Удержи меня

Ой, то не пыль над лесной дорогой стелется! Ой, не ходи, да беды не трогай, девица! Колдовства не буди, Отвернись, не гляди… Змей со змеицей женятся!

Колдунам да магам, как говорят все, закон не писан. Говорят из страха, зависти, невежества, нелюбви к тем, кто выше тебя в чем-либо. Но те, кто говорит так, глубоко ошибаются. У магов есть свои законы, которые они соблюдают еще строже, чем общепринятые. И наказание за них нарушение еще строже – суровые Дизир безжалостны к осмелившимся ступить на скользкий путь ренегата. Но ведь она же не ренегат! Она всего лишь ученица – сильная, способная, жаждущая знаний, но молодая, а потому неопытная. Совершившая одну-единственную ошибку. И любящая не того человека. Но Дизир хватило всего этого, чтобы вынести свой приговор. И теперь правую руку оплетает клеймо Невесты Дракона.

Лиха не ведала, глаз от беды не прятала. Быть тебе девица, нашей, сама виноватая! Над поляною хмарь, там змеиный ждет царь - за него ты просватана!

Учитель и семья говорят, что это большая честь, но Мерлин знает – Круг Магов таким образом покупает милость драконов в обмен на те крохи знаний, что они дадут им, а заодно избавляют королевского сына от нежелательной возлюбленной. Колдуньи не должны носить корону. Таков еще один закон магов, который она нарушила. «Ты красива и сильна, - звучит в голове голос её нареченного – самого царя змей, Килгарры, Великого Дракона, - я дам тебе больше знаний, чем ваш Круг, коль ты так их жаждешь». И с каждым днем одной чешуйкой на татуировке-змее, сжавшей руку от запястья до локтя, ярче. Одна чешуйка – один шаг к нему. Жениху нежеланному. Змеиному царю. Расплата за смелость, поиск знаний и любовь оказалась высокой. За них теперь ей суждено отдать свободу, а может и вовсе жизнь. Но любовь не сдается. Плевать королевскому сыну на колдовские законы и на приговор Дизир. Вопреки воле отца выбрал он своей невестой дочь рода колдунов, и отдавать её не намерен. О чем и объявил Дизир, когда осмелился прийти к ним, разъяренный вынесенным ими приговором, дабы просить, а если не уступят, то требовать её освобождения от чар. Но те остались непреклонны. Тогда оба решились на отчаянный шаг, последний шанс быть вместе. Невеста Дракона должна быть настоящей невестой – чистой и непорочной, девой нетронутой. А если же она не окажется таковой…. Что ж, она готова вытерпеть боль от сдираемого заживо клейма, но вновь быть свободной. Только бы отдать себя тому, кого любит, а не навязанному приговором нареченному. Только бы быть с любящим её. Пусть только на миг, отравленный отчаянием…

Удержи меня! На шелкову постель уложи меня! Ты ласкай меня! За водой одну не пускай меня!

- Артур… Целовать безумно, жадно, нетерпеливо прильнув, выгибаясь в сильных руках. Клеймо горит огнем, до боли, застящей глаза, от прикосновения к ней мужских рук, чужих ему. От касаний не жениха её. Но для неё касания жениха чужими будут. А эти – нет. Родные. Любимые. И объятие их желанно. «Удержи меня…» - Артур…. «Пожалуйста…» Невесомые поцелуи сцеловывают слезы со щек, а губ касается тихий шепот: - Не отдам… Ни за что не отдам. А утром уже не одна, а три чешуйки стали ярче. Будто в наказание. Не отступает дракон, не желает отдавать ему обещанное. - Нет, не отступлю, - шепчет Артур, обнимая её, - ты не его. Ты – моя.

Зелье змеиное отыскать не сумею я, золото глаз на тебя поднять не посмею я. Чешуею загар… Мне в осеннюю даль, уходить вслед за змеями.

Клеймо все ярче, и глаза медленно, но верно, искорка за искоркой, теряют свой цвет. Яркая, озерного оттенка, синева уступает место жидкому золоту драконьих глаз. И смотреть на Артура теперь страшно. Страшно, что отшатнется в ужасе, что оттолкнет, откажется… Бросит, решив, что уже ничего нельзя сделать, и перестанет бороться. Но пусты эти страхи… - Посмотри на меня, Мерлин, - голос полон нежности, как и легкое прикосновение к щеке вверх, чтобы, скользнув к волосам, потянуть за удерживающую их косынку. Мотнуть головой, упрямо отворачиваясь. Косынка соскальзывает, и темный шелк волос скрывает лицо, не давая увидеть золотые искры в синей глубине. Обхватившие подбородок пальцы – поднятое к свету лицо. - Красиво, - шепчет он, завороженно глядя на вспыхнувшие в свете солнца глаза, - так этого ты боишься, что не смотришь на меня? Своего взгляда? - Боюсь, что не выдержишь всего этого, - честно, понимая, что терять и скрывать уже все равно нечего, - что остановишься на полпути, а осенью, когда змеи пойдут к зимнему сну, и я услышу Зов, уже ничто не сможет остановить меня. - Почему? - Такова магия драконов. Древняя, змеиная, не людская. И я отравлена ею. - Нет, - поцелуй в уголок губ, - потому что я - твое противоядие.

Пылью под пологом голос мне Полоза слышится. Полные голода, очи золота в пол-лица. Он зовет меня вниз: «Родная, спустись! Обниму в тридцать три кольца!»

Но уступает и дракон. Словно чувствуя, что к нему не чистая невеста, а жена другого придет, снится ей Килгарра. Прекрасный, сильный, опасный… И не её. И больше не нареченный он ей. Погибель. Пусть его желтые глаза и смотрят с уважением и интересом, пусть Дизир и говорят, что для оступившейся ей повезло, и в древние времена за право стать Невестой Дракона сражались, но… К Килгарре не невеста пойдет, а жена. И не к алтарю, а в круг жертвенный, на казнь. За не данные, но нарушенные обеты, за обещания, данные другому. С криком просыпается она, противясь Зову, кусая губы от боли в клейме, на котором все больше и больше чешуек.

Удержи меня! На шелкову постель уложи меня! Ты ласкай меня! За водой одну не пускай меня!

Но чем дальше, тем четче она осознает, что не удержит. Не сможет, как бы ни хотел. Сильнее дракон, и магия его крепка – не вырваться. Потому что она уже слышит Зов. Пока лишь эхом в дали, но настанет час, когда он будет звучать в её голове, а она будет идти по опавшим листьям к Драконьему ущелью – последнему своему пристанищу. И сейчас она может просить лишь об одном.

Не пускай меня, Не пускай меня за водой….

Дороги теперь все ей заказаны – все к логову приведут рано или поздно, а то и вовсе скоро наступит день и ноги сами туда понесут. Сводит сердце от боли, и чтобы заглушить её, она пьет свою любовь отчаянно, голодно, с горечью слез и болью чар напополам, желая или быть с ним всегда, или же просто счастья, чтобы смог забыть и жить дальше, когда она уйдет. Но просит же только одного….

Удержи меня…