь в своей голове такие мысли, но иногда они им овладевали. И он стоял, глядя, как холодные стены отражаются за ним, глядя в свои глаза. Они словно были голубыми. Но они же серые. Ах, черт. Зациклившись на внешнем виде, он стоял так достаточно долго, пока не услышал, как кто-то вошел. Развернувшись, он чуть не упал, но волновался только о том, чтобы не выглядеть подозрительно. Вошедший не обратил на него даже капли своего внимания, и Хайсе облегченно запустил руку в волосы, немного растрепав, затем поправил белый галстук и вышел из уборной. Он просто надеялся, что все произошло так же незаметно для того человека, как и для него. Он не хотел разговоров. А с Аримой тем более, весь день он занимался тем, что избегал его. Но это было не так сложно, потому что Арима, как правило, был занят. Сегодня дел почти не было, мелкая работа завершена, отряд Куинксов просто прохлаждался. Урие и Ширазу что-то натворили и опять дурачились, Сайко заперлась в своей комнате, вечно за своими играми, Муцуки просто читала. И все, казалось, было в норме. Но Хайсе было совершенно очевидно, что нет. Он делал вид, что читал книгу, просто ожидая, пока пройдет некоторое время. Разум заполняла тревога, в руках не унималась дрожь, головная боль разрывала глаза. Он уже принял болеутоляющее, но не помогло. Он чувствовал себя как-то не так, сердце сбилось с ритма, какие-то утомительные мысли, он постоянно трогал и поправлял черную рубашку, оттягивал и затягивал галстук, поправлял круглые очки. Наконец он решил потренироваться, надеясь, что мозг немного отдохнет от треволнений. Надеясь. ... Приблизиться, поднять левую ногу, блок правой рукой, удар. Он повторял определенные движения по своим же инструкциям уже 30 минут. Ничего не помогало, ни книги, ни люди, ни тренировки... ничего не могло унять его беспокойства. Он понимал, что начинает медленно сходить с ума от постоянной головной боли, словно бы ему выкололи глаза и ударили чем-то по голове. Такие были ощущения. ... ... его голова. ... Сквозь голову? Знакомое ощущение. Никакого смысла; он тер глаза, трепал волосы на затылке, давил там, где болело больше всего. Что происходит в его голове? Нет, не просто головная боль. Что за борьба, чего он добивался только что? А он что, носил очки и раньше? Что все это значит? Он задавал себе эти вопросы, в одиночестве стоя в своей комнате; дверь приоткрылась. Он обернулся на шум и посмотрел через плечо на вошедших. У двери стоял Арима, позади терлись Куинксы. Хайсе просто стоял на месте, чувствуя себя немного глупо. - О, Хайсе, вы уже здесь. Хорошо. Я хотел посмотреть, как проходит обучение, - Арима пришел посмотреть на их ошибки, вот для чего он пришел. Раздался одновременный выдох всех Куинксов. У Сайко были темные круги под глазами, впрочем, они были там постоянно. Остальные выглядели нормально. У Урие, конечно, вечно была какая-то тревога во взгляде, а вот Ширазу и Муцуки выглядели достаточно равнодушными. Все уже были переодеты в стандартную форму CCG, в том числе и Арима. Сасаки не понял, что Арима говорил с ним. Что-то о спаррингах, что-то о результатах. - Э... простите, я прослушал. Вы не могли бы повторить? - виновато произнес Хайсе, потирая затылок под холодным взглядом Аримы. - Я сказал: вы готовы к тренировке, Хайсе, или вам нужно больше времени на разминку? - Хм, нет, нет, все в порядке. Один на один для начала? - Арима коротко кивнул и принял позицию на другой стороне комнаты. Оба были готовы, Хайсе чувствовал напряжение в мышцах, четкие отработанные движения. Арима ждал, пока он начнет. Они не раз тренировались раньше, но этого никогда не видели Куинксы, все смотрели внимательно, сидя в углу комнаты. Ширазу что-то рассеянно шептал Сайко, низкие звуки раздавались в совершенно пустой, покрытой металлом комнате. Арима шагнул вперед. Он оказался рядом с Хайсе так быстро, просто во мгновение ока. Нет, преувеличение, конечно, но все равно быстро. Хайсе не успел среагировать, получил удар вскользь, развернулся, одновременно замахиваясь ногой, пнув Ариму в ногу почти вслепую. Арима оценивал. Вымотавшись, Хайсе упал на колени, схватившись за виски, разговаривая сам с собой скрипучим голосом. Он отключился, он пытался бороться весь день, но теперь Хайсе слишком устал. Он слишком долго боролся. Он стоял в таком положении несколько минут, что-то тихо шепча, но это были не вопросы. Арима решил медленно подойти к нему, чувствуя на себе взгляды Куинксов, он сохранял полное спокойствие, присев на корточках рядом с Хайсе. Он аккуратно взял его за подбородок и поднял его лицо, увидев следы от ногтей на коже. - Это... в моей голове, это боль? Что... что случилось... поч-чему мои глаза... поэзия для разума... скроет, скроет... 993... Он поднялся, не отпуская руку Хайсе, сказал Куинксам идти отдохнуть, хотя они и не поддавались сначала, ведь каждый из них посчитал ложью его заявление о том, что Хайсе просто хочет воды. Глупая ложь, конечно, но нельзя позволить им увидеть его таким. Он не мог позволить им узнать о венце подделок. Как только они удалились из комнаты, он неспешно взял оружие. Он не хотел причинять ему боль, но Хайсе сопротивлялся каждой попытке Аримы убрать руки от его лица. Хайсе в прямом смысле начал сдирать с себя кожу, кровь уже стекала по левой стороне лица. Арима крепко держал его руки, опасаясь, что он может причинить себе реальный вред. Лицо молодого человека было испуганным, глаза широко открытыми, его трясло. По щекам стекали слезы, Хайсе пытался что-то сказать, но вместо этого выходил бред на непонятном языке. Арима, возможно, слишком долго на него смотрел; хватка смягчилась, он взъерошил ему седые волосы, вытер кровь и посмотрел на него. Хайсе смотрел в пол, сжав зубы до скрежета, выплевывая оскорбительные слова - такого он от Хайсе никогда не слышал. Хайсе никогда не использовал ругательства. ТыубилменятыубилменятыубилменятыубилменятыубилменятыубилменятыубилменятыубилменятыубилменяТЫубилМЕНЯУБИЛМЕНЯТЫУБИЛМЕНЯТЫУБИЛМЕНЯТЫУБИЛМЕНЯОНАВГОЛОВЕОНАУМЕНЯВГОЛОВЕОНАУМЕНЯВГОЛОВЕОНАУМЕНЯВГОЛОВЕОНАУМЕНЯВГОЛОВЕОНАУМЕНЯВГОЛОВЕ... Арима отпустил руки Хайсе. Он подтолкнул его к стене. Крики Хайсе отражались от металлических стен, возвращались постоянным напоминанием и упреком Ариме. Нет. Канеки Кена больше нет. ЕСТЬ ХАЙСЕ (маленький зубрила, к которому он так привык). Плоть?.. Да, да, он хочет этого. Ты же знаешь, ты хочешь этого, шептал голос в голове, который заглушал только шум, издаваемый сороконожкой, которая была в его ушах. Это твой голос, Хайсе-е-е. Голос Канеки, не его. Более безумной версии. Трещина. Давление недостаточности, он снова потерял всех, кошмары, воспоминания, его прошлое, чертовски глупая игра с Аримой. Хватит, хватит, достаточно. Хайсе не так силен, как Арима, но Канеки? Канеки умер, да, но ведь Канеки сможет его победить? Он голоден. Плоть. Он голоден. Боль. Боль. Глаза. Что за мысли? Кто за него думает? Кто он? Двойник, он все сделает? Он не хотел никому причинять боль. Никогда больше. Он никому не навредит, пожалуйста. Если он кого-нибудь обидит, то пострадает сам. Пожалуйста, он никому не навредит. Этого не должно было случиться. Пожалуйста, спаси меня. Помоги мне. Я запутался. Мама. Я покачаюсь на качелях? Прячься. Мама, я такой глупый. Я уничтожу вас. Который. Который. Что мне делать? Черт. Адское пекло. Спрятаться? Снова? Ха, Хайсе, давай закончим. Я помогу тебе, ты поможешь мне. Сделка. На некоторое время. Ты сойдешь с ума, Хайсе. Ты же хочешь этого, верно? Ты никогда не ненавидел меня. Я подхожу больше, как ты думаешь? Ты голоден. Ешь. Это мое дело. Ешь. Ты голоден. Канеки ползает по полу, многоножки ползают по нему, а Хайсе кто-то тянет руку. Рука; голод. Тоука. Пол обагряется кровью, цифры звенят в голове, они хотят свести его с ума. Сколопендра, сколопендра ведь его имя? Да. Стихи помогут. 993. Король превращается в пешку. Раскол.