Тебе я вручаю своё тело.

Пышная, словно кокон обволакивающая в своей нежности подушка пахла свежестью и еле уловимыми нотками чая. Франция сильнее зарылся носом, полной грудью вдыхая столь приятный аромат, и сладко с придыханием зевнул. Окна справа от кровати были плотно зашторены тканью, цвета янтаря, концы которого почти касались пола. Стены с заливистыми узорами были увешаны множеством полотен разных эпох и различными футлярами с древними на вид вещами. «Что? Это не моя спальня…» - поднявшись с простыни, Бонфуа удивлённо наблюдал огромный балдахин над кроватью, что вообще не было в спальне у Франциска. Это ведь старый век! И правда, внимательней присмотревшись к обстановке комнаты, француз отметил, что всё здесь носило какую-то древнюю, старинную черту. Вдруг, по обыкновению собираясь подправить свои шикарные локоны, Франция ошарашено наткнулся на короткие колючие волосы. «Какого! Неужели?!..» - А, проснулся, лягушатник, - появившийся у двери Артур флегматично подпер косяк, внимательно осматривая нежеланного гостя. - Оу-у-у… Это всё-таки не сон… - рухнув обратно на простыни, такого же цвета янтаря как у занавесок, если не светлее, Франциск отвернулся от хозяина особняка, - …всё-таки не сон… - Эй! Ты чего обратно завалился?! Вставай уже, - возмущенно подойдя к кровати, подпёр руки в бока англичанин. – Да ты хоть знаешь, через что мне пришлось пройти, чтобы затащить тебя в дом?! Ведь ты не просыпался, зараза! Скажи, хотя бы спасибо, что не в гостиной бросил, а в тёплую кроватку уложил, - молчание в ответ. Кёркленд раздраженно стукнул по комоду рядом с кроватью, искривив красивое лицо в гримасе злости. - Я из-за тебя грыжу чуть не заработал! – вскипая, процедил Англия. Опять тишина. – Ввв! Ты… А ну,… ВСТАВАЙ! – Артур со всей силы дёрнул одеяло. - Э, э! Что ты творишь? – наконец, отреагировал Бонфуа, схватившись за покрывало. – Отпусти! - Нет! - Я голый! - Пх–… Что?! – мигом побагровел хозяин. - Но я тебя не раздевал! - Нуу, Арти, в этом деле мне твоя помощь не нужна, - привычным кокетливым голосом пропел гость. – Я и сам могу. - Гхх. Нет, Франциск, не пройдёт. Мне всё равно, что ты без одежды, так что поднимай свой голый зад! Кёркленд и с удвоенной силой дёрнул за одеяло, как вдруг резкая боль в пояснице пронзила всё тело. Франция ответно затянул на себя одеяло и никак не ожидал, что вскоре его придавят к кровати. - Ой, твои чувства, конечно, приятная неожиданность, но может быть, сначала встанешь с меня, и потом я дам ответ, возможно… - оказавшись лицом к лицу, Франциск не упустил возможности поиздеваться. - Заткнись, лягушатник! Ай! - попытавшись подняться, Англия с провалом рухнул на Францию снова. - Черт! Из-за тебя у меня что-то с поясницей… - Что с моим телом?! – Бонфуа нервно заёрзал под англичанином, обеспокоенный состоянием своего дорогого (тела). - Да слабак ты, вот что! Мышцы накачать не пробовал? Не двигайся. - Ха, у самого-то - ноль без палочки, - взаимно огрызнулся француз, однако перестал движения. Тщетно стараясь слезть с недруга, снова, и снова Англия сваливался обратно. - Проклятие! - Может, я тебе помогу? – отозвался сверху Франциск, что его тёплое дыхание приятно обожгло макушку Кёркленда. - З-завались! – немного оторопело цыкнул Артур, угрожающе подняв лицо к французу, но Бонфуа не шелохнулся, что между их лицами оставалось жалких три сантиметра. – Я и сам смогу! Итак «услужил» - поясница невыносимо болит!.. - Кхм-кхм. Простите, что отвлекаю. Страны синхронно повернулись в сторону пожилого дворецкого. Вежливо поклонившись, он поставил банные полотенца на столик возле двери, снова обратился к двум так и застывшим неприятелям. - Ванная готова, сэр, как просил молодой господин, - взглядом указал на Англию в теле Франциска. – Это всё, ещё раз простите за ваше прерванное занятие. - А! Это не!.. – ошалело отпрянув от француза, начал было оправдываться Артур, однако забытая им боль тут же дала о себе знать. Кёркленд вновь, свалившись, только плотнее прижал Францию, лицом зарываясь в шею лежащего. Дворецкий это понял по-своему и, извинившись ещё раз, тут же покинул комнату, оставив после себя звенящую тишину. - Неловко получилось, - подал первым голос Франциск. – Моё тело, получается, и я предстали перед глазами дворецкого пассией. Арти, ты не мог разъяснить тому уважаемому старцу, что я более актив в нашей паре? - Отвянь, лягушатник! Что за бред? Я из-за тебя опозорился пред человеком, которого знаю уже шестьдесят лет! - Ah, monami! croyez, quejesouffre, autantquevous[1]! Ну, хорошо, быть пассией - есть свои плюсы, – пролепетал Франциск, взмахнув руками, насколько ему позволяло положение. – Кстати, встанешь с меня, или я так тебя притягиваю~? - Пошёл к чёрту, извращенец! Видишь, я не могу встать? Всю спину сковало. - Ай-яй-яй! Бедное моё тело! – с искренним беспокойством проговорил Франция. – Так не двигайся! - Эй! Что ты делаешь?! – почувствовав на талии чужое прикосновение, с угрозой начал было Кёркленд. - Я помогаю, так что не дергайся! – Англия недовольно замолк. Ловко вывернув из-под Артура, Бонфуа облегчённо выдохнул. – Уф, наконец-то я на воле, а то под тобой жарко. - Эй. Франция вопросительно посмотрел на англичанина. - Какого хрена, ты ОДЕТ?! – Артур разъярённо пилил взглядом француза, облачённого во вчерашнюю одежду - в белоснежную сильно мятую от ночи рубашку и в цвета лАтте классических брюках. - Что? Ты хотел увидеть меня раздетым? – с нескрываемым весельем в голосе изумился Франциск, прикрываясь руками. - Тьфу, да черт. Не это в смысле... Да ты понял, не раздражай. - Ахаха, mon cher, тебя поднять или лучше вызвать врача? – продолжая улыбаться, Франция наклонился к Артуру. - Дьявол, подними меня… Я сам дойду до лекаря. - Как пожелаешь, - Бонфуа осторожно подхватил англичанина за руку, поставил на ноги. Кёркленд, слегка сморщившись от тупой боли, медленно заковылял к выходу и у самого порога, не поворачиваясь, бросил: - Чистая одежда в большом шкафу на левой верхней полке. Переоденься. На тебя в таком неряшливом виде смотреть больно. Не забывай - тело, в котором ты находишься, моё. Франциск проводил англичанина озадаченным взглядом, пока тот полностью не скрылся за плотной дверью. - Да~. Говорит, словно я у него жилплощадь арендую… *** - Это похоже на библиотеку.… Хотя все комнаты, встретившиеся мне, вдоль и поперек переполнены книгами, я не удивлюсь, если весь дом Артура и есть одна огромная библиотека. Ни одного человека, как же так, - осматриваясь среди высоченных, казалось бы, бесконечных шкафов, абсолютно полностью заставленных разными по старинности книгами, Бонфуа присел на один из множества стульчиков, стоявших вдоль стены. – Где мне искать Артура? Словно только и ожидая этих слов, за спиной раздались ровные уверенные шаги. - Черт, Бонфуа, какого лешего тебя занесло сюда? – Кёркленд выглядел недовольным. На нем была уже другая одежда, что утром: более светская, заметил про себя Франция, но эта одежда вообще не шла к внешности француза, но Франциск решил промолчать об этом. - Да вот сижу, о тебе вздыхал - а ты тут же появился! Не чудо любви ли это, mon cher~? – одарив взглядом а ля «без памяти влюблённого», Франция довольно любовался реакцией давнего недруга. Англия весь скривился, но мигом вернул лицу былое равнодушие и безразлично бросил: - Следуй за мной. Шутка не прошла, и немного разочарованному Бонфуа ничего не оставалось, кроме как послушаться англичанина. Шли они прилично долго. Даже очень. Казалось эти, уже мозолившие глаза своей однотипностью, коридоры не закончатся никогда. Сколько поворотов, крюков, лестниц - Франциск просто сбился со счёта. Наконец, измотавшись, Франция стал докучать к почему-то сильно нахмуренному Кёркленду, и с каждым приставанием француза взгляд становился его ещё тяжелей и мрачней. - Эй~... Эй~... Эээй~, Артур~? Артишок~? Артемон~? Арти… - Что. Бонфуа? – не оборачиваясь, раздражённо рыкнул Англия. - Право у тебя ужасная планировка! Почему обеденный зал так далеко? Мои ноги давно устали. Я, честно, не привык к столь долгим прогулкам. Особенно в таком унылом в плане дизайна доме. - С чего ты взял, что мы идём в столовую? И от тебя оскорблений на мой дом я не потерплю! – всё так же не смотря на своего гостя, щетинился Англия. - Как не в столовую? Тогда куда мы идём? Ты не собираешься предложить дорогому гостю завтрак? – по-детски озадаченным лицом проговорил блондин. – Это невежливо, Артур. Внезапно сильный толчок ощутимо впечатал Франциска в стену, что весь воздух выбило из лёгких, а из глаз едва не полетели искры. Руку, что с явным удовольствием вдавливала его грудную клетку в каменную поверхность, не убрали, напротив Англия теперь прижимал француза всем боком, сильнее. Неприятно сморщившись, Бонфуа еле сдержал болезненный стон. Что-что, а назвать стенку хоть отдаленно ровной – язык отломится и усохнет. Довольно острые кончики шероховатости впивались в мягкую кожу даже через ткань рубашки. - Слушай внимательно, Франциск. Сейчас я веду тебя в ту самую библиотеку, где находится заклятие возврата наших тел. Если ты хочешь, так же как и я, скорее вернуться в прежнее состояние, то забудь про завтрак и про другие ненужные человеческие вещи. Надеюсь, впредь я не буду вынужден разъясняться снова? - отступив назад, Кёркленд с запоздало возникшей досадой наблюдал, как блондин принялся тяжело откашливаться. «На груди, скорее всего, останется синяк и на спине тоже»,– пробежалось в голове Англии, и он схватил чужое запястье, зашагал вперед, не дав Франции нормально откашляться. Черт. Он ведь не хотел причинить своему телу боль, тем более оставлять синяки! Но этот дважды проклятый виносос... Гх, сил не было просто терпеть его присутствие рядом на редких саммитах, не то, что слушать его докучающий слащавый голос под ухом целые день. До ужасного хотелось изувечить чертова лягушатника! Это желание так и кружилось в голове Артура, непроходимым зудом проходясь под кожей сжавшихся в кулаки рук. Но Англия не мог ничего поделать. Калечить собственное тело из-за злости на этого винососа было верх идиотизма, а калечить самого себя же хоть и в чужом теле – верх садо-мазохиства. Глубоко вздохнув и выдохнув, Кёркленду оставалось лишь усердно хмуриться, в душе наивно надеясь, что после него у Франциска останутся глубокие морщины меж бровей. Хоть какое-то утешенье. Конец 2 части. [1]- Ах, мой друг, поверь, я страдаю не меньше тебя (фр.)