Обещаю

      Она верила, и вера эта крепла с каждым днём. С того дня, когда Эмма Свон пообещала быть всегда рядом прошло уже больше полугода. И вот уже почти восемь месяцев Реджина была окружена поддержкой и заботой подруги. Свон была всегда рядом: на прогулке, на работе, дома и даже во время походов Миллс в больницу. Эмма была с ней всё время: держала её за руку на УЗИ, радовалась вместе с ней, когда стал известен пол ребёнка, выполняла различные прихоти… Реджина и сама не заметила, как Эмма Свон стала для неё близким человеком. Она просто была всегда рядом. Не оставляла её после истерик, которые частенько были из-за пустяков, мирилась с любым заскоком, что неожиданно появлялись у мадам мэр. Миллс даже не поняла, когда Эмма Свон стала для неё всем. Эта назойливая блондинка, дитя её злейшего врага, та, кого она хотела выгнать из жизни Генри в самом начале теперь стала её всем. Когда-то она думала, что Робин Гуд, назначенный ей судьбой, был для неё всем. Но всё обрушилось в тот роковой день в Нью-Йорке. Она пыталась утешить себя мыслью, что Робин был просто обманут её коварной сестрой и не мог ничего сделать. Потом пришла ненависть: «Если бы любовь была настоящей, он бы ни за что не повёлся на уловки Зелены». Теперь же не было ничего. После продолжительных истерик, криков, битья всего, что под руку попадётся, она всё же успокоилась. Простила и Робина, и Зелену. Сейчас она даже благодарна им: Робину за ребёнка, а сестре за то, что помогла увидеть истинность чувств разбойника.       Теперь у неё другие заботы: ей нужно подготовиться к рождению малышки. И с этим ей так же помогает Эмма. Они вместе выбирают мебель, обои для детской, решают, какое имя лучше всего подойдёт маленькой принцессе. Свон всегда рядом. И это так правильно, будто так и должно быть. Реджина даже не помнит, в какой момент Эмма стала частью семьи. Видеть блондинку за ужином или играющую в приставку с Генри было так естественно, словно это продолжается уже десятки лет, а не каких-то несколько месяцев. Поначалу Реджину это пугало: не может всё быть настолько хорошо. Но было. Было привычно видеть Эмму рядом, разговаривать с ней вечерами напролёт, засыпать в её объятиях…

***

      Эмма и не поняла, когда Реджина Миллс стала для неё всем. Она просто всегда была рядом с мадам мэр, пыталась поддержать её, утешить. И в какой-то момент появилось необъяснимое желание обнять Реджину, уберечь от любых невзгод, защитить от всех, кто мог навредить той, хоть словом, хоть действием. Эмма не заметила, когда Миллс стала частью неё самой. Она могла с лёгкостью определить настроение Реджины, угадать любое её желание. Всё чаще она появлялась в белоснежном особняке на Миффлин стрит, всё чаще оставалась на ночь в гостевой спальне, а после не заметила, как перебралась в спальню Реджины. Просто в объятиях Спасительницы сон мисс Миллс был крепким и спокойным.

***

      Не было жарких признаний, клятв в вечной любви. Всё произошло само собой: первый поцелуй, после того, как они узнали пол малыша (эмоции тогда настолько зашкаливали, что поцелуй был единственным действием, чтобы выказать все свои чувства), первый секс после очередного утешающего поцелуя, который быстро перерос в страстный. Всё было постепенно и до безумия правильно. Их отношения были до безумия правильны. Каждая поначалу боялась, что в один момент всё это может закончиться, но они справились с этим страхом вместе, как и всегда. Вместе они сильны и им не страшны никакие препятствия.

***

      Малышка решила появиться на свет на неделю раньше положенного срока. Реджина в этот момент как раз готовила документы к передаче их в руки Мэри Маргарет, которая вызвалась помочь с обязанностями мэра, пока Миллс не будет готова вернуться на свой пост. К счастью, Белоснежка была с ней в тот момент и, вместо того, чтобы вызвать скорую, сама отвезла Реджину в больницу.       Всё происходило как в тумане. Она не чувствовала ничего, кроме разрывающей боли и нехватки кислорода в лёгких. Голос Эммы, приехавшей через пять минут после звонка матери, звучал где-то в дали. Сквозь шум в ушах она с трудом могла различить слова Свон: «Я с тобой, любимая. Я рядом. Ты справишься».

***

      В сознание Реджина пришла только через несколько часов. Всё тело болело, чувствовалась невероятная слабость. С трудом разлепив пересохшие губы, она попросила показать ей малышку. Поддерживаемая Эммой она села на постели, а медсестра принесла ей дочь. Радость заполнила каждую клеточку её тела, когда девочка оказалась у неё на руках. Хотелось обнять весь мир, рассказать каждому о том, какое это счастье – впервые увидеть своего ребёнка, поцеловать его в нежную щёчку. - Она прекрасна, - Эмма говорила тихо, чтобы ненароком не разбудить малышку. - Она просто чудо, - Реджина и не заметила, как по её щекам заскользили слёзы радости. Светлый пушок волос на голове, чуть курносый носик, пухлые щёчки – просто маленький ангел, спустившийся с небес. - Мне кажется, что я знаю, какое имя подойдёт ей больше всего, - прошептала Свон, не сводя взгляда с крохи. - Какое же? – Миллс подняла взгляд на Эмму. Для неё было важно, что блондинка всё это время была рядом, и она с радостью предоставила ей возможность выбрать имя для их малышки. Да, именно их. Реджина уже давно считала девочку дочерью её и Эммы. - Анжелика. - Красивое имя, - брюнетка мягко улыбнулась, а после прошептала, - Добро пожаловать в этот мир, Анжелика.