Слишком близко

От выбивающих из колеи размышлений Тайга решил избавиться просто: с помощью еды. Пока можно абсолютно естественно смотреть в тарелку, а не на сидящий напротив возмутитель спокойствия, и приводить свои мысли в порядок. А этих самых мыслей было бесчисленное множество и все, так или иначе, касались Куроко, который всё с таким же удивлённым лицом смотрел на свой завтрак. Кагами отправил в рот первый кусочек яичницы и понял, что попросту забыл её посолить. - Чёрт, я не добавил соли. Тецуя согласно кивнул, как раз проглатывая немного пресную пищу, и потянулся к солонке. То же самое сделал и Кагами, недовольный своей оплошностью и всё так же думающий о своём. Легкое касание пальцами было сродни электрическому разряду для них обоих. Куроко испуганно отдёрнул руку, но Тайга тут же её перехватил и крепко сжал тонкие подрагивающие пальцы. Тихий стук опрокинувшейся на бок солонки даже не был замечен: они неотрывно смотрели друг другу в глаза, пытаясь прочесть в них хоть какой-то ответ. Оглушающий звонок домашнего телефона бесцеремонно разрывает тишину и Кагами нехотя разжимает пальцы. Куроко тут же вскакивает со стула и несётся в коридор на звук телефона. Дело было не в важности звонка, ему просто хотелось скорее покинуть помещение и скрыться от тяжёлого вишнёвого взгляда. «Это случайность. Случайность!» - несколько раз повторил про себя Тецу, прежде чем наконец-то взять трубку. Звонила мама и интересовалась, как у него дела. - Отлично, мам. «Да, замечательно всё. Лучше всех. Конечно…». Тайга беспокойно вертел в руке палочки, безуспешно пытаясь объяснить самому себе, что это только что было. Внезапный порыв удержать Куроко за руку понять никак не удавалось, как и собственную реакцию на это прикосновение: дыхание сперло, а сердце загнанно заколотилось в груди. Сердечная мышца вообще вела себя странно, постоянно напоминая о себе. «Что со мной?» Кагами был уверен, что с Тецу происходит то же самое. Испуганные глаза поднебесного цвета ясно говорили о том, что простое прикосновение вызвало в нём ту же бурю эмоций, и он этого несомненно боялся. Парень сильно сжал палочки, едва не переломив их пополам. Такие сложные размышления вообще не были ему свойственны, он всегда предпочитал всё максимально упрощать и просто идти вперёд, разрешая проблемы со свойственной ему прямолинейностью и уверенностью. «Я просто спрошу у него». Тяжело вздохнув, Тайга посолил обе порции и принялся за еду, не дожидаясь Куроко. Когда Тецу собрался с силами и зашёл в кухню, Кагами уже почти доел свою традиционно огромную порцию и теперь задумчиво гонял палочками по тарелке её остатки. С деланным спокойствием он просто сел на своё место и вновь потянулся к злосчастной солонке, уже возвращённой в правильное положение. - Я уже посолил. Куроко чуть было не вздрогнул всего-то от такой невинной фразы, сказанной будничным тоном, но нашёл в себе силы спокойно поблагодарить Тайгу. Сейчас атмосфера в корне отличалась от той домашней, что царила во время ужина: теперь ему хотелось поскорее сбежать, чтобы ни в коем случае не выдать свои чувства вновь и не натворить глупостей, ведущих лишь к усугублению проблем. Он всё ещё чувствовал тяжёлое прикосновение к пальцам, а губы горели огнём в память о ночном одностороннем поцелуе. Сидящий же напротив Тайга лишь нетерпеливо наблюдал за Куроко, который теперь ел с явной неохотой. Всё больше он убеждал себя, что должен разобраться в происходящем и в том, что же он чувствует по отношению к такому непонятному человеку, как Куроко. И ещё интереснее было знать, что же чувствует этот самый человек по отношению к нему самому. - Спасибо за еду, Кагами-кун, - тихо благодарит Тецуя, не поднимая глаз от опустевшей тарелки. Такое поведение напарника лишь взбесило Тайгу и придало ему решимости понять. - Давай поговорим. Куроко растерянно поднимает глаза на друга, стараясь удержать спокойное выражение лица. Почти получается. - О чём? Вишнёвый взгляд горит пламенем и будто бы бросает вызов: - О нас. Напускное спокойствие мигом покидает Тецу, оставляя после себя лишь удивление и легкий испуг. Страх перед тем, что Кагами всё-таки догадался о его чувствах (а ввиду последних событий это совсем не сложно), разгорелся совсем не так сильно, как желание наконец высказать всё, что накипело за долгое время. Он уже просто устал сдерживать себя даже от мыслей о напарнике, а столько времени, волей случая проведённого наедине с ним, просто окончательно доказали ему, что такое не пройдёт само собой. От такого нужно либо избавляться кардинально, либо делать всё, для достижения желаемого. Куроко ещё не понял, первый или второй вариант он выбрал, а просто сказал: - Я люблю тебя. Ошарашенный Тайга с открытым от удивления ртом и глазами по пять копеек говорит сам за себя. Он не был готов услышать такое от своего напарника, он не мог себе даже такое представить. Он никак не мог ответить тем же. Думая так, Тецу поднялся со стула, чувствуя внутри непривычную пустоту, которая одновременно обладала уже забытым свойством легкости и в то же время – одиночества, и убрал со стола грязную посуду. Он очень старался, чтобы его пальцы не дрожали и не сжимали тонкую керамику слишком сильно, не желая облажаться ещё больше. Держать себя в руках – это всё, что ему было сейчас нужно, и с чем он мастерски справлялся. Кагами на автомате повернул голову вслед за перемещениями Куроко, который уже как-то буднично и совсем не соответствуя моменту, мыл посуду. Ещё растрёпанные со сна волосы, растянутая домашняя футболка, чуть приоткрывающая левое плечо, наклонённая вниз голова и два выступающих из-за принятого положения шейных позвонка – эти детали он отмечал подсознательно, а в голове эхом раздавались прозвучавшие слова. Теперь ему стало понятно абсолютно всё. И даже собственные сумбурные чувства наконец-то нашли определение, всё из тех же трёх слов. Тайга больше не сомневался в том, что понял всё правильно; ему больше незачем было разбираться в себе и ломать голову над происходящим. Парень бесшумно встал из-за стола и в два шага преодолел расстояние между ними. Тецу даже не успел понять, как оказался в крепких объятиях и прижат к широкой груди. Кагами буквально сгрёб его в охапку и, чуть согнувшись, уложил подбородок на хрупкое оголённое плечико, обжигая дразнящим дыханием тонкую шею. Из рук Тецу, изумлённо застывшего на месте, с тихим скрипом выскользнула тарелка и с характерным звяканьем шлёпнулась в мойку. Но это не помешало ему услышать шёпотом сказанные слова: - Я люблю тебя, Куроко.