Все погибнут кроме нас, и только мы не причем

Дин никогда не ставил финальную точку. Да и как ее можно поставить? Жизнь - это череда неоконченных моментов и оборванных фраз. На сером свинцово-тяжелом небе начался восход. Лениво-тягучий, он обозначал начало нового дня. Воздух сырой, промозглый. Вчера всю ночь шел дождь. Стучал, рвался в двери, в закрытые окна, хотел удостовериться, что все это правда. Что мир разваливается на куски, гибнет под собственным весом и гнетом мертвых тел, оставленных за собой Сэмом - не-Сэмом, Люцифером. Дин усмехается. Он салютует бутылкой виски лениво поднимающемуся Cолнцу. Еще слишком рано или слишком поздно, смотря с какой стороны на это посмотреть. Может быть, все наоборот? Может солнце не встает, а садится? Может это он, Дин, сошел с ума, а мир на перегонки мчится в никуда, ликуя и смеясь? Беспечно и весело. Конец наступил вчера. Это было гораздо быстрее, чем он думал. Война была бессмысленна в самом ее начале, как бессмысленно остановить Землю или заставить солнце перестать всходить. Но с ее началом мир поделился. Он не хотел в ней участвовать, ему было не нужно. Винчестер и без того знал, чем все закончится. Но кто бы его слушал? Кто-то, кто именно, Дин так никогда и не узнает, решил - они должны воевать. Кто-то поделил их на своих и чужих, и все поддержали его. Дин понимал их, неизбежность - это всегда страшно. Вот только все решили, что он, Дин, тоже в этом участвует. Они думали, что он и есть этот кто-то. Чушь. Он никогда не стал бы воевать. Ни с неизбежностью. Ни с Сэмом. Люди, эти несчастные, глупые люди, решили, что так и должно быть. Что он поведет их, станет их лидером. Они сделали его главным, не спрашивая его, не зная, что ему все это и даром не нужно. Но он не был бы Винчестером, если бы оставил людей, которые ему верили, больше того, верили в него. И вот он, Дин Винчестер, лидер обычных людей, бывших охотников и всех тех, кто выжил в этом сраном апокалипсисе, должен был повести их на последнюю битву против самого дьявола. Так думали они. Дин же думал, что эта группка отчаявшихся людей, не смирившихся со своей участью, побуждает его пойти против самого дорогого, что у него было и что есть до сих пор. Против брата. Кто решил, что в этой войне правы именно они? Кто сделал их страдальцами и героями? Пусть выведут этого глупца, и Дин лично скормит его тварям, выползшим из преисподней. Что ждет этих людей впереди? Слава? Спасение? Нет. Смерть - единственное уготовленное им будущее. Им и ему. Дин помешал виски в бутылке. Сколько раз он думал о том, что цвет виски напоминал ему глаза Сэма. Гораздо больше, чем кто-либо мог себе представить. Война сама по себе чудовищна. Кровь, грязь, смерти, потери. И хоть ему и не было это в новинку, остальным же приходилось туго. Он знал, что Кастиэль, его верный ангел, который пошел вслед за человеком, пообещав быть до конца, начал употреблять наркотики. Дин не запрещал, он знал, как это сложно - видеть, как люди, к которым ты привязываешься, умирают. Кастиэль не знал того, что знал Дин, и ему безусловно было гораздо сложнее. Дин знал, что пророк Чак без конца пишет. Записывает абсолютно все, чтобы не забыть или чтобы после того, как его не станет, не забыли его. Чак пошел за ним, не потому что был предан, как Кас, но потому что верил, что Дин единственный, кто сможет что-то сделать. Он понимал немного больше, чем когда-то безмятежный ангел, однако страх и боль от потерь захлестывали и его. Сам Дин, как мог, строил из себя великого лидера. Получалось не очень, но люди продолжали верить. Кому как не ему? Им казалось, что у него самый стойкий мотив, самое сильное желание, но это было не так. Им казалось, что раз Сэм - его брат, то это он должен их вести. Они не знали ничего, и Дину было их жаль. Люди цеплялись, за что могли. Делали себе зарубки, якоря, что угодно - лишь бы создавало иллюзию, какую, это уже не так важно. Все делили жизнь на До и После. И лишь Дин жил так же, ничего не деля и планируя. Может только изредка предаваясь воспоминаниям. Из-за войны все стремились жить. Закрывали глаза на некоторые нестыковки, живя лишь мыслью о шатком и неправдоподобном, но счастье. Счастье превратилось в обязательство, потому как каждый день мог быть последним. Каждый стремился любить, каждый хотел взять от жизни все и сразу. Лагерь походил на огромный притон с наркоманами, постоянным сексом и выпивкой. Дин игнорировал томные взгляды девушек и похотливые - от мужчин, всегда пил только виски, которого было навалом, и, запираясь в своей хижине, разговаривал с потолком, обращаясь к Сэму. Судный день был назначен, когда один из разведчиков, зажимая кровоточащую рану, приволок Дину Кольт. Тот сиротливо лежал на столе, как старый знакомый, оставленный без должного внимания. Его пустое дуло, казалось, смотрело Дину прямо в лоб. "Пора" - тихо шепнул Чак, и Дин взял Кольт в руки. Тот лег в ладонь родной тяжестью. Все давно были готовы. Вот только Дин не был. Не готов был вести их на верную смерть. Зачем? Зачем они все следуют за ним? Они считали его кем-то вроде Миссии, который должен был уничтожить их врага, хотя на самом деле он скорее убил бы себя. Почему они надеялись на него? Плевались на распятие и верили в него. Как глупо. Он ведь тоже ничего не сможет. Они шли на смерть, потрясывая оружие в праведном гневе и желании победить. Они погибнут, Дин в этом даже не сомневался. Он знал, что так и будет, с самого начала знал, но его никто не стал слушать тогда, не станут и теперь. Все это было крайне неразумно, а их положение шатко. Мир мог спокойно катиться к черту. Это было его, Дина, личное дело. Их с Сэмом. Он знал, что люди, которые пойдут за ним, погибнут, но он не винил себя в этом. Это их выбор, верить ему или нет. И они, конечно же, не верят. Они не понимают, что в этом мире, катящимся в пропасть, есть только две константы. Он и Сэм. Каждый из этих людей чувствовал себя свободным, не понимая, что на самом деле они скованны страхом. Их свобода - это ничто. Она убила личность в каждом из них. Они - свободные безумцы. Время ожидания Дина подходило к концу. 1475 дней с момента ухода Сэма. Слишком долго тянулись эти дни. Как и предсказывал Захария, Сэм сказал "Да" Люциферу. В гребанном Детройте, 1475 дней назад, Дин считал. И теперь... Теперь все должно было закончиться. Дин точно знал, в какой части здания находится Сэм. Знал, но послал людей в другую сторону. -Здравствуй, Дин. Я рад тебе. Кольт оттягивал карман, но был совершенно бесполезен. -Долго же ты шел, - усмехнулся Люцифер и приглашающие развел руки. Дин не двинулся с места. Люцифер пожал плечами Сэма и спросил: -Зачем ты привел всех этих людей ко мне, Дин? -Они сами за мной пошли, - хрипло отозвался он. -Как интересно. Они шли за тобой, а ты шел за мной. Дин отрицательно помотал головой. -Не за тобой, за Сэмом. Ему нужен был лишь брат, не мир или спокойствие, даже не спасение человечества, до которого, с некоторых пор, ему плевать. Только он. Все эти люди надеялись, что он спасет их, защитит. Они не понимали, что он защищал только Сэма. Всегда. Никто этого не понимал. А ведь все было так просто. Дину не нужна была эта война, она не дала ему ничего. Вести войну против Сэма - словно вести войну против самого себя. Дин не боялся смерти, не боялся проиграть. Ему были чужды эти люди, которые хотели смерти его брата. Дело было в нем, Дин знал. Даже Люцифер понимал это. Сэму был нужен Дин, и теперь Дин был рядом. Так всегда было. Они всегда были вместе, в итоге. Это их проклятие, их дар. Дину не нужна была победа, однако он получит ее, потому что получит Сэма. Он всегда возвращал его назад. Сэм сильный, он справится. И Винчестер знает, чем все закончится. Дьявол сам виноват. Убивая человека, он убивал себя и делал сильнее Сэма. Уничтожая мир, он уничтожал людей. Но главная его ошибка не в этом. Его самой большой ошибкой являлась идея, что он сможет разделить Сэма и Дина Винчестеров. Словно такое вообще возможно... Сегодня новый день и новый рассвет. Дин залпом допивает остатки виски в бутылке. Эта последняя. Хватит, пожалуй. Он разворачивается и идет обратно в хижину. Там внутри, на кровати спит Сэм, подмяв под себя подушку. Вчерашний день закончился, закончилась и война. Сэм рядом, он цел, и он принадлежит Дину. Теперь полностью. Дин садится на край кровати и поправляет сползшее одеяло. Все так, как и должно быть. И он знал это с самого начала.