Технопандемия

      У Хиро было много личных вопросов к брату, поэтому он не стал рассказывать друзьям, о том, что случилось на площади, пока они заканчивали разносить на кусочки товары крэевской фирмы. А перед тем, как искать его, младший Хамада решил еще раз посетить тюрьму.       На этот раз он пришел один. За столом сидел все тот же тучный мужик, что и в прошлый раз. Страж порядка с подозрением посмотрел на пластыри на лбу, на щеке, бинты на запястьях гостя: пришедшая в ужас от внешнего вида племянника тетя Кэсс всю ночь обрабатывала его ссадины, но так и не выяснила, с кем тот подрался. После очередного сигнала по рации снова пришел безликий офицер и отвел мальчика к камере номер триста пятьдесят два.       - Мистер Каллаган, – не здороваясь, произнес Хиро. – Как так вышло, что мой брат выжил? – он до боли впился пальцами в решетку. – Как так вышло, что я ничего об этом не знал?!       - Здравствуй, Хиро. Ты где-то видел Тадаши? Тебе не показалось? Сан-Францокио – многонациональный город. Может, это был кто-то, очень похожий.       - Не пудрите мне мозги! Я не мог ошибиться! Я узнаю его из сотни! Из миллиона, мать вашу! У него сейчас шрам на пол лица, но я знаю, что это он! Почему он скрыл от меня правду? Почему ВЫ скрыли от меня правду?! Вы – и только вы – были там, когда загорелся главный корпус с залом демонстраций, когда Тадаши бросился в этот сраный огонь спасать вас!.. И даже таким образом «умерев», он всегда был со мной рядом. Так почему же он сбежал от меня вчера?! – Хиро потряс забинтованными запястьями. Из глаз брызнули злые слезы.       За какую-то секунду, показалось, Каллаган состарился еще лет на десять. Он видел ссадины своего экс-студента, видел его отчаяние, но слезы поразили сильнее всего, потому что так страдают только из-за кого-то сильно близкого. И даже спустя два года эти чувства не угасли. Похоже, и впрямь настало время правды.       - Он сам меня просил ни при каких условиях не говорить тебе о том, что выжил.       - Вы лжете!       - Отнюдь. Возьми табуретку, вон стоит. Разговор предстоит долгий, – Каллаган достал сигарету. – Ты, наверное, не всему сможешь поверить. Но давай договоримся, что пока я рассказываю, ты не станешь перебивать. Начнем с того, что пожар все же устроил не я. Банально проводка не выдержала. Я и не думал красть твоих микроботов до тех пор, пока не спасся с их помощью от огня. И пока не понял их удивительные возможности. Хотя, по правде говоря, спас меня Тадаши. – Хиро слушал, затаив дыхание. Он еще не понимал, к чему ведет бывший профессор, но чувствовал: истина близко. А тот продолжал: – От едкого дыма у меня закружилась голова, пока я бежал к выходу с верхнего этажа. Из-за испарений я не смог пройти и половины зала. Я вспомнил, что где-то рядом твой нейротронный модуль и попытался его отыскать… Но его уже нашел Тадаши. И он был близко и даже попытался помочь мне подняться… Но эта балка…       - Балка?       - На нас стала падать балка, – продолжил Каллаган. Его взгляд был застекленевшим и безжизненным. – Он, как всегда, сумел быстро среагировать и оттолкнул меня в сторону, а потом, крича «Спасайтесь!», бросил мне твой модуль. Микроботов хватило бы только для кого-то одного, когда нас тогда уже разделяла бездна, охваченная пламенем. Толкая меня, Тадаши неудачно упал и зацепился за что-то рукавом. Пока он выпутывался, балка свалилась ему на руку и пригвоздила его к месту. У него не стало шансов даже сбежать оттуда. Потом на него обрушилась куча еще каких-то обломков. Я, грешным делом, подумал, что… все. Но ведь его жертва не должна была быть напрасной. Я надел нейротронный модуль и спрятался в коконе из твоих микроботов. Да, это собирался и должен был сделать Тадаши. Но не сделал. Благородный, добрый, сильный, умный, отважный. Хиро, ты сделал его таким.       Хиро стоял и рыдал от такой жестокой несправедливости. Лейкопластырь на щеке намок и сполз, но он этого не замечал, а бывший профессор, будто не видя ничего вокруг, все говорил и говорил.       - Кто бы мог подумать, что обломки, которые упали на Тадаши после балки, спасут его жизнь. Когда прогремел взрыв, а пламя чуть притихло, я отправил микроботов разгребать завалы. Твой брат еще дышал. Конечно, он лишился половины левой руки… Я потом сделал ему металлокерамический протез. Кожа на лице плавилась, везде кровь… Это страшно вспоминать… Да, именно я с помощью твоих микроботов переместил его в безопасное место и пригласил врача. И тоже не отходил от него ни на шаг. И знаешь, что было первым, что он сказал, когда очнулся и увидел себя в зеркале?.. «Профессор, зачем вы меня спасли?». Он не хотел, чтобы ты видел его таким, и предпочел исчезнуть из твоей жизни навсегда. Я видел, что это решение он принял с большим трудом. Он очень любит тебя, Хиро. Предупреждая твой следующий вопрос, я сразу отвечу на него. Я ничего не рассказал тебе в прошлый раз не потому, что ты был с друзьями. А потому, что Тадаши попросил. Я – его должник. Обо всем этом вообще знали только еще два человека – непосредственно врач, который занимался лечением твоего брата, и Элистер, который и помог с организацией всего этого.       Хиро не поверил своим ушам.       - Крэй? Крэй знал о том, что мой брат жив?!       - А почему, ты считаешь, он так быстро сбежал, когда ты с друзьями вломился в его же дом?       Хиро прислонился виском к прохладному металлу решетки, не в состоянии скрыть слезы. Тадаши – его Тадаши – весь этот кошмар пережил в одиночестве!       Лейкопластырь совсем отклеился и с влажным звуком упал на бетонный пол.       - Я вижу, что для тебя это шок, – мягко произнес Каллаган. – И если тебе хочется ответов на другие свои вопросы, тебе придется говорить уже с братом. Может быть, это будет нелегко.       - Где его искать?       - На острове. Там, где были сломанные порталы. Но помни, он не хочет, чтобы ты его видел. Поэтому если у тебя не получится с первого раза… В общем, у тебя будет только один шанс. Но что бы ни случилось, никогда не забывай: он любит тебя.       - Вы должны были сразу все рассказать мне.       - Я обещал. А сейчас, все-таки рассказав тебе все это, я хочу вернуть ему долг. Потому что ты готов к этой правде.       Хиро неожиданно почувствовал себя таким маленьким и беспомощным. Он плакал и плакал, пока слезы попросту не кончились. Тяжело дыша и переваривая полученную информацию, он встал с табуретки и пошел к стражу порядка, который объявил, что время вышло. «Спаси… спаси, пока тьма не унесла его душу», – последнее, что ему вслед тихо сказал Каллаган.       Из здания тюрьмы Хиро вышел абсолютно опустошенным. Совсем неожиданно ему стало плевать на город, свихнувшуюся технику. Надо было в первую очередь расставить все точки над «и». Младший Хамада вернулся домой, переоделся в «геройский» костюм, не став чинить визер шлема, «разбудил» Бэймакса. Спустя несколько минут, они уже летели в небе подобно маленькому истребителю.       Вылетев за пределы города, мальчик и робот направились к безымянному острову, где в прошлый раз узнали правду об экспериментах Крэя.       - Бэймакс, найди в своей базе данных последние результаты сканирования Тадаши. Проверь, он на острове?       - Ищу, – отозвался мягкий друг в красных доспехах. – Нашел. Да. Я же говорил, что Тадаши не умер.       - Когда?       Тот промолчал и тихо приземлился на какую-то площадку с шаблонной надписью «Опасно! Карантин». Уж не здесь ли они с Гого, Васаби, Хани и Фредом вот так же садились?.. Хиро поискал глазами дверь.       - А, ну да, вот она развороченная, – пробормотал себе под нос младший Хамада и шагнул в дыру, прорезанную когда-то плазменным клинком друга. – Хорошо, что территория не охраняется.       Хиро с Бэймаксом шли по бесконечным коридорам и заглядывали в каждую дверь, но всякий раз комната была пустой. В какой-то момент они попали в тупик.       - А вот и дэд энд… – мрачно проворчал Хиро, пощупав стену. – Мы же ничего не упустили?       Бэймакс показал карту, которую нарисовал в процессе прогулки по заброшенной базе, и пояснил:       - Мы заглянули во все комнаты и помещения, в которые ведут двери.       - Двери… Ты хочешь сказать, что в нужную нам комнату нет двери? Тогда как туда попасть? Должен быть вход! Я слишком близок к брату, чтобы опустить руки. Достань карту острова и наложи сверху свой рисунок, подгони масштаб, – младший Хамада вгляделся в живот-экран своего робота и принялся водить по нему пальцем. – О… И в самом деле, вот здесь какая-то пустота. Но где же вход?.. Не ломать же… Здание старое, еще рухнет…       Хиро разглядывал стену, ощупывая ее в поисках тайных кнопок. И думал, что попасть за нее можно либо с улицы, либо откуда-то отсюда, изнутри, когда услышал за спиной:       - Хиро, я застрял.       Он обернулся и увидел, что Бэймакс торчит в каком-то люке, очень качественно замаскированном под пол.       - Как ты его нашел?       - Наступил. На какой-то камень. Мне нужно сдуться.       - Нам надо поберечь твои батареи. Я удовлетворен лечением.       - Что? Хорошо, Хиро. Думаю, ты знаешь, что делаешь.       Бэймакс компактно сложился и остался стоять на неровной лестнице, ведущей куда-то вниз, под землю. Хиро осторожно спускался, стараясь не оступиться и не свалиться со ступенек без перил. В нижнем коридоре горел тусклый свет.       Выключенный робот был перемещен под лестницу и остался стоять там вместе со сложенными в одну кучу элементами ставшего ненужным «геройского» костюма.       Пройдя по прямому короткому коридору, неглубоко утекающему вниз, Хиро наткнулся еще на одну лестницу – покороче предыдущей. На этот раз она была металлическая, а не бетонная, и как будто бы самодельная. И вела вверх. Младший Хамада поднялся по ней, отодвинул крышку очередного люка и оказался в небольшой комнате. Там стояла старая койка, пружинная, как в детских лагерях позапрошлого века, рукомойник, два разбитых и заляпанных чем-то бурым зеркала на стене, также имелось два стола: один был завален каким-то хламом – там же лежала склеенная разбитая маска; а на другом находился компьютер. И за последним столом сидел человек.       Хиро сразу узнал этот затылок.       - Теперь не сбежишь, – сказал он.       Человек за компьютером вздрогнул, словно только что вышел из раздумий, и медленно обернулся, а потом резко вскочил со своего стула, который, покачнувшись, упал на пол с жутким глухим звуком.       В свете ламп его, наконец, можно было детально разглядеть. Добрый взгляд стал жестким, тусклым и усталым, немного меньше половины правой части лица покрывал уродливый бледный след от ожога. Правый глаз закрылся, похоже, навсегда. Шрамы уходили дальше, к уху, и вниз, в высокий воротник водолазки. Одет этот человек был во все черное, даже перчатки скрывали его руки. Его нежные руки, вспомнил Хиро. Да, это определенно был Тадаши – та же осанка, те же плечи, все то же, даже движения и даже голос.       - Зачем ты пришел? Я не хочу, чтобы ты видел меня таким. Уходи. Твой Тадаши умер.       Руки в перчатках сжались в кулаки. Он отвернулся и поднял упавший стул, так как знал, что нежданный гость не представляет опасности, а на того от такого наглого вранья нахлынула волна возмущения. Он сделал несколько решительных шагов, схватил брата за локоть и заставил снова развернуться к себе лицом.       - Ты дурак! – вскрикнул он. – Как ты мог подумать!.. То, что подумал!.. Олень! Осел! Ты и правда дятел в маске лисы! Обоже, какой ты идиот, – младший уткнулся носом Тадаши в грудь. Плакать он уже не мог – только зло хныкать, вцепившись пальцами в водолазку брата.       - Ну что ж ты нюни-то распускаешь, как девчонка? Ведь все давно кончено… – эти слова прозвучали с неожиданной горечью в дрогнувшем голосе.       Тадаши попробовал осторожно, ненавязчиво обнять брата, но тот оттолкнул обе руки, одна из которых и правда оказалась тверже второй, что ощущалось даже через ткань плаща. «Протез», – вспомнил Хиро. Он внимательно посмотрел в лицо брата и осторожно провел по длинному бесформенному шраму кончиками пальцев. Тадаши поморщился.       - Больно? – тихо спросил Хиро.       - Уже нет, – брат накрыл его руку своей и вдруг прикоснулся губами к ладони, потом обхватил пальцами в перчатках его лицо и почти наклонился как будто бы для поцелуя, когда заметил на щеке подживающий порез. – А тебе?       - Уже нет, – почти эхом, улыбаясь, ответил тот.       Тадаши, похоже, не сумел сдержать порыв своих чувств и крепко обнял брата. То, чего он боялся больше всего на свете, все еще грызло его сердце: сомнение в том, что Хиро примет его… такого. Прижавшись к старшему, младший этого не знал. Он еще раз бросил взгляд на комнату, которая, казалось, кричала об этом: разбитые зеркала, неудобная койка, на решетчатых спинках которой висят наручники, тоже заляпанные чем-то темным. «Зачем брата приковывать к постели? Чтобы не сбежал? – подумал Хиро, продолжая анализировать помещение. – Место, полное одиночества. Обстановка, сука, так и светится позитивом. Блин, очевидно, что все произошедшее очень помяло Тадаши, и сломать полностью все равно не получилось. Но…» Страшная мысль о попытках суицида заставила его дернуться и только крепче вцепиться в брата.       - Мне жаль, что тебе пришлось перенести все это в одиночку.       - Братиш, ты что, опять плачешь? – Тадаши снял перчатку со здоровой руки и ласково, легонько костяшками пальцев скользнул по лицу брата, смахнув слезинку. – Я не был один. Я был с тобой. Я всегда был с тобой.       - Но ведь все это, – тот погладил ладонью изуродованную шрамами щеку, а потом схватился за металлокерамическую кисть брата. – Было больно…       - Мало приятного, конечно, – Хиро почувствовал робкое прикосновение губ к своей макушке. – Спасибо, что пришел. Но сейчас ты должен уйти.       - Как это? Я никому ничего не должен, – он чуть-чуть отстранился от Тадаши. – Мои чувства не изменились.       И эти слова отдались эхом из прошлой жизни.       - Мои тоже, – медленно промычал в ответ брат. – Но с тобой рядом должен быть кто-то более достойный. И не урод.       Он только крепче обнял Хиро, наверное, не осознавая, как сильно сам себе противоречит.       Тот перехватил его взгляд, брошенный на разбитое зеркало.       - Неужели ты не понимаешь, что я люблю тебя любым? – тихо спросил он.       - Это ты сейчас так говоришь. Может, из жалости. И я не виню тебя, – Тадаши потрепал брата по волосам здоровой рукой.       - Неужели ты мне не веришь? Как мне тебе доказать, что ты не прав?       - Наверное, никак. Просто нельзя такого любить, – печально улыбнулся старший из них.       Тадаши выпустил брата из объятий, но тот, повинуясь какому-то нежданному наитию, положил руки ему на плечи и надавил, вынуждая немного наклониться.       Поцелуй получился неловкий, немного грубый, но Хиро чувствовал, что этим действием вырывает из Тадаши какой-то нерациональный страх. Конечно, одного поцелуя было недостаточно, но старший Хамада как-то внезапно даже сумел расслабиться. И губы брата оказались такими же мягкими и сладкими, как и в прошлый раз, а его язык сам скользнул в приоткрытый рот Хиро.       - Та… Да… Ши… – таял в его объятиях младший, едва успевая дышать между поцелуями. – Живой. Мой.       Брат уткнулся в его лоб своим и прошептал:       - А ты вырос. Ты знаешь, еще в тот день, когда случился пожар и сделал меня… таким… я собирался сказать тебе, что готов ответить на твои чувства. Я не знаю, зачем говорю тебе это, потому что до сих пор не уверен, что ты… мы… Но я хочу тебе верить. Я попробую снова стать для тебя тем, кого ты любил. – Он помолчал и добавил: – А поскольку я официально мертв, нас не заподозрят в инцесте.       - Конечно. Зато меня заподозрят в некрофилии, узнай кто, – хохотнул в ответ брат. – И да, не «любил», а «люблю».       - Поэтому в любом случае никто не должен знать, – тихий шепот обжег ухо Хиро, который уже забрался горячими ладонями под длинную кофту Тадаши и блуждал кончиками пальцев по его бокам и спине. Интересно и странно было нащупывать границу шрамов и здоровой кожи.       - Мне уже все равно, я ждал этого два года.       Тадаши тихо рассмеялся:       - Ничего себе ты испорченный.       - А нехрен было меня бросать, дебил-параноик, – с этими словами Хиро, краснея, сжал в пальцах пах брата и услышал удивленный выдох.       - Подожди. Я так не могу.       - Если ты опять про внешность, то перестань. Я, напротив, хочу на тебя посмотреть, – весело сообщил младший, продолжая лапать Тадаши.       Тот не ожидал такого натиска и слегка отстранился.       - Хиро. Я же сказал, что хочу тебе верить. Я никуда не денусь. Дай мне время?       - Детский сааааад… Ладно, – как-то слишком легко согласился брат. – Скажи, а ты только из-за внешности хочешь, чтобы никто не знал о том, что ты выжил? Тетя Кэсс была бы рада снова тебя увидеть. Ты бы снова мог жить в нашей комнате.       - Кэсс у нас эстет. Она не скажет этого вслух, но подумает о том, что лучше не жить вообще, чем жить… так.       - Чушь! – воскликнул младший и, уже понимая, что брат прав, чуть менее уверенно, но упрямо добавил: – Не может такого быть. Слушай, а как и на что ты жил эти два года?       - Ты про деньги?.. А ты не знал? Иногда посещаю роботобои под кличкой Мумия. Это даже весело.       - Почему Мумия? – удивился Хиро.       - Потому что прихожу замотанный в бинты по самые яй… уши. И, честно говоря, я рассчитывал, что ты придешь хотя бы на один из боев.       - Так это ты тот новичок, который всех нагибает? – открыл рот младший, поняв, что прими он хоть какое-нибудь приглашение на роботобой, встреча с братом могла бы случиться и раньше, и буркнул: – Нагибатор хренов.       - Ты что ругаешься-то?       - Да злюсь на тебя еще. Два сраных года!..       Тадаши опустился на стул, привлек к себе брата и усадил себе на колени. Хиро на мгновение показалось, что в потухшем взгляде старшего снова загорается свет, а на лице проявляется подобие той самой, доброй, любимой улыбки.       - Все равно ты дятел, – улыбаясь, прошептал младший, кладя голову ему на плечо. – Эй… А над чем ты сейчас работаешь?       - Как и вы, ищу преступника, который устроил весь этот технический абсурд в городе. И еще слежу, чтобы мой малой ни во что не влип. Это ж я звонил тебе с неопределенных номеров…       - И как успехи? – вероятней всего, вопрос относился к утверждению о поиске преступника, но ответить на него не успели, потому что неожиданно зазвонил мобильник.       Хиро нехотя слез с коленей брата, порылся в карманах и извлек телефон из складок одежды. Он коротко сказал, что будет ночевать у Фреда, сообщил, что все в порядке, после чего набрал Фреда и попросил обеспечить алиби, если Кэсс будет звонить туда.       - Чувак, а сам-то ты где? Неужели у подружки? Не в одиночку же пошел на босса… На главного врага, в смысле, – услышал Хиро в трубке.       - Что ты, без вас – никуда! – торопливо заверил он друга и отключился.       - Кэсс? – догадался Тадаши. – Ты разве не собираешься сегодня домой?       - Щаз, – фыркнул брат. – Нет уж. Сегодня я останусь с тобой. А то ты опять сбежишь.       Младший сделал к старшему твердый шаг и, наклонившись, жарко поцеловал. Ему вообще хотелось обнимать и целовать брата бесконечно, чтобы этот упрямый дятел понял и поверил в то, что можно любить душу, даже если тело обезображено. Конечно, Хиро расстраивало то, что Тадаши пока еще не мог ему открыться полностью, и еще больше – то недоверие, с которым тот его встретил и с которым он жил столько времени, но, по крайней мере, уже не собирался сбегать.       Обняв брата и уткнувшись лбом ему в плечо, младший неожиданно понял, что вымотался – не столько физически, сколько морально. Он глубоко вздохнул.       - Ты, наверное, устал, – старший, как всегда, все понял сам. – К сожалению, здесь нет ничего более комфортного, чем эта койка на пружинах. Ты можешь поспать на ней, если окончательно решил остаться на ночь.       - Решил. А где ты?       - А мне еще сидеть, – Тадаши бросил взгляд на неярко светящийся экран монитора, в котором была запущена какая-то среда программирования. Судя по бегунку сбоку окна с кодом, этот код был уже километровым. Но в этот момент Хиро было плевать и на город, и на Крэя, и на его свихнувшиеся девайсы. Он сердито посмотрел на брата:       - Плюнь ты на этого преступника, завтра вместе обмозгуем. Угу, под новым углом. Две головы лучше. А еще лучше уже иди ко мне.       - Мы же не влезем вдвоем на одну койку, – усмехнулся старший.       - Она полуторная, я компактный. Влезем, – уверенно произнес тот в ответ. – Только тебе надо лечь первым.       - Чтобы не сбежал?       - Сечешь.       Старший Хамада умостился на кровати и подвинулся к стене, освобождая кусочек места для брата. Тот на половину лег на кровать, наполовину навалился на Тадаши, переплел с ним ноги и крепко обнял руками, устроив голову на его плече.       Старшему ничего не оставалось, кроме как нащупать на стенке выключатель и щелкнуть им. Основной свет в комнате погас, осталось лишь глухое сияние монитора.       Тадаши перебирал в пальцах непослушные волосы брата и думал обо всем, что случилось за последние несколько часов, и в первую очередь, конечно, о нем – упрямом, любимом, родном. Настойчивость Хиро сломала в Тадаши клетку, замок, на который тот сам себя закрыл, за какие-то несколько минут. И, пожалуй, это случилось именно потому, что старший Хамада и сам отчаянно этого желал.       Он думал, что еще долго не заснет, но не заметил, как сон поглотил его. И в эту ночь впервые за долгое время его не накрывали кошмары.