Страшные сказки для Перри

На город опустились неестественно ранние по летним меркам сумерки: едва пробило пять, а небо за окном уже приобрело свинцовый цвет, который на этот раз не разбавляли розово-фиолетовые оттенки заката. Это могло означать только то, что знаменитая буря, которая обрушивалась на Триштатье ежегодно, но всегда без предупреждения, выбрала именно этот день для того, чтобы заставить жителей попрятаться в дома, испытать на прочность городские системы дренажа, оборвать несколько километров проводов и унести по реке пару автомобилей. В отличие от синоптиков, снова навравших про «безоблачный денек, +75-80 по Фаренгейту, легкий юго-западный ветер», доктор Хайнц Дуфеншмирц был прекрасно осведомлен о том, какой сюрприз приготовила городу природа. Несмотря на предшествующие смене погоды головные боли, иногда ему нравилось быть метеочуствительным: ненастье не могло застать его врасплох где-нибудь на улице или в парке. Впрочем, не то, чтобы он куда-то собирался... Как раз наоборот, с одиннадцати часов утра ученый дожидался гостя, который все никак не желал нанести ему визит. Сначала Дуфеншмирц пытался отвлечься, демонтируя и изучая микросхемы своего вышедшего из строя последнего изобретения, позже вернулся к ноутбуку, чтобы продолжить попытки найти недостающие к Инатору детали на интернет-аукционах, а потом, растеряв все терпение, принялся беспокойно ходить по комнате, заламывая руки и бурча под нос проклятия в адрес вполне конкретного полуводного млекопитающего. В конце концов он был вынужден признать, что сегодня Перри Утконос бессовестно проигнорировал необходимость заглянуть хоть на пару минут. Доктор вздохнул и решил, что раз уж его враг поступил так коварно и даже почти заставил его начать переживать, то вместо того, чтобы предпринять очередную попытку вернуть к жизни Кошмаропередавателинатор, он пойдет и поспит часа полтора в надежде на то, что это облегчит головную боль. Но сперва он решил посмотреть, закрыта ли балконная дверь – во время дождя вода по колено заливала террасу. Дуфеншмирцу казалось, что он уже проверял это раз или два за сегодня, но так как в последнее время из его памяти постоянно сбегали важные цифры и факты, он перестал полагаться на нее. Дверь действительно оказалась заперта, но к его удивлению, по ту сторону стекла обнаружился Перри Утконос собственной персоной, делающий весьма слабые попытки попасть внутрь квартиры. Ученый открыл дверь и, уперев руки в бедра, уставился на своего врага. – Ты вообще в курсе, который час? – возмутился он. Перри поднял на него бессмысленный взгляд, а потом вдруг начал клониться назад. Дуфеншмирц едва успел подставить ладони под его спину, не позволяя упасть на пол. – Ты... ты заснул?! Да, конечно, теперь мы приходим сюда только поспать, да еще и с шестичасовым опозданием, – бурчал он, неся Перри в гостевую комнату. – Ну и ладно, твое счастье, что я не захватил Триштатье, пока у тебя были более важные дела... Дуфеншмирц уложил гостя на край двуспальной кровати и сел рядом, неосознанно пробегая пальцами по его мягкой шерстке. Затем он спохватился и отдернул руку. – Спи, Перри Утконос, наслаждайся покоем, потому что как только я тебя разбужу, тебе придется объясниться за свое поведение. За окном разразилась настоящая летняя гроза: с молниями, то и дело вспарывающими темный бархат неба, и следующими за ними неотступно оглушительными громовыми раскатами. Испытываемый ветром на прочность небоскреб скрипел перекрытиями так, будто готов был в любой момент обрушиться под ударами непогоды, как карточный домик. Злой ученый лежал поперек кровати, глядя в экран ноутбука и болтая согнутыми в коленях ногами, и бесцельно переходил с сайта на сайт, ища что-нибудь, что увлечет его более чем на пару минут. В конце концов, он наткнулся на весьма интересную страничку, где люди в нескольких предложениях описывали ту или иную нерадостную ситуацию, разрушившую их нормальный день. От написания восьмой по счету истории, содержание которой вращалось вокруг его изобретений и определенного обитателя австралийских озер (ему действительно было что рассказать!), Дуфеншмирца отвлек тот самый обитатель, зарычавший так жутко, что у доктора мороз пробежал по коже. – Все, Перри Утконос, пора вставать! – доктор осторожно толкнул его, но вместо того, чтобы проснуться, Перри как-то невероятно перевернулся, путаясь в одеяле и отбиваясь одной рукой от чего-то невидимого. Он не открыл глаз и тогда, когда Дуфеншмирц начал трясти его, стиснув за плечи и зовя по имени. Перри отчаянно извивался в его руках, его сердце бешено колотилось, будто готовое разорваться от страха, но он не приходил в себя. – Послушай, просыпайся, а? Ты меня пугаешь... – Дуфеншмирц ничего не мог сделать для того, чтобы последняя фраза не звучала так беспомощно. Он снова не мог заставить Перри вернуться в реальность, и на этот раз ситуация представлялась гораздо серьезней. Похоже, ему снился один из худших кошмаров, но по какой-то причине его разум не мог сбросить оковы сна, сколько бы доктор не пытался этому поспособствовать. Лампа под потолком на миг вспыхнула ярче и вдруг с хлопком погасла, оставив комнату освещенной лишь голубоватым светом, исходящим от экрана ноутбука. Оба врага разом вздрогнули, только один – от неожиданно сгустившегося мрака, а второй – от чего-то, что находилось по ту сторону действительности. А потом Перри вдруг затих, снова привалившись в сон без сновидений. Кошмары оставили его, позволив выровняться дыханию и сердечному ритму. Дуфеншмирц не был удивлен переходом от одного состояния к другому, он знал, что это затишье не продлится и полутора часов, прежде чем снова сменится пятнадцати-двадцатиминутным сновидением, во время которого он снова будет пытаться разбудить Перри, и которое, в свою очередь будет предшествовать еще одному циклу глубокого сна, и так круг замкнется и будет повторяться до тех самых пор, пока Перри не откроет глаза. Когда раскаты грома затихали вдали, а посветлевшее предрассветное небо лишь изредка вспыхивало зарницами, солнце показалось из-за горизонта, освещая насквозь промокший город. Его лучи заглянули в каждое окно в здании D.E.I., разрезали сумерки, заставили ошметки ночной темноты броситься врассыпную, сжаться, забившись в самые дальние углы. Осторожно скользнули солнечные лучи и в ту комнату, где, прислонившись к спинке кровати, задремал худой мужчина, даже во сне крепко прижимающий к груди маленького утконоса с шерсткой цвета циана. Это были те недолгие минуты, когда оба они спали спокойно.