Libertango

Ты бесил меня с детства. Еще с тех пор, как мы попали на один мастер-класс. Твои манеры, твой вид, твоя речь, твоя игра... Конечно! Ведь я по сравнению с тобой лузер... Хаузер-Лузер почти в рифму! Наше дурацкое соперничество попортило мне много крови, а тебе? Я тебя ненавидел за твое мастерство. Ты младше, но постоянно превосходишь меня. Ты, которому больше бы подошла гитара или электроскрипка. Я долго не мог поверить, что ты и виолончель можете быть так гармоничны. Даже драные джинсы и кислотная майка не внесут диссонанс между вами. Вы сливаетесь и звучите так, что слезы наворачиваются. Это признавал не только я, поэтому безумно радовался, когда мне удавалось тебя обойти и утереть твой безупречный нос... Нос... О этот нос, что вечно вздернут и его точеные крылья трепещут в легкой усмешке... Эта усмешка! Лишь уголками резных губ слегка приоткрыв белоснежные зубы. Они ядовиты и созданы для мучения страждущих. С них так легко слетают слова, что прожигают нутро насквозь, а ты лишь мазнешь взглядом своих темных омутов и даже бровью не поведешь... Плохой парень - наверное, так о тебе подумал бы любой незнакомец, увидев твои темные вихры, глаза и даже, кажется, душу, что таится под этой вечной маской холодности и отрешенности. Твои странные глаза, уголки которых слегка приподняты у переносицы, кажутся немного печальными и устремленными куда-то за грань. Так подумал бы любой, но кажется, из нас двоих плохой все же я... Ты моя больная страсть. Это я понял, когда наши дороги разошлись. Мы разлетелись по сторонам, и я осознал, какая дыра зияет во мне. Там, где раньше были злость, зависть, обида, ярость, азарт, ликование, теперь лишь боль. Боль от разлуки и невозможности прикоснуться к тебе хотя бы взглядом. Я слишком поздно осознал свои чувства... Мне остается только впитывать те крохи, что удается найти с твоих выступлений. Я знаю их наизусть. То, как ты ставишь пальцы и ведешь по струнам. Нервно облизываешь губы и прикрываешь глаза. Как смычок извлекает стоны из твоей Челли. В эти моменты я представляю, как твои пальцы порхают вдоль моей груди снизу вверх. Они скользят по шее, очерчивают кадык, скулы и слегка подрагивают. Шероховатые подушечки стискивают кожу на затылке и зарываются в волосы. Вторая рука очерчивает живот и кружит у пупка, спускается ниже, поглаживая дорожку темных завитков... Я откидываюсь тебе на плечо и чувствую спиной, как играют грудные мышцы в такт с музыкой и руками. Невероятно сильные пальцы тянут из меня душу, и я выдаю низкий стон, как и твоя Челли... Мне даже не нужно прикасаться к себе, чтобы закончить с тобой под шквал аплодисментов. Я опустошен, и даже стыд перестал навещать меня. Я каждый раз смотрю в зеркало и понимаю, что я тебе не пара. Мои вечно пушащиеся мягкие волосы, посредственные глаза, нос картошкой и безвольный подбородок (хоть бороду отпускай, ей богу!). Даже в росте ты меня обошел. Мне совершенно нечего тебе предложить, кроме себя, но и это, как видишь, не высшей пробы... Зато сегодня у меня счастливый день. Я смог видеть твою победу! Теперь Варшава мой любимый город, ведь она подарила мне эту возможность. Ты был великолепен! Я до сих пор чувствую мурашки по всему телу, и все внутри звенит. Все давно ушли, а я притаился за портьерой и теперь сижу на том же месте, что и ты. В моих руках инструмент, и я повторяю ту безумную пляску, что показали вы с Челли. Я, конечно, не так хорош, но никто мне не помешает слиться с музыкой и твоим фантомом в мыслях. Партия закончена, но нет сил остановиться, и я начинаю играть "Либертанго", вкладывая всю свою душу и ее метания. Музыка легко подхватывает голос души, или душа выводит музыку... уже не разобрать. Мои глаза закрыты, но это не останавливает слезы. Две мокрые дорожки бегут по щекам, скатываются по шее и ныряют за воротник бледно-голубой рубашки. "О боже, как я его люблю..." Звук второго инструмента мягко пристраивается рядом и начинает сплетаться с моим. Я не сразу открываю глаза, а прислушиваюсь к тому, как он начинает заигрывать с моим - то напирая, то пропуская вперед. Танго двух Челли закручивается и переплетается так, что уже не ясно, где я, а где мой оппонент. Я с замиранием сердца осторожно приоткрываю глаза и вижу перед собой его... Он все в той же белой рубашке навыпуск и с расстегнутым воротом. Отросшие пряди в беспорядке, и взгляд... Цепкий. Тяжелый. Пронзающий. "Это правда?" - спрашивают его глаза. В кои-то веки он не ухмыляется. "Да..." - грустной улыбкой отвечаю я. Скрывать дальше не вижу смысла. "Давно?" - черная бровь удивленно вскидывается. "Достаточно", - пожимаю плечами. "Дурак!" - словно выстрел звучит его последняя нота, и моя Челли захлебывается звуком. Далее, как в замедленной съемке, он кладет инструмент, поднимается со стула и идет ко мне. Смычок дрожит в моей руке, и я утыкаюсь в виолончель, всхлипывая. Сначала у меня забирают мою единственную защитницу, а потом разжимают пальцы на судорожно сжимаемом смычке. Он тянет наверх. Нехотя поднимаюсь и не смею посмотреть ему в лицо. Шершавые пальцы, как и в моих мечтах, пробегаются по моим плечам, шее и мягко тянут подбородок вверх. Смотрю на него и, к удивлению своему, не вижу маски хладнокровия. Непривычно бархатный взгляд шепчет: "Я тоже, давно..." И поцелуй. Долгий. Тягучий. Миллионы бабочек в животе и танго двух Челли в ушах...