От тура к туру.

Эта африканская жара выжимала из Джонатана Гуда все соки. Нет, в ОАЭ конечно не было так жарко, как Дин предполагал, но, тем не менее, ему не было от этого легче. Дин не любил такую погоду, и поэтому он с трудом освоился в африканском климате. Ему хотелось быстрее вернуться на родину, в США, где сейчас властвовала зима, которая в этом году, правда, принесла им очень много снега. Приятная прохлада ночи только начала опускаться на город. Но жар дневного солнца, которое уже давно скрылось за горизонтом, ещё продолжал окутывать город, словно туман. Поэтому вечерняя пробежка далась Дину с трудом. Пока он добежал до отеля, где остановился весь путешествующий ростер компании, его майка насквозь пропиталась его потом и запахом дезодоранта. Мда уж, запах не из приятных, подумал Джонатан и решил все-таки сменить спортивную одежду на что-нибудь более приемлемое, прежде чем в очередной раз завалиться в бар. Это стало его ежедневной традицией во время путешествия. Бесконечные перелеты, тренировки и выступления выматывали Дина, поэтому нужно было как-то снимать стресс. Начальство строго настрого запретило Дину выпивать что-то кроме пива, поэтому приходилось обходиться только им. Переодевшись в номере в обычные джинсы и рубашку с длинными рукавами, Дин спустился в бар. Было ещё только десять часов вечера, но он был уже почти пустой, что немного удивило Джонатана, так как обычно в это время все постояльцы покидают номера и отправляются прогуляться. Устроившись возле барной стойки, Дин жестом подозвал к себе бармена. Обрадовавшись, что сегодняшний работник понимает английский, Джонатан заказал себе холодного пива. Когда бармен принес его, то он хотел было заговорить с Дином, но не стал, так как тот выглядел слишком понурым. И на то были причины. Дин любил путешествовать, но не на такие огромные расстояния. Честно говоря, это, наверное, была его первая масштабная поездка за границу. Смена часовых поясов, резкая смена климата вымотали Дина уже в первый день после прилета. Ну а потом начались тренировки и выступления, которые заставляли его чувствовать такую усталость, что ему казалось, будто он готов спать целыми днями. Надо не забыть позвонить Рене перед сном, напоминает себе Дин. Ведь сейчас в США только утро. Ох уж эти часовые пояса… От своих мыслей Дин отвлекся, когда на стул рядом с ним опустился высокий молодой парень с разноцветными волосами, со светлыми на правой стороне, и с темными на левой. - Привет, дружище, - сказал Колби Лопес, в народе известный, как Сэт Роллинс. - Привет, братан, - ответил Дин, пытаясь приветливо улыбнуться своему другу. Но видя, что его друг тоже не блещет хорошим настроением, просто похлопал Сэта по плечу и продолжил пить свое пиво. Дин приметил, что Колби выглядел таким же понурым, как и он сам. Только в отличие от него, у Сэта под глазами были темные круги, что свидетельствовали о его последних бессонных ночах. Дин знал о них, потому что слышал, как каждую ночь Сэт ругается со своей уже бывшей невестой Лейлой. Джонатан лишь отдаленно слышал о каком-то скандале развернувшегося вокруг его друга, но предпочел не влезать в это. Если бы его друг захотел рассказать, он бы уже давно рассказал. Сэт был не из тех людей, которые любят вешать свои проблемы на других. И именно это Дин ценил в нем больше всего. Однако у этой медали была другая сторона. Сэт определенно не был железным и, держа все в себе, лишь усугублял свое состояние. Роллинс заказал себе две рюмки какого-то крепкого коньяка, отчего Дин даже ему позавидовал. Но когда тот попросил ещё, Эмброуз насторожился. Обычно Роллинс не любил употреблять много алкоголя, но видимо сейчас у него снова начали отказывать нервы. Как когда-то у Дина, в далеком прошлом. При воспоминании о прошлом, Дин невольно задумался о том, что раньше они с Сэтом и Романом проводили много вечеров вместе. А сейчас, после того, как их группировку расформировали, они отдалились друг от друга. С Романом Дин общался так же свободно, как и раньше. Но с Сэтом у них все чаще случались разногласия на работе, но при этом они не стали друг другу врагами, в отличие от их персонажей. Во время перелета из США в ОАЭ, Дин и Сэт сидели рядом в самолете, и им удалось впервые за долгое время поговорить. Они обсудили многое, но скандал вокруг фотографий Сэта не затронули. Но главное было не это. Во время полета Роллинс сказал о том, что скучает по тому времени, когда Дин с Романом находились с ним почти 24 часа в сутки. Это было золотое время для всех. Но все хорошее когда-нибудь заканчивается. Работа есть работа. Быть рестлером нелегко, говорил себе Дин, продолжая раз за разом испытывать какое-то странное ощущение потери. Во время их фьюда с Сэтом оно гораздо усилилось. Впрочем, Дин не привык обращать внимания на такие вещи. Вот и сейчас, сидя рядом с Роллинсом, он понимал, что работа не могла испортить их дружбу. - Братан, тебе нельзя так много пить, - сказал Дин, забирая у Сэта наполненную снова рюмку, которую тот собирался опустошить. - Какого черта, Дин? – одно обращение к другу его сценичным именем вызвало у Дина беспокойство. Сэт смотрел на Дина уже явно нетрезвым взглядом. То, что мистер «Деньги в банке» пьянеет быстро, Эмброуз знал прекрасно, поэтому решил вывести друга из бара. - Тебе уже достаточно, чувак, - сказал Джонатан, и под жесткий мат, но без всякого сопротивления, потащил друга в его номер. Когда они вошли в номер, то первым делом Сэт побежал в туалет, потому что уже по дороге в номер, его голову начало кружить, и пришлось держаться за Дина, чтобы не упасть. Сам Эмброуз уселся на кровать, дожидаясь, пока из Сэта выйдет все, что он до этого выпил. Пока бывшее содержимое желудка Сэта выходило наружу, тот думал, что ему пора бы взять себя в чувства. Этот, с виду напыщенный эгоист, парень на самом деле был выбит из колеи этим чертовым скандалом. Все свою жизнь Сэт провел в борьбе за лучшую участь в жизни. Поэтому он никогда не доверял людям настолько, чтобы полностью не отдавать себе отчета в том, что он им говорил. Но эта девушка была другой… По крайней мере так думал сам Сэт. Как оказалось, он просчитался. И тут же: самобичевание, ненависть к себе и ко всему, замкнутость. Никто бы не подумал, что Сэт может страдать таким, пока не увидел бы его тогда. И это были его минуты отчаяния. И надо были с ними бороться. Вскоре Сэт вышел. Он был бледен, а на его лице была написана абсолютная отреченность. - Поговорим? – спросил Дин, внимательно глядя на своего друга. Тот лишь безэмоционально посмотрел на него и сел рядом. Дин не впервые видел такого опустошенного Сэта. По обычном виду веселого, часто самодовольного, но дружелюбного Роллинса нельзя сказать, что тот может испытывать какие-то трудности с преодолением проблем. Но Эмброуз хорошо знал характер Сэта и понимал, что иногда тот может испытывать свойственное всем людям депрессивное состояние. - Я думал, она меня любит, - наконец нарушил тишину в номере дрожащий голос Роллинса. – А ей кажется, как и всем, нужны были от меня лишь деньги. Дин терпеливо молчал, зная, что, задавая лишние вопросы, только сделает хуже. - Мы поссорились с ней ещё за неделю до этого скандала. Она сказала, что я много времени провожу на работе и совсем не уделяю ей внимание. А я упрекнул её в том, что она почти все мое свободное время проводит со своей подружкой. Голос Сэта в очередной раз дрогнул. Он опустил голову, уткнувшись её в ладони. - Какой я идиот… Даже замуж её позвал. Хотя знал, что если бы не мои деньги, она бы давно бросила меня. Через мгновение Дин услышал тихие всхлипы. Эмброуз был шокирован тем фактом, что Сэт дал себе слабину, но понимал, что в этом нет его вины. Дин пересел ближе к другу, положил руку на его голову и приблизил к себе. Сэт привычно уткнулся Дину в плечо. Это была их традиция, когда они были ещё в Щите. Если кто-то из них испытывал грусть или нервозность, то он мог подойти к кому-нибудь из команды и уткнуться ему в плечо. Это было символом их братской привязанности и желания защититься, находясь рядом друг с другом. И хотя Дин и Сэт были одного возраста, Роллинс всегда чувствовал себя младше своего друга, потому что тот пережил гораздо больше плохих событий в жизни, чем он. Уткнувшись сейчас Эмброузу в плечо, Сэт понимал, как ему не хватало этого чувства защищенности рядом с Дином. Когда он успокоился и поднял свое лицо, Эмброуз с беспокойством глянул на него. Видя этот взгляд друга, Сэт смог улыбнуться, говоря, что все в порядке. - Если с тобой все будет нормально, то я тогда, пожалуй, пойду. Тебе нужно побыть одному, - сказал Дин, вставая с кровати. - Нет, Джон, - наконец-то называя своего друга настоящим именем, сказал Сэт, - мне НЕ нужно быть одному. Дин знал этот взгляд. Он до сих пор помнил, как они с Сэтом спасались от каких-то уличных хулиганов, когда случайно забрели в их квартал в одном из городов штата Флориды. И конечно он помнил, что в ту ночь, Сэт смотрел на него таким же восхищенным и одновременно молящим взглядом, после того, как Дин в одиночку вырубил трех хулиганов. И, конечно же, он помнил, как в ту же ночь, Сэт позволил Дину трахнуть его так, как тот ещё никогда не делал этого. Этот секс, случившийся чисто по пьяне, был единственным в их отношениях, но он запомнился им настолько сильно, что ещё некоторое время они сторонились друг друга, опасаясь разговоров и мыслей об этом. И вот сейчас Дин вспомнил о той ночи. Вспомнил о том, как после неё, Сэт не хотел видеть Дина из-за стыда. А Дин не хотел видеть Сэта, потому что винил его в том, что сорвался. Но тем не менее он помнил, что двигало ими обоими в ту ночь. Абсолютно животная страсть, испытываемая друг к другу на протяжении всего времени с их первой встречи. Дин думал, что эта страсть утихла с тех времен, но сейчас он снова вспомнил о ней. И Сэт очевидно тоже. Боль, причиненная бывшей девушкой, разбудила эти чувства, спрятавшиеся в глубине души. В следующую секунду Дин упал прямо на Сэта, буквально вдавив последнего весом своего тела в кровать. Впиваясь в губы Роллинса жадным поцелуем, он тут же начал расстегивать свою рубашку. Сэт тоже не стал терять время и стянул с себя майку, на секунду оторвавшись от губ Дина, но потом продолжив яростно целовать его. Вслед за рубашкой Эмброуза полетели штаны обоих. На следующее утро Сэт обязательно обругает своего любовника за то, что он опять раскидал вещи по его номеру, но сейчас это мало его интересовало. Да и о чем тут думать, когда горячий язык сначала целует и кусает мочку твоего уха, а потом переходит вниз, на шею, оставляя влажный след. Дин старается только целовать Сэта, стараясь не оставлять отметин на загорелом и подтянутом теле. Он знает, что им ещё выступать завтра. Дорожкой из поцелуев Дин спускается вниз по груди и животу, к дорожке из волос, в народе кличащейся «блядской». Эмброуз не любит долгих прелюдий, а Сэт уже не готов ждать. Одним рывком Дин стаскивает последнюю деталь одежды Роллинса и широко разводит его ноги, чтобы поудобнее устроиться между них. У Дина нет с собой смазки, поэтому он вытягивает руку вперед, и Сэт жадно хватает ртом его пальцы и начинает обсасывать их так, словно это единственное, чего он хотел от жизни. Эмброуз ухмыляется в своих мыслях. Таким развратным Сэта видел только он. Когда Сэт заканчивает с увлажнением пальцев Дина собственной слюной, тот подкладывает подушку под задницу Роллинса, заботясь в первую очередь об удобстве для самого Сэта. Дин наклоняется и сначала только дышит, а потом начинает облизывать член Сэта, уже истекающий предэякулятом (прим.: гугл в помощь). Тем временем один его палец входит в анус Роллинса, ощущая непривычную, но приятную тесноту. Сэт так и не дался никому, кроме Дина, что приятно для последнего. Отвлекая своего любовника минетом, Дин растягивает его до того момента, пока не понимает, что ещё чуть-чуть - и у него просто напросто сорвет крышу. Но Сэт уже готов. Он сам начинает призывно насаживаться на пальцы Эмброуза, и с возмущением хмычет, когда те покидают его. Но в следующую секунду он резко вскрикивает, так как Дин входит неожиданно и грубо. Боль горячей волной обжигает всю нижнюю часть тела, но Сэт терпит её, зная, что на смену ей придет удовольствие. Когда Дин входит до основания, он замирает, давая любовнику привыкнуть к заполненности, и начинает двигаться лишь тогда, когда тот кивает, говоря, что он готов. Сначала медленный толчок, а потом член Дина почти выходит из Сэта, но потом он снова медленно толкается, и Роллинс стонет. Член прошелся прямо по простате. Найдя нужную точку и угол, Дин вскоре переходит с медленного темпа на рваный и быстрый. Сэт стонет так по-блядски умопомрачительно, что у Дина просто напросто вышибает мозги, и он не контролирует себя. Он трахает Роллинса так, что тот просто извивается под ним и цепляется пальцами за спинку кровати, пытаясь держаться за неё. Но это у него не выходит, так как Дин двигается бешено и рвано, но это нравится Сэту. Он осознает, как на самом деле долго этого ждал. В голове Дина пролетает мысль о том, что возможно, для Сэта этот секс ничего не значит. Но Эмброуз быстро отгоняет эту мысль, так как считает, что с этим он разберется позже. Сейчас ему важно только, что в данную минуту Сэт полностью принадлежит только ему. С каждым новым толчком Дина, Роллинс ощущает, как возбуждение становится слишком сильным и член так тянет, что он протягивает руку к нему, но Дин перехватывает его. - Нет, я хочу… Чтобы ты кончил… Только из-за меня… Это Дин успевает сказать между толчками, и его ломающийся хриплый голос звенит возбуждением. И Сэт протяжно стонет, когда Дин замолкает. Дин не помнит, сколько ещё он яростно вдабливал Сэта в кровать, но точно помнит, как тот простонал его имя, кончая себе на живот. После этого он так сильно сжал член Дина, что тот не выдержав, кончил вслед за ним. Через пару минут, Дин смотрит на Сэта с нескрываемым восхищением и нежностью. - Как же я скучал по тебе, - шепчет он… Разум Сэта пронзает больная стрела осознания своей жестокой ошибки. Но как это час бывает, изменить ничего уже нельзя. Роллинс через силу улыбается, и говорит: - Спи. Нам ещё завтра выступать. Дин не обращает внимания на то, как на самом деле дрожит голос Роллинса, и следует его совету, засыпая, уткнувшись в плечо Сэту. Через некоторое время Роллинс убеждается в том, что Дин уже крепко спит. Он бесшумно вылезает из кровати, наспех надевает вещи. Перед тем как уйти из номера, он извиняюще смотрит на Дина. - Прости меня. Это моя вина. Почти неслышимый шепот, и дверь номера тихо скрипит и закрывается.