Решение

      Это было тяжело. Тяжело в той невыносимо отвратительной степени, будто тащишь за собой тяжёлый, непосильный крест, но не можешь бросить его или оставить. Виктория снова взглянула в зеркало. Багряная форма её раздражала. Она будто до сих пор пахла кровью, что пропиталась в ночь когда она потеряла то единственное, что оставляло её человеком. Жажда не утихла, она становилась всё сильнее с каждым мигом… Это было не так отвратительно, кровь стала желанной. Её вкус дракулина помнила и не сумела бы забыть никогда. Голод в её глазах приобрёл этот ненавистный багряный оттенок. Оттенок греха и вечного проклятия. «Я медленно становлюсь монстром» - ладонь в белой перчатке лениво провела по гладкому стеклу. Виктория не чувствовала холод… она ничего не чувствовала.       Виктория наивно полагала, что сумела измениться. Ей казалось, что теперь она что-то большее, нежели пресловутая «полицейская». С исчезновением Алукарда на её плечи взвалилась забота о Интегре и о самом Хеллсинге в целом. Но теперь… Её прежнюю покорность и раболепие перед хозяином нельзя было скрыть ни за ухмылкой, которая была явным подражанием оскала Аллукарда, ни за кровавыми глазами, что в последнее время вселяли страх в нежеланных гостей Интегры. Внезапно она снова стала той самой «полицейской», что словно наивное дитя шло против правил и упиралась всеми возможными средствами, не желая делать то, к чему её влекли инстинкты. Сейчас дракулина и правда думала, что вела себя чрезвычайно глупо, будто котёнок, что не хотел лезть в воду… жаль, что эта «вода» была цвета крови, и «котёнок» поменял окрас после купания. Но внутри же остался всё тем же дрожащим комочком шерсти.        Виктория вздохнула, лениво проведя рукой по бедру. Рукой, что сейчас отдалённо напоминала обычную человеческую конечность. Никогда мир не станет прежним, как никогда не сможет спокойно жить под солнцем одна невезучая «полицейская». Нервный смешок сорвался с красивых губ.       «Тебе идёт красный…»- голос Алукарда заставил девушку напряжённо сглотнуть. - Разве? Я так не думаю, - Виктория прикрыла глаза, мысленно обращаясь к хозяину. – Он слишком… слишком напоминает мне вас… и кровь… моё прошлое. Тем более, сейчас вы меня не видите…        Алукард всегда одновременно был и не был в её жизни после смерти. Даже сейчас она ощущала на себе этот пристальный, пронзающий и пробирающий ужасом и уважением взгляд на себе, но знала, что нет смысла оглядываться в поисках этой чернеющей на фоне тьмы фигуры. Носферату уже привык обращаться к своей дракулине именно мысленно, не утруждая себя непосредственным приходом к Виктории.       «Мне достаточно представить тебя… - Алукард, лежа в своём гробу хищно усмехнулся, обращаясь к своей дракулине. – Мне всегда казалось, что красный больше всего подходит «невестам»». - Невесты носят белое… - прошептала Виктория, всё так же скептически глядя в зеркало.       « Ты моя невеста… мои невесты…» - лениво отзывался голос хозяина в голове девушки. - Мне неприятно, - перебила Алукарда дракулина, решительно развернувшись от гладкой поверхности. - Вы говорите «мои невесты» и я злюсь. – Девушка опомнилась, она и забыла, к кому обращается. – Простите, хозяин.        Смех Носферату колкими иглами цеплялся за её сознание. Вампира видимо позабавила такая нелепая, совершенно наглая ревность со стороны Виктории. «Хотя, когда дракулины вели себя иначе» - задумался Алукард, ленно улыбаясь.        «А ты изменилась. Мне нравится, что ты стала… собственницей, - благосклонно заметил вампир, так же беспринципно вторгаясь в сознании своей подопечной, - забавляет твоя ревность»       Виктория вздрогнула. «Ревность» - это слово зацепило её. Она понимала, что не может ревновать Алукарда как мужчину. Это было неестественно, неправильно. Или всё же нет? После своего возращения Носферату делал особый акцент на положении Виктории как «невесты». И девушка смирилась с этим. Она так же следовала за своим хозяином, беспрекословно выполняя его приказы, не задумывалась. Виктория принимала своё подчинение Алукарду как данность, неписанную истину. Слишком тяжело принимать решения самой. Признавая это, Виктория соглашалась со своею слабостью, зависимостью от пугающего порой графа. И в то же время приятное чувство заполняло её. Рядом с Алукардом было спокойно… - Господин, можно вопрос? – Виктория опустила взгляд.       « Мне всё равно нечего делать» - ответил вампир, всё так же нежась в своём гробу, в отдалении от дракулины. - Вы скучали? - голос её дрогнул, а ноги сами понесли её к комнате хозяина.       « Пока меня не было ты заменила меня, - размышлял Алукрд. – Интегра хорошо отзывалась о тебе, - Носферату замолк, улавливая шаги за дверью. – И минуты не проходило без воспоминаний о маленькой и наивной дракулине, которую я по глупости оставил одну. Ведь она всё ещё беспомощная девочка, которая не хочет покидать меня» - Вы чудовищно правы, хозяин, - Виктория отодвинула крышку гроба, смело взглянув в лицо Алукарда. – Я не смогу ни покинуть, не заменить вас. - Хм? – Алукадр сел, дотягиваясь пальцами до бледной щеки девушки, по которой струилась кровавая слеза. – Значит, хочешь белое платье?        Девушка с удовольствием ластилась к холодной руке. Теперь она ощущала, что всё сделала верно. Её слова, мысли, чувства, всё находится в необходимой для сохранения разума гармонии. - Мне плевать на платье, - Виктория улыбнулась, обнажая клыки. – Главное навеки остаться в вашем подчинении. - Я и не собираюсь отпускать тебя, полицейская.