Звезды

Родные стены...Говорят, они лечат... Именно поэтому Олег как можно быстрее постарался увезти свою Марину из Склифа. Не раздумывая ни секунды, он сорвался в НИИ из Ярославля, как только понял: с ней что-то не так. С каждым мгновением буря эмоций нарастала, сердце учащало ритм, Брагин словно весь превратился в огромный пучок нервных клеток. Он несся на поезде в пугающую неизвестность, которая и притягивала и отталкивала его одновременно: Олегу необходимо было узнать, что происходит с женщиной, которой он дорожил больше жизни. Теперь, когда ее жизни угрожала хоть малейшая опасность, он четко это осознавал. С другой же стороны Брагин панически боялся приезжать в Склиф, его заведомо раздражали стены родного здания, в котором боролись сейчас за жизнь Марины. Только в эти секунды, когда и его жизнь висела на волоске от краха, потому что могло разрушиться его хрупкое, обретенное после стольких мучений счастье, он понял, как сильно дорожит ей. Именно сейчас Брагин в полной мере осознал, каким был дураком, ведь каждый раз он отпускал ее, оставлял ее одну, старался сделать ей больнее, пытался "одержать победу" в этой нелепой, несуразной, отнимающей сладостные минуты счастья игре. Почему как только у них все наладилось, они начали обустраивать свой все еще хрупкий семейный быт, судьба решила сыграть с ними такую злую шутку? Только войдя в Склиф, выпытав у Нины, в какой палате находилась его любимая женщина, он осознал, что ощущает кроме животного страха за ее жизнь еще и обиду за то, что о болезни самого близкого и дорогого ему человека знали, пожалуй, все, кроме него. Почему даже Нина ничего ему не сказала? По-че-му? Хотя сейчас это было не самое главное, основной задачей было увидеть Нарочинскую. Как только он узнал номер палаты, его словно вихрем сдуло, он уже несся к своей Марине. Лишь только увидел ее, еле смог сдержать слезы. Это были одновременно жгучие слезы радости, ведь он увидел ее живой, здоровой, находящейся вне опасности, и слезы, появившиеся от острой боли, которая кольнула его сердце, когда он увидел некогда строгую "железную леди" совершенно растерянной, даже испуганной, именно такой она предстала перед Олегом, увидев его. - Маленькая моя, тебе больно? - Брагин сам не узнал свой голос, так сильно изменившийся от перенесенных переживаний. Он тяжело выдохнул, услышав уверенное "нет", будто огромный камень свалился с плеч. Но на душе все еще было неспокойно: его мучил вопрос, почему же она не сказала в первую очередь ему?! Внимательно слушая, что она говорит, он, даже не пытаясь сдерживать себя, наслаждался дорогими сердцу секундами, проведенными вместе, хоть и в больничной палате. Он целовал ее, каждый раз получая новые эмоции, вдыхал ее неповторимый аромат, которым обладала только она, пытался успокоить ураган, бушующий внутри. В какой-то момент понял, что комок в горле стал уже слишком большим, чтобы пытаться его скрыть, голос уже начал срываться, все эмоциональные "бури", сильным ливнем пролившиеся на него за сегодняшний день давали о себе знать. Было такое ощущение, что его сначала сильно избило градом пережитых переживаний; потом резко окатило ледяной водой, когда он все-таки поговорил с Мариной,а потом наступило какое-то опустошение, видимо, от перенапряжения; после же на смену негативным ощущениям пришло успокоение, даже радость, ведь теперь он знал, что с его Мариной все хорошо, все обошлось, он может быть с ней хоть круглые сутки. Чтобы не наговорить лишнего и не напугать ее, быстро вышел из палаты и вернулся лишь через несколько часов, когда был уверен, что принял правильное решение. - Ты отвезешь меня домой? - устало спросила Марина. - Конечно, мы сейчас вместе поедем домой. Он помог ей собраться, дойти до такси, которое заблаговременно заказал, чтоб ни на секунду не отпускать ее от себя ни на шаг, ни на миллиметр.

***

Когда они зашли наконец в квартиру, Марина словно преобразилась: на лице ее появилась усталая улыбка, в глазах появились огоньки; вздох облегчения вырвался из ее груди. Видно было, что даже за полутора суток она успела как никогда соскучится по своему дому. Олег быстро забрал ее сумку, помог раздеться и, подхватив как маленькую девочку на руки, понес в спальню, уложил в постель, накрыл одеялом, нежно поцеловал, и не успел отойти, как она уже спала мирным сном младенца. Он разложил по полкам ее вещи и аккуратно, как мышь, стараясь быть как можно тише, чтобы не прервать ее чуткий сон, прошел к своей половине кровати и лег рядом. Он очень долго не мог заснуть - боялся, что с ней могло что-нибудь случиться, а под его пристальным взглядом все будет хорошо, Олег был уверен. Просто лежал рядом, заботливо прижимал к себе, гладил светлые локоны, нежно целовал бархатную кожу... Когда Брагин удостоверился, что Марина давно крепко спит, он позволил себе повернуться на другой бок. Взглянул за окно и замер - какая там была красота! Черное, словно мгла, небо было усеяно множеством ярких, словно золотые нити, звезд. - А ведь по словам Маяковского все звезды - это люди на Земле..., - Брагин и сам удивился по-детски наивной мысли. Таким раздумьям было самое время прийти именно глубокой ночью, когда все должны были уже спать.

Послушайте! Ведь, если звезды зажигают - значит - это кому-нибудь нужно? Значит - кто-то хочет, чтобы они были? Значит - кто-то называет эти плевочки жемчужиной?

На небе зажглась еще одна звезда и сразу следом за ней еще одна. Эти два светящихся кристаллика были куда ярче всех остальных. - А вот и наши с Маришкой звездочки, - детские размышления Олега Брагина продолжались, и он невольно улыбнулся, видимо, не собираясь их прерывать. Ему сейчас было настолько хорошо и спокойно, что он решил: можно окунуться и в мир мечтаний! Как же много потрясений, горьких разлук и сладостных встреч они пережили прежде, чем осознать, что друг без друга они не могут!

И, надрываясь в метелях полуденной пыли, врывается к богу, боится, что опоздал, плачет, целует ему жилистую руку, просит - чтоб обязательно была звезда! - клянется - не перенесет эту беззвездную муку!

Вдруг яркой вспышкой в сознании Олега опять всплыли воспоминания об этом ужасном дне, в течение которого он успел испытать, пожалуй, все самые яркие эмоции: от любви до ненависти, от отчаяния до душащей радости, от обиды до раскаяния. Он опять подвинулся ближе к Нарочинской, аккуратно очертил рукой контур ее хрупкого тела, остановился на месте, где теперь был шрам от операции. Наклонился к женщине, нежно поцеловал ее. - Тебе теперь не будет страшно. Я с тобой... Звездочка моя... - прошептал Брагин, еще сильнее, но в то же время очень нежно и заботливо, боясь причинить хоть малейшую боль, прижимая ее к себе. Как же страшно ему было за нее, он, казалось, физически ощущал боль и страх, которые ощущала его Марина. Но он был рядом, теперь он мог оберегать ее...

А после ходит тревожный, но спокойный наружно. Говорит кому-то: "Ведь теперь тебе ничего? Не страшно? Да?!"

Звезды уже начали меркнуть, им на смену поднималось солнце, занимался рассвет, когда известный хирург Олег Брагин наконец налюбовался на свою спящую красавицу и разрешил себе хоть часок подремать, по-прежнему заботливо прижимая к себе свою любимую.

Послушайте! Ведь, если звезды зажигают - значит - это кому-нибудь нужно? Значит - это необходимо, чтобы каждый вечер над крышами загоралась хоть одна звезда?!