Подтаявшее мороженое

А началось всё с лукавого. Впрочем, всегда все приключения на задницу начинаются именно с него, чего уж тут демагогию разводить. Какие-то случайные знакомства, мимолётный поцелуй, лишняя стакашка чего-то мерзкого, так дерущего горло, но приятно греющего карман дешевизной, неосторожно подталкивающего в ту самую кровать с тем самым случайным знакомым – разве это не шутка какого-нибудь всевышнего, которого так любят славить бабки с лавок? Дарий на миг задумался о тех самых пресловутых бабульках. Вот была бы потеха, подсядь он к ним и начни разговор и про Троила, и про Лигула, и даже про то, что нет никакого Иисуса и Люцифера, Ева, эта толстая и весьма истеричная дама в годах, и Адам, её не менее упитанный кавалер, целыми днями набивают живот яблоками в Эдемском саду, а в мире всё намного проще, чем каждая из них могла бы представить. Конечно, ему бы не поверили. Назвали бы наглым вруном, дьяволопоклонником, или как там любят негодовать эти божьи одуванчики. Страж света посмотрел на своё отражение в Улитином большом зеркале. Да, в короткой юбке, девчачьей блузке и с боевым раскрасом на лице к ним лучше не подходить. А то и правда в дьяволопоклонники запишут, а Дарию потом с Троилом разбирайся да за каждое чёрное перо отчёт пиши. И так его по головке не погладят за его работу, на которую он в последнее время забил все известные и неизвестные миру органы. Но об этом позже. Так вот, началось всё с небольшого "сабантуйчика", так называла их попойку секретарша Арея. Дарий уже даже не помнил, в честь чего "сабантуйчик", собственно, устраивался. То ли эйдосов в этом месяце больше мраку перепало, то ли Лигул подавился и чуть копыта не откинул, но через полчаса это никого не волновало, и все отдали себя во власть вечера. Петруччо с Мефом вскоре ушли в карты играть, утянув с собой и Евгешу, который спустя считанные минуты мирно уснул на плече ничего не замечающего Чимоданова, Улита женила Тухломона и Хныка, неизвестно как оказавшихся в Резиденции Мрака в столь поздний час, а Дарий сидел рядом с Натой и о чём-то незамысловато болтал. По правде говоря, балаболила-то одна Вихрова, но страж света был не в претензии. "А она не такая уж и стерва, когда выпьет", – подумалось тогда парню, когда Ната со слезами на глазах рассказывала душещипательную историю о том, как какой-то из её поклонников однажды посмотрел на другую девушку, пока Вихрова водила его, как представлял Дарий, на вечерний променад, а в словах Наты, на обычную прогулку, "голубей покормить". – Вот все парни такие… такие… – Козлы? – подсказал страж. – Нееет, – Ната тряхнула копной тёмных волос, – не просто козлы. СтрекозЁлы, вот! – и после этого умозаключения девица истерично захихикала и отправилась донимать Чимоданова. Остальные события проносились будто в тумане. Дарий только помнил, как тщательно искал в роли собеседника кого угодно, лишь бы не Буслаева. С будущим повелителем мрака у несостоявшегося стража не клеилось в последнее время, а ему не хотелось портить атмосферу новой стычкой. И вот, бегая от одного к другому (Дарий разок даже на Аиду Плаховну наткнулся), светлый попал в загребущие Улитины руки. – Ну, чегой бегаешь, зайчонок мой недострелянный? – копируя старшого менагера некроотдела, весело заговорила ведьма, стреляя куда-то в сторону из старинного револьвера, подаренного ей каким-то джинном. Пуля затерялась где-то в районе Аиды, и Дарий услышал, как старушка что-то недовольно пробормотала. – Хочу и бегаю. – Ух ты, – усмехнулась Улита, – а молодёжь-то наглеет! Вот воспитываишшшь-воспитываишшшь, а они тебе потом туесочек на палочке в руки дають и на дверку-с, дескать, показывають! – с надрывом добавила она, не забывая шмыгать в Натин пиджак. Где-то в уголке снова негодующе не то замычали, не то забормотали, но теперь Дарий не мог с точностью сказать, Аида ли, недовольная копированием, это была или Ната, которая даже в неадекватном состоянии очень дорожила своим шмотьём. Пока он молчал, Улита уже перескочила на другую, третью, четвёртую темы, оставляя парня далеко позади со своими размышлениями. И очнулся Дарий только тогда, когда ему под нос подсунули какую-то бумажку. Если бы страж был хоть чуточку благоразумнее в тот момент, он бы ни за что не стал подписывать и, тем более, прикладывать свои крылья к подозрительному пергаменту. Но Дарий был безнадёжно и беспросветно пьян, а ручка оказалась такой тёплой, как цепь его бронзовых крыльев, которые он не медля приложил к бумажке. Тогда ему показалось, что секретарша как-то гаденько ухмыльнулась, словно какой-то невидимый кукловод подёргал за ниточки, и уголки рта неровно и некрасиво приподнялись, а тело будто взбухло, стало на вид совсем… податливым, что ли. Как, скажем, если б человек мог быть из теста… или нет, жёстче… Хм… Пластилина? Однако совсем сырым соображениям так и не суждено было стать в ту минуту чем-то более осмысленным. Блондин пошатнулся, пытался схватиться за стол, но рука зачерпнула пустоту, и Дарий свалился на пол, окончательно вырубившись. Проснулся страж от того, что кто-то на него откровенно и нагло пялился. Сначала он сквозь дрёму пытался не обращать внимание на смотревшего, но спустя какие-то жалкие секунды открыл глаза. А смотрела на него сама Улита каким-то пустым, но тяжёлым взглядом. "Спит", – определил Дарий. Однажды ему довелось делить с ней диванчик в приёмке Резиденции. И где-то в полночь произошло примерно что-то похожее. Только тогда он по неопытности сунулся к ней, за что и получил подсвечником по блондинистой головушке. Позже Улита путано и отрывисто объясняла что-то про лунатизм, детские травмы и прочие кошмары из прошлого, уверяя стража, что бояться, собственно, нечего, но впредь Дарий был осторожнее. Ожидая, когда ведьма соизволит лечь или же проснуться, он принялся оглядывать комнату. Последние воспоминания бродили по залу Резиденции, вот и проснулся он там же. Рядом Улита и Ната. Вихрова держит в одной руке пиджак, а в другой – кочергу. Наверное, гоняла кого-то за, судя по злобному выражению лица, злополучную вещицу. Под столом обнаружился Матвей Багров, даже во сне не выпускающий из рук край чей-то (ох, да это же Игнат!) рубашки, а валькирий в свою очередь жался к Хныку. Суккуба страж ещё помнил. Но вот откуда взялась эта парочка из светлых, Дарий вспомнить не мог. Ох уж эти вечера в Резиденции Мрака! Ох уж эти загадочные… – Подъём-подъём, не спишь, и не убьём? – кто-то зевнул. Ух, Улита всё же решила проснуться. – Типа того, – ответил Дарий, поворачивая голову к ней. – Ты снова спала с открытыми глазами, – чуть тише добавил он, подсаживаясь к ведьме. – Да? – на миг удивилась она, однако тут же потеряла интерес. – Ну и ладно. Закурить не найдётся? Страж молча подал ей зажигалку и портсигар со стола. Когда секретарша пребывала в замешательстве, она курила. – А что это у тебя? – вдруг кивнула на его руки ведьма, выдыхая дым вместе с торопливым вопросом. – А? – не понял парень и опустил взгляд. В руке он и правда сжимал какую-то бумажку. Тут же в памяти всплыл кадр, словно кто-то быстро-быстро прокрутил воспоминания до нужного момента и резко нажал на паузу. Пальцы сжались и разжались, возрождая то ощущение теплоты от сжимаемой им тогда ручки. Вот и подпись его нашлась в самом низу листа под мелкими буковками. Корявая, правда, но вполне узнаваемая. А уж оттиск бронзовых крыльев точно ни с чем не спутаешь. – Так это ж ты мне её подсунула вчера. Не помнишь, что ли? – Я? – теперь Улита была удивлена искренне. – Ну-ка дай её мне, – не дожидаясь, она выдернула бумажку из его рук сама, торопливо пробегая по ней глазами. – Ууууууу, – протянула секретарша, рассматривая его подпись. – Ты уверен, что её я тебе дала? – Конечно, – упрямо кивнул Дарий. – Думаешь, я тебя с Чимодановым спутал или с Вихровой? – Ха, – усмехнулась ведьма. – Спутать-то спутал, но уж точно не с ними. – Чего? – Того! – Улита скрутила бумажку в трубочку и стукнула ей по его голове. – Глазастый ты наш, знаешь, чем человек или страж от комиссионера отличается? – Ну, человек – это человек… – Дарий вдруг почувствовал себя на экзамене по основам мироздания – самому нелюбимому его предмету в Эдемской школе. – А комиссионер… он… ну… из пластилина такой, и эйдоса у него… Стоп, – перед глазами издевательски заплясала та самая кривая ухмылка. – Так это комиссионер был? Улита хлопнула в ладоши. – Браво! Умничка, Дарюша! И пошто ты так долго в себе недюжинный-то такой ум прятал, а? – Прекрати, – ему стало неуютно. – Лучше скажи, на что я подписался. Крылья придётся отдавать, да? Она хмыкнула и отдала бумажку ему. – Нет, совсем нет. Но придётся, если не выполнишь условие контракта. – Контракта? – В прошлом, – ведьма снова закурила, – не таком далёком прошлом, стоит отметить, стражи мрака любили подшутить друг над другом. Закатят пьянку, подсунут собрату в нужный момент такую вот гадость, и рады стараться. И, паразиты, те ещё извраты по части условий были! Но раньше всё безобиднее было. Не захотел выполнять условия – посмеялся да подтёрся бумажкой. А потом ведь стали изобретательнее к делу подходить. Дарх, там, приложить, чтоб не отвертеться было, а за невыполнение эйдосами платить. В конце концов, кто-то додумался над Лигулом так подшутить, и в тот же вечерок стража пинком в Большую Пустыню, а шутовство с пергаментиками и подписями заслугой комиссионеров сделали. Вот один над тобой и подшутил. – Тухломон! – будь с ним сейчас флейта, да и сам пластилиновый гадик по близости, он бы наверняка размазал того по стенке. – Да ладно тебе, – миролюбиво улыбнулась Улита. – Подумаешь, комиссионер обдурил. Эка невидаль! Эти маленькие сволочи каждый день кого-нибудь да где-нибудь обдуривают. Да ещё и на эйдос! А тебе всего-то надо денёк походить в женском тряпье… И почти даром! Вспоминать он кончил уже на улице, сидя на лавочке в парке и слизывая подтаявшую верхушку мороженого. С того дня прошла где-то неделя, а бумаженция Тухломона с его, Пименова, подписью до сих пор лежала у него в сумке. Иногда Дарий даже доставал её, когда оставался наедине, и перечитывал, вглядываясь в каждую буковку, ища в этом всём какой-то смысл. "Это место развратило меня, – думал он. – И людской мир, и Резиденция". В Эдеме, конечно, он паинькой не был. Чего только стоило колечко в губе и вечно растрёпанный, далёкий от светлых вид. О чёрных перьях вообще молчок! Но вот то, что происходило с ним тут, прямо сейчас, стыдило даже его. Юбка, притащенная Улитой, казалась ему ужасно неудобной. – А мне обязательно надевать… это? – парень поморщился, вытянув руку с сей деталью женского гардероба, стоило ему только её снять. – Мы в России, а не в Шотландии. – Вот именно, умник, – фыркнула привлечённая в дело Ната. – Мы в России. Кто мужик, а кто баба тут различают по наличию юбки. Давай, пай-мальчик, одевайся. Мне надоело смотреть на твои убогие труселя! Дарий скрестил на груди руки. Боксеры, что купил он совсем недавно, были для него удобны. И неважно, что на них красовались улыбающиеся машинки из какого-то мультика. – Хорошо-хорошо, – проворчал страж и запрыгал на одной ноге, пытаясь напялить на себя обыкновенную клетчатую юбку из обыкновенного магазина одежды. Застегнув последнюю пуговицу на белой блузке, он поправил парик и повернулся к Нате и Улите. – Ну как? – неуверенно спросил он, избегая смотреть в зеркало. Кожа под чулками ужасно чесалась, ворот блузки давил, а рука так и норовила залезть в глаза, но он вовремя вспоминал о туши на ресницах и одёргивал себя. – Последний штрих, – пробормотала Улита, подходя к нему ближе. В руке сверкнуло что-то красное, а потом Дарий почувствовал холод на собственных губах и невольно зажмурился. – Ну вот и всё, – Улита достала салфетку и коснулась то одного, то другого краешка губ, что-то аккуратно подтирая. – Красавица хоть куда. И чего это тебя не угораздило девушкой родиться, а? Все Буслаевы бы попадали! При упоминании Мефа Дария так передёрнуло, что он резко открыл глаза и… случайно посмотрел в зеркало. На него смотрел… "Нет, это не я! Это не может быть мной!" – ошеломлённый, он разглядывал своё отражение, не в силах поверить, что на него смотрит действительно он сам. – Никогда бы не подумал, что у меня такое смазливое лицо, – грустно сказал он, касаясь своей щеки. Сейчас на нём была та же клетчатая юбка, но неудобств Дарий больше не чувствовал. Напротив, небывалое спокойствие и странную удовлетворённость, будто бы всегда он в этом ходил. Блузка больше не стесняла. Теперь он даже позволял себе расстёгивать несколько пуговиц, чтобы было немного видно кружевной топ, что носил страж вместо бюстгальтера в силу физиологических особенностей. Однажды Дарий даже подкладывал вату, но от затеи пришлось отказаться – от пота, а дни в Москве выдались жаркими, вата слипалась в комки и один чёрт оказывалась вне кружевной тряпки. Впрочем, плоскогрудых девчонок пруд пруди, и в этом плане он ничем не выделялся, как и короткими волосами. В парике тоже было жарко, поэтому чаще всего он щеголял своими собственными белобрысыми локонами. Странно было представить, но он научился краситься. Помада, тушь, тени – всё это для него уже не было секретом. И ему это действительно нравилось. Только вот говорить о новом пристрастии Буслаеву Дарий не спешил. И не только Буслаеву. О том дне знали лишь Улита и Ната, но вот о последующих не ведала ни одна живая душа, кроме Депресняка. Однако кот, когда Пименов начинал прихорашиваться, старался уходить, всем своим видом словно говоря: "Мда, хозяин, я в тебе ошибся". Себя-то Депря наверняка считал нормальным. Ну так и интересы у него как у нормального здорового самца! Кошечки, там, симпатичные, вкусная кислота… А кто сказал, что у нормального не может быть немножко специфичного? То-то же! Разумом Дарий понимал, что это всё ненормально. Но и поделать ничего с собой не мог. Порой он не спешил облачаться в полюбившуюся одежду. Просто сидел рядышком и смотрел на аккуратно сложенную юбку. Крышу от такой идиллии срывало, рука залезала под те самые боксеры с машинками и боязливо сжимала возбуждённый орган. Но в последние минуты, когда он уже был готов кончить, в памяти всплывало лицо Мефа, и… и безумие прекращалось. Дарий находил себя сидящим на полу со спущенными трусами, уткнувшимся в злосчастную клетчатую юбку и отчего-то всхлипывающим. "Это место меня развратило". Вечерело. Нужно было возвращаться в Резиденцию. В последнее время он и так возвращался слишком поздно и слишком для будущего повелителя мрака незаметно, что последнего несказанно раздражало. Дарий предчувствовал новую ссору, но шагу не прибавлял. Ссорой больше, ссорой меньше – какая разница? Если уж на то пошло, он старше Буслаева. И вполне может распоряжаться собственным свободным временем как угодно. Конечно, такие решения не приводили ни к чему хорошему. Когда страж хотел увидеть своего подопечного, тот пропадал с Ареем. Когда Меф приходил к своему хранителю ночью, хранитель холодно целовал его в щёку и вновь отворачивался, демонстрируя голую белую спину с кучей родинок. Когда обоим всё это встало поперёк горла, в ход пошли невысказанные ранее претензии, какие-то старые обиды и упрёки. Каждый вечер одно и то же. Что ж, если этот вечер – не исключение, то пусть будет так. Дарий огляделся. Район был незнакомым. "Когда это я успел свернуть не туда?" – спросил он у самого себя, пытаясь вернуться. Но где уж там. Забывшись в собственных мыслях, страж не запоминал дорогу, и теперь всё на его пути казалось ему незнакомым. К тому же стемнело. Телефон разряжен. – Прекрасно, просто прекрасно, – буркнул Дарий, собираясь материализовать крылья и оглядеться с воздуха. И он бы наверняка это сделал, не услышь он шаги позади… – Потерялась, милая? – елейный голосок не внушал доверия. – Нет, – коротко и твёрдо ответил страж, пытаясь нащупать флейту. И как всегда в таких моментах под руку попадались совершенно ненужные вещи. "Блять. Блять, блять, блять!" – чёрные перья не заставят себя ждать, но Дарий об этом и не думал, постепенно начиная паниковать. – Я тебя раньше тут не видел, – если голос первого был слишком уж приторным, то этот, напротив, казался через чур грубым. Сравнивай он их с животными, первый бы был лисой, а второй – медведем. – Она ведь просто маленькая врунишка, не так ли, ребята? – снова заговорил первый, и за ним прокатился гул одобрения. – Что, ребята, темноты боитесь, раз такой толпой ходите? – выдавил из себя Дарий, оставляя тщетные попытки найти флейту и отступая назад. Может, ему удастся чем-то их отвлечь, а потом убежать, материализовать крылья и умчаться далеко-далеко прочь, в Резиденцию, где его никто не достанет. – Чё? – "медведь" подошёл к нему и толкнул. – Шутки шутить вздумала, а? – Дрянь, – первый тоже подошёл и схватил Дария за подбородок. Свет фонаря выхватил из темноты тонкие усики "лисы" и узкие, может, сощуренные глаза. – А у тебя довольно милое личико, – в другой руке сверкнул маленький перочинный ножик. Ледяная сталь коснулась щеки стража, обжигая. Запоздало Дарий почувствовал запах крови. – Будет жалко его уродовать, – вкрадчиво продолжал первый, отпуская подбородок. Светлый старался не опускать голову, ведь он всё и так прекрасно слышал. Слышал звук расстёгивающейся ширинки, возню с ремнём и до тошноты противное прерывистое дыхание его мучителя. Нужно было что-то делать и быстро. Но он не был таким сильным, как Меф. Не был таким сумасшедшим, как Петруччо. Сейчас страж света больше походил на Евгешу Мошкина, но только в тысячу раз беззащитнее и безвольнее. – Погодь, чувак, – Дарий всё же нашёл в себе силы заговорить. – Я парень. Понимаешь, парень! Разуй глаза, придурок! – Кому ты лечишь? Бабские шмутки, штукатурка на лице. Ты нас за дебилов держишь, а?! – второй занёс руку и вмазал кулаком по его скуле. Дарий отшатнулся. – Стой, – "лиса" остановил своего товарища. – Даже если он не врёт, всё равно он пидорас, раз одевается как баба. Выебем и отмудохаем, зря цепанули, что ли? Эти пидоры равно как девки. Давай, подними юбочку и раздвинь ножки, красавица, – он снова обратился к светлому. – Заодно проверим, девчонка ты или нет. – Да пошли вы, – Пименов сплюнул в сторону. – Вам тут не стриптиз! – Заткнись! – прошипел "лиса" – Делай, что я тебе говорю. И без глупостей. Ну? – Не, я пас. "Лиса" наскочил на него, словно коршун на свою добычу, и разрезал ткань. Сквозь прорезь были видны дамские кружевные трусики. – Когда мы закончим, парни, найдём партнёра этого сосунка и его тоже отмудохаем! – поведал своей банде "лиса". Никто его не поддержал. – Эй, вы что, языки проглотили? – Попробуй прямо сейчас, – знакомый тихий голос заставил сердце Дария колотиться ещё сильнее прежнего. Ему казалось, будто это всё сон. Да-да, он всё ещё спит после той попойки, а всё это мракобесие не более, чем страшный сон. Кошмар. Точно, самый настоящий кошмар. Ведь не бывает так на свете. Не бывает таких ситуаций. В жизни ведь всё по-другому. На какое-то время он выпал из реальности, а когда очнулся, на улице не было никого, кроме него и длинноволосого спасителя. – Что это на тебе? – голос Мефа никогда не звучал так реалистично. И до ужаса сурово. – Ничего, – ответил Пименов, не решаясь посмотреть на своего подопечного. – Что это на тебе? – с нажимом повторил Буслаев, прижимая своего хранителя к стене. – Я же сказал, ничего, – упрямо стоял на своём Дарий. Меф на этот раз промолчал, лишь коснувшись царапины на его щеке. И, что было для самого стража неожиданно, Буслаев отвесил ему пощёчину. – Идиот, – несмотря на вспышку агрессии, наследник говорил холодно и спокойно. – Тебя чуть не изнасиловали, как подзаборную шлюху. – Я знаю. – Нихуя ты не знаешь, нихуя, – зло процедил Буслаев. Руки его теперь сжимали ворот уже испачканной блузки. – Если бы знал, вернулся бы домой вовремя, и мне бы не пришлось тебя искать. – Спасибо за заботу, – криво усмехнувшись, сказал Дарий. – Но в Тартаре я её видел, понял? И только попробуй тронуть меня ещё раз. Долго придётся соскребать тебя со стенки после штопорной маголодии. Дарий сам не знал, откуда в нём проснулась такая ненависть. Может, замедленная реакция, и слова эти, конечно, изменённые принадлежали бы тем ребятам-насильникам. Может, и правда был зол на Мефа. Но одно он точно понимал. О словах своих он пожалеет. И не завтра или через год, а прямо сейчас и прямо здесь. Во дворе стояли закрытые мусорные баки. На них стража света и толкнули. Баки шатнулись, грозясь свалиться, но устояли. Дарий схватился за них, как за спасательный круг, и постарался удержаться. Усилия были абсолютно ненужными – шею обвил ремень, уже буслаевский, и Меф дёрнул его на себя. Воздуха резко перестало хватать, Дарий, хрипя, машинально схватился за шею, пытаясь избавиться от своеобразного ошейника. – Твоё маленькое наказание, – шепнули ему на ухо прежде, чем прикусить мочку и лизнуть укушенное место. – Ау, – растерявшись, коротко вскрикнул Дарий, и Мефодий тут же зажал ему рот. Пальцы привычно проскользнули между не сомкнутых зубов, касаясь языка, и страж послушно принялся их медленно посасывать, зная, что продолжаться это будет недолго. Стоя вплотную к нему, он чувствовал нарастающую в теле Мефа дрожь, как будто бы это было его собственное тело и его собственные ощущения. Может, он и ошибался, и Буслаев вовсе не дрожит, но тогда с чего бы так скоро его подопечный вытащил пальцы и полез под юбку? – Ты меня смущаешь, – тихо-тихо прошептал Дарий, съёживаясь. Быть может, Меф улыбался там, за его спиной, однако когда он заговорил, никакой радости или хотя бы толики тепла в его голосе страж не услышал. – Расслабься, – коротко приказал наследник мрака, не меняя прежнего тона. Тут же Дария схватили за волосы и чуть ли не вжали голову в крышку грязного бака. В нос ударил смрад гниющего мусора, вонь использованных прокладок и ещё какой-то неведомой миру дряни. Но ещё противнее было думать о том, как же быстро Меф становится похожим на Арея. Властный, не терпящий возражений, жестокий… И теперь этот арееподобный Буслаев трахнет его, одетого в бабское тряпьё, в незнакомом дворе, уткнув физиомордией в мусор, вдалбливаясь в его тело с каждым разом всё жёстче и жёстче. Так видел всё это Дарий. Но вопреки всем ожиданиям, Меф поступил куда благоразумнее. По крайней мере сначала. Темнота – друг молодёжи лишь под одеялами в тёплых квартирках, но никак не на улице в ветреную ночь, да ещё и стоя, вдыхая непередаваемый словами аромат местной помойки. Вот и Буслаев, наверное, проклинал свою же затею, но Дария не отпускал. Пальцы выскользнули, Меф подался ещё ближе и, в конце концов, осторожно вошёл. Толчки были такими же осторожными, будто наследник резко решил помиловать своего хранителя. Пименов знал, что всё это обманчиво, и не ошибся. Если Дария не удивляло, как предыдущая потасовка не собрала толпу зрителей, то теперь он конкретно задавался вопросом, почему же никто до сих пор их не сбежался на его сдавленные крики и стоны, с хрипом вырывающиеся из широко раскрытого рта. Стоило приподнять голову хоть на чуть-чуть, Меф тут же заставлял его целоваться с крышкой мусорного бака, возвращая Дария в лужицу его собственной слюны. Ремень сдавливал шею, как казалось светлому, сильнее и сильнее. – Да придуши ты меня уже своей удавкой! – голос сорвался, но Дарий всё же это сказал. Ему было больно, холодно и хотелось, чтобы его перестали мучить. Но Меф лишь толкнулся в него сильнее предыдущего. – Сука! Ты чёртов сукин сын! Буслаев молчал. Дарий хотел что-то ещё сказать, покуда были силы, но наследник вдруг дёрнулся раз-другой и замер. – Проклятье, Меф! Ты снова это сделал! Лигул тебя раздери, когда же ты перестанешь это делать?! – Что это? – лукаво поинтересовался Буслаев с усмешкой на лице, будто и не он сейчас был таким серьёзным и злым. – Это! – Дарий продолжал стоять в той же позе, даже не оборачиваясь на Мефодия. Его каждый раз смущало, когда Меф в него нагло и бесцеремонно кончал, не удосуживаясь узнать, хочет ли того его хранитель или нет. – Хорошо, – он наклонился и поцеловал его в шею, убирая ремень. – Больше не буду. – Ага, как же, – фыркнул Дарий, натягивая спущенные трусы. – Знаю я тебя, мракобес, блин, проклятый. – Телепортнёмся иль как? – парень его уже не слушал, думая о своём. Дарий задумался. – Может, пройдёмся? Идея была весьма смелая, учитывая, как болело у него тело, но в Резиденцию вдруг расхотелось возвращаться. Хотя бы не так скоро. – Как скажешь, – пожал плечами Меф и было пошёл вперёд, но остановился и уставился на своего компаньона. – Ну что ещё? – недовольно буркнул страж, отряхиваясь. – Как только мы вернёмся, я выброшу эти вещи. Дарий оглядел себя. Он уже и забыл, в чём выперся сегодня на улицу. – Ну а трусики хотя бы можно оставить? – кокетливо поинтересовался он, приподнимая рваную юбку. Буслаев посветил телефоном на асфальт, что-то подобрал и встал на одно колено перед своим хранителем. Смутно угадался в загадочной вещице тот самый ножик, что принадлежал "лисе". Обронил, видимо, когда убегал. Но это уже было неважно. Мефодий, быстро чиркнув, как показалось Дарию, по воздуху, отошёл от парня с кружевной вещицей, закидывая её в открытый бак вместе с перочинным ножиком. – Идём, – бросил ему Меф и пошёл вперёд. Дарий, подобрав сумку, достал влажные салфетки, чтобы стереть испорченный макияж, и вдруг нашарил рукой тот самый контракт. Порванный на мелкие кусочки, он отправился вслед за бельём и ножиком, а сам Пименов поспешил за своим подопечным, боясь вновь потеряться.