Неисправимый придурок

- Стайлз, отвали, не видишь, я развлекаюсь, - проговорил пьяный в дрова Джексон, опрокидывая в себя очередную стопку. - Джексон, ты мудак неотёсанный, а если тебя кто-нибудь узнает? В школу незамедлительно доложат, что тогда запоешь? Это скажется на твоей успеваемости, в конце концов! – парень слегка повысил голос, чтобы хоть как-то донести истину до друга. - Стилински, ты не учёл одного, - Уиттмор всё же отвлекся от спиртного и приблизился к Стайлзу настолько близко, что между их лицами не было и пяти сантиметров, - я не ты, я не чёртов неудачник, малыш, - последнее слово он проговорил на выдохе, что и заставило Стилински покраснеть. Уиттмор заказал коктейль и более не желал отвлекаться на надоевшего ему друга. От злости ли, от смущения, но в данную минуту подросток покраснел до кончиков ушей. Он прожигал Джексона взглядом добрых пять минут, пока не понял, что благоразумия от него, как с гуся вода. Развернувшись на стопах, он стремительно направился к выходу в весьма дурном настроении. Оказавшись на воздухе, Стайлз глубоко вздохнул. Его трясло мелкой дрожью, ему хотелось кричать. Он давно знал, какая Джексон сволочь, и он понимает, что все эти замашки ему навязываются статусом: статусом члена семьи Уиттмор, статусом капитана команды по лакроссу, статусом лучшего ученика в школе. Он не обижается, потому что на лучших друзей обид не держат. Безусловно, если бы Стайлз знал, какой из себя Джексон лет 10 тому назад, то ни за что бы не связался с ним. Годы шли, Уиттмор менялся, но пока всё было терпимо. Стилински терпел несносного, заносчивого, эгоистичного мальчишку-позера в школе и всем сердцем любил по-уитморовски заботливого, иногда даже нежного вне стен школы. Ему нестерпимо хотелось подойти к Джексону в школе, улыбаться ему, шутить с ним, но всё, что он может – смотреть в удаляющуюся спину. Потому что он – отщепенец, потому что он – ему не ровня. Конечно, это всё школьные предрассудки, но как справится с ними, когда вся школьная иерархия построена на них? Воспоминания о вечерах, проведённых за приставкой и колой, в такие моменты сильнее всего причиняют боль. Стайлза так достало любить одному, ему, семнадцатилетнему подростку, хотелось взаимности. И сегодня шарик терпения лопнул. - Да, катись ты к черту, - проговорил парень в звенящую тишину и скрылся в ночи. *** Звонок прозвенел, а это значит, что третий урок подошёл к концу. Стайлз, наскоро закинув всё вещи в рюкзак, направился к выходу. Идя по коридору, он смотрел по сторонам. Стилински пытался себя убедить в том, что он совсем не высматривает Уиттмора среди толпы, ведь он начал новую жизнь, в которой последнему нет места. Тем более что после вчерашней надираловки, вряд ли Джексон заявится в школу. Может быть, он и скотина, но не рисковый. Успокоив себя этим выводом, Стайлз ускорил шаг. Он подошёл к своему шкафчику, открыл замок, взял учебники на следующий предмет – оказалась литература – и, не церемонясь, захлопнул дверцу. Стилински бросил взгляд на часы и, убедившись, что до звонка осталось меньше пяти минут, поспешил в класс. У входа его остановил Денни, чем немного его удивил: - Ты не знаешь, что с Джексоном? – прямо спросил парень, - я ему весь день звоню. - Знаешь, я – последний, у кого ты должен справлять о местоположении Уиттмора, ведь мы с ним даже не друзья, как ты уже мог заметить, - начал играть свою роль парень, но, вспомнив вчерашнее обещание, придал голосу ещё большее безразличие. – Да и в принципе, меня не волнует, где шляется этот мудак. Позволишь, я отправлюсь на урок? – не дожидаясь ответа, парень переступил порог класса и направился к своему месту. Денни опешил от такого поведения Стилински. Ему казалось, стоит только упомянуть имя Уиттмора, как интерес у подростка воспламенится. Конечно, он осведомлен, где прохлаждается Джексон. Дело в том, что именно он и попросил Денни подойти к Стилински. Уиттмор предполагал, что парень на него обидится – каждый раз происходит одно и то же - однако Стайлз всегда приходил сам. Его не нужно было дожидаться. Только-только продрал глаза после очередной гулянки, а Стилински уже протягивает таблетку и стакан воды. Идеальный расклад для Джексона. Был идеальным раскладом, до сегодняшнего дня, когда он не обнаружил ничего. Махилани постоял ещё секунд пять, принимая тот факт, что Джексон допустил осечку в отношении Стайлза, и переступил через порог класса. *** Джексон, лежа на кровати со страдальческой миной, усердно массировал виски. Это манипуляция, возможно, не снимала боль, но помогала от неё на некоторое время абстрагироваться. Складка между бровями начала потихоньку разглаживаться, как раздался звук приходящего оповещения. Джексон согнулся бы в три погибели, если бы каждая клеточка тела не отдавала ужасной болью, поэтому он лишь протяжно взвыл, прикусывая до крови губу. В этот момент он триста раз пожалел, что является оборотнем. Он наощупь нашёл телефон, поднес экран к глазам и, еле разлепив оные, начал усердно вглядываться в текст сообщения. Оно было от Денни, который сообщил не очень приятную новость. «Я поговорил со Стайлзом. Он, как и всегда, отлично сыграл. Всё бы ничего, если бы в голосе было меньше безразличия. В общем, друг, ты оплошал по полной. Мне почему-то кажется, что ты теряешь хватку, а если быть честнее – перестань относиться к нему, как к чему-то постыдному. Он хороший парень, и, если бы не ты, я бы попытал счастье с ним. Меня не волнует мнение окружающих и мне хочется верить, что тебя тоже. Хватит игр». - Наш голубой мальчик, как всегда, прав, - шикнув, Уиттмор откинул телефон на кровать. Его нестерпимо бесило то, что Денни прав. Он игнорировал Стилински лишь потому, что не мог иначе. В детстве всё было проще: он мог запросто подойти и обнять его, поцеловать, мог проводить целые дни в его компании, и никто бы и не подумал ничего дурного. Но с годами ситуация осложнилась. Забрав мальчишку из детдома, миссис и мистер Уиттмор предоставили мальчика самому себе. Так, он и познакомился со Стайлзом. Они друг друга понимали, ведь оба потеряли что-то дорогое. Более того, подросток единственный знает его тайну. И в дни, когда у Уиттмора сносило крышу, Стайлз всегда был рядом, помогал даже в том случае, если это ставило под угрозу его собственную жизнь. С того дня и до сего момента Стилински всегда приходил на выручку своему непутёвому другу. И Джексон признал, что порой перегибает палку, но он не может извиниться. В такие моменты, он долго смотрит в глаза Стайлзу, пытаясь хоть как-то загладить свою вину, пытаясь хоть как-то сказать это несчастное «прости». Стайлз является незаменимым человеком, потому что только он понимает его с полувзгляда, только с ним Джексон может не беспокоится о том, как он выглядит и как себя ведёт. Рядом с ним слово «статус» теряет свою значимость, звание капитана не кружит голову. Джексон может быть самим собой – тем, кто рано потерял родителей, тем, кто тонет в болоте из отчаяния и одиночества, тем, кто способен на чувства и достоин на ответную реакцию. И в данную минуту Уиттмор осознает, какую оплошность он допустил, утыкаясь носом в сгиб локтя. И единственное, что срывается с его губ: - Прости. *** Утро вторника в доме Стилински прошло в неловкой тишине: приготовив завтрак отцу, Стайлз наскоро покушал сам, после чего отправился в школу. Никаких разговоров, да и могут ли они быть? Особенно после того, что увидел отец. Дело в том, что разговор с Махилани задел подростка. Он осознал, что Денни осведомлен об отношениях между Джексоном и ним, что не вызывает ничего, кроме ядовитого сарказма. Джексон никогда не признается, как слезно молил Стайлза, чтобы тот не распространялся о них. Стилински, будучи влюбленным, терпел все его капризы и выходки, а Джексон даже не видел или не хотел видеть, как сильно это задевает чувство подростка. Редкостная скотина. И вот в голову гиперактивного мальчишке пришла безрассудная идея, в осуществлении которой ему помог Айзек. Стилински давно знает, что Лейхи заинтересован в его персоне, а точнее заднице. Парень находился в числе приближенных Уиттмора, поэтому Стилински, ни секунды не раздумывая, направился к нему. Он понимал, что поступает как мстительная девчонка, но с Джексоном по-другому нельзя. Он решил, что пригласит Лейхи к себе сразу после тренировки по лакроссу, на глазах у Денни. Заблаговременно зная, что Махилани всё передаст Джексону, он не скупился на флирт: касания невзначай, неловкие улыбки, игра глазами. У Махилани невольно пересохло во рту. Условившись, Стайлз на прощание подмигнул Лейхи, чем вызвал ухмылку на лице того. Денни, как одна из главных фигур сего плана, клюнул на удочку, написав Джексону, стоило Стайлзу выйти из раздевалки. И он был сильно удивлен реакции. *** Джексон уснул где-то часов в семь вечера, телефон был выключен. Собственно, сообщение он обнаружил только к утру, когда собирался в школу. Утро второго дня встретило его отсутствие головной боли, ломоты в теле и сушняка. Он был в приподнятом настроении до тех самых пор, пока не прочел сообщение. С каждым прочтённым словом лицо его багровело, брови сходились на переносице, кулак непроизвольно сжимался. Прочитав последнее «он будет ждать его дома около полуночи», Джексон швырнул телефон в стену, не заботясь о его целостности. Внутри него сейчас извергался вулкан негативных эмоций. Волк хотел расправы, Уиттмор жаждал её не меньше. Приятно прийти к консенсусу с собственным волком. Далее всё происходило так, словно запись поставлена на быструю перемотку: Уиттмор наскоро оделся, не позавтракав, отправился в школу. Сейчас ему хотелось одного: размазать эту кудрявую физиономию по асфальту, сломать ему ребра и вырвать позвоночник. Вдобавок он очень сильно злился на Стилински. С его стороны это было предательство, так считал Уиттмор. Он собственноручно пустил по венам Джексона яд, боль от которого пропорциональна увеличению времени. Поэтому не стоит его осуждать. То, что принадлежит волку, принадлежит ему безраздельно. *** Хизер влетает в школу и, не заботясь о том, что нарушает правила, кричит что есть мочи: - Там Джексон и Айзек дерутся, - кричит девушка, скользя по людям слегка безумным взглядом, - на парковке. Мистер Харрис вызвал полицию. Секундное замешательство. Стайлз бросает вещи на пол рядом с открытым настежь шкафчиком и во всю прыть бежит на парковку. Чем ближе он подходит к ним, тем отчетливее видит кровь на асфальте. Некоторые молча стоя, особо умные скандируют и улюлюкают, подначивая. Он перевёл взгляд на Айзека, у которого была рассечена бровь и губа. Он с вызовом смотрел в глаза Уиттмору, чем сильнее злил. Он снова сцепились, не обращая ни на кого внимание. Джексон и не думал сдерживаться, ему было плевать, что их секрет мог кто-то узнать. Жажда крови застилала глаза. Когти они не выпускали, но били со всей силы, так, что был слышен хруст костей. - Остановитесь! – крикнул Стайлз, чтобы хоть как-то отвлечь внимание на себя. Он растолкал толпу, которые держали телефоны и снимали сей процесс. А Стайлзу было страшно, очень. Он не переставал кричать и, выждав момент, встал между волками. - Прекрати, Джексон, - проговорил подросток, стоя к нему лицом. Джексон едва сдерживал зверя. Он пытался успокоиться, но обида душила его. Он обратил на него взор своих озлобленных голубых глаз. Он хотел зарычать, утробно, протяжно, но сдерживался. - Ничего не было. Тебя же это волнует? – проговорил со спины Айзек, гаденько ухмыляясь, - Он не смог, потому что чертовски сильно любит такого мудака, как ты, - фыркнув, Лейхи кривовато улыбнулся. Разбитые в кровь губы, костяшки пальцев синие от частоты ударов и приложенной силы и удивленный взгляд – Стилински медленно стал подходить ближе к Уиттмору. - Эй, волчара, успокойся, - он обхватил ладонями его лицо, мягко провел большими пальцами по нарисованным, словно карандашом, скулам, - я рядом. Он говорил тихо-тихо, чтобы слышал только Джексон. Второй в свою очередь прикрыл глаза и начал выравнивать дыхание и учащённый пульс. Руки повисли вдоль тела, мелко подрагивая. Все завороженно, а некоторые с неподдельным интересом наблюдали за открывшейся картиной. Идиллию разрушил нарастающий звон полицейской сирены. Все начали быстро расходиться, Мистер Харрис, очнувшийся от шока, напустил на лицо строгость и невозмутимость. Он грозился всех оставить после уроков, если те не поспешат в школу. Тем временем, шериф и его помощник Перриш вышли из машины. Шериф и бровью не повёл, смотря на своего сына и Джексона. Он лишь устало выдохнул и потер переносицу. Хватит трепать нервы. Перриш, подойдя к Айзеку, тщательно его осмотрел. - Шериф, их не в участок надо, а в больницу, - в подтверждение своих умозаключений он ткнул локтем в ребра парня, чем вызвал резвую боль. Айзек угрожающе клацнул зубами, сверкая желтой радужкой. Перриш лишь хмыкнул, не капли не испугавшись. - Мелисса их подлатает, - ответил он помощнику, - Стайлз, веди Джексона к машине, мы отвезём их в больницу. - Пап, можно, я сам? – спросил парень, пытаясь не смотреть в глаза отцу: ему до сих пор было неловко из-за утреннего происшествия. Да и картина, которую он наблюдал минуту назад, лишь подлила масло в огонь. - Нет, ребёнок, ты пойдешь на уроки. Увижу тебя в больнице – посажу под домашний арест и не слова более, - отчеканил шериф, чтобы Стилински-младший и не думал что-либо вставлять. Понурив голову, он помог Уиттмору дойти до машины. - Эй, мы скоро увидимся, - зашептал Джексон на ухо Стилински, - не вздумай ничего выкинуть, - на этих словах, он прикусил мочку уха подростка, из-за чего заставил того покраснеть, - иначе ты так просто не отделаешься. Его как будто ледяной водой облили. Он удивленным взглядом смотрел в улыбающиеся глаза Уиттмора. Стайлз продолжал стоять и хлопать глазами, наблюдая, как машина скрывается за поворотом. В душе подростка словно версальский сад ожил. Сдерживая рвущуюся улыбку, он побежал в класс. И то, что первым уроком была химия, его ничуть не расстраивало. *** Вечером следующего дня Стайлз сидел и зубрил формулы по химии, так как им предстояло написать контрольную работу. У парня всегда было плохо с химией из-за того, что он не мог сконцентрироваться. Подросток мог её выучить, но понять – нет. Яростно грызя карандаш и пытаясь сконцентрироваться, Стайлз и не заметил, как в его комнату кто-то пробрался. Незнакомец мог стоять в тени настольной лампы хоть всю ночь, но у него другие планы. - Я сочту это, как попытку меня подразнить, а не за то, что ты слепой болван, - прошептал Уиттмор на ухо Стилински, укладывая ладони тому на плечи. Он почувствовал, как подростка передёрнуло от страха, как все мышцы разом застыли. – Расслабься, я ещё даже не преступил к тому, что задумал, - он снова поймал несчастную мочку уха в тиски своих губ. Он услышал, как сердце Стайлза пропустило удар, потом ещё и ещё, ускоряя сердцебиение. Парень напрягся, он не знал, куда себя деть. Он пытался сделать всё, чтобы не сдаться так позорно. Он ведь ждал, так долго ждал, чтобы почувствовать, наконец, эти прикосновения. Он терпел пренебрежительность по отношению к себе столько лет. Джексон, поняв, что ответной реакции не дождется, отстранился от притихнувшего Стилински. - Кажется, разговора нам не избежать. Я хотя бы попытался, - Уиттмор встал справа от стола, привалившись правым плечом к стене. Стилински посмотрел на оборотня, вспоминая увечья недавней схватки. Регенерация – это здорово. У Стайлза эти ссадины заживали бы больше двух недель, а синяки окрасились бы в грязно-желтые оттенки. С ней все проще. - Начинай, я выслушаю все в свой адрес, только давай покороче, - проговорил оборотень, неотрывно смотря на подростка. -Придурок, - первое, что слетело с губ Сталза – бровь Джексона медленно поползла вверх, - даже в такой момент, ты не перестаешь быть сволочь, Уиттмор, - парня трясло. Он твердо был намерен добиться уважения со стороны оборотня. Ему хотелось, чтобы этот навязанный обществом образ крутого парня не использовался в его присутствии. Ему хотелось видеть подлинного Джексона – не саркастичного ублюдка и задиру. - Джексон, когда ты прекратишь строить из себя невесть кого? – Стайлз посмотрел на него в упор, в глазах плескалась обида, - Сбей с себя эту спесь, - он встал со своего места и подошёл почти вплотную к оборотню, - я тебя знаю с самого детства. Ты не такой. Далее подросток почувствовал, как его сильно прижали спиной к стене. Он поднял глаза на Джексона и увидел перед собой наполовину обратившегося оборотня. Стайлз непроизвольно сглотнул, глядя в голубую радужку. - Так что ты там говорил? – расстояние сокращалось меж их губами с каждым произнесённым Джексоном словом. Стилински молча смотрел ему в глаза. Интересно, обладает ли он той же способностью, что и Стайлз? Минута показалась вечностью, карамельно-карие глаза, смотрящие немного недоверчиво, но в упор, затягивали.Расценив этот жест, как разрешение, Уиттмор сократил оставшееся расстояние и прижался своими губами к губам парня, затягивая в далеко нецеломудренный поцелуй. Его не волновало, ответит Стилински или нет – в данную минуту это являлось не капризом, а потребностью. И Стайлз несколько удивил оборотня, ответив. Отстранившись из-за нехватки воздуха, Джексон с благодарностью посмотрел в глаза своей пары. - Ты же понял, что я не это имел в виду? - Но ты же ответил – всё остальное не моя забота. - Ты не исправим. - Тебе другого и не нужно.