Если бы

Ванда вступает в "Мстители" не потому, что хочет отомстить. Она делает это из-за заполняющей ее пустоты, потому что знает - если будет хоть немного свободного времени, взревет. Натворит глупостей. Сама устроит маленький апокалипсис, который вернет время вспять. У Капитана на этот счет тоже, кажется, есть подозрения, а потому иногда Ванда ловит его взгляд: предупреждающий и грустный. Щенок-террорист. Сокол говорит ("зови меня Сэм, серьезно"), что ее брат был героем, спас две жизни, причем одна из них - Клинт - потом спасла еще сотню. И спасет еще столько же. Воитель (он стремный, думает Ванда, и как прямое напоминание о Старке, а значит, и об Альтроне) предлагает сходить на свидание. Ванда отвечает, что лесбиянка и сама не знает, с какой стати. Это обычно было частью шарма брата - говорить ерунду. Вижен всегда оказывается за ее плечом, как страховка - и на поле боя, и когда в каком-то клубе она почти оказывается на коленях перед парнем с сильными руками и шрамом на боку. Ей приходится долго объяснять ему, что прикрывать в тот момент не нужно было, что она сама хотела. Что это, вообще-то, нормально, а потом отправляет его смотреть все, что обнаружит по запросу "порно". Вдова не лезет. Один раз Максимофф узнает, что та хочет сказать (картинки в ее разуме насыщенные, яркие, преисполненные эмоций, и Ванда не понимает, как у такой, как Романов, оказалось такое воображение, может быть, этому учат всех шпионов?) и так же молча благодарит за молчание. Может быть, как-нибудь им стоит напиться. И, когда в их крови алкоголя будет больше, чем тайн, сожалений и здравого смысла, что же, может, именно тогда Ванда назовет ее Наташей. Максимофф читает (знает, видит, чувствует) во всех их разумах одно общее: жалость. Не сожаление, не сострадание, не понимание. Ее тошнит, и тогда появляется Клинт.

***

Ванда пыталась последние полгода его ненавидеть. Потому что Клинт действительно виноват - если бы не та его дурацкая речь, она бы осталась в здании, дождалась бы брата и заставила бы их уйти к черту оттуда. Без потерь, но с сожалениями. Это было бы неправильно, но выжили бы они оба. А там как-нибудь бы разобрались, у них это всегда получалось. Если бы Клинт не пошел бы спасать того ребенка, брат бы не рискнул своей жизнью. Или рискнул бы, но не так. Не с таким последствием - в виде смерти. Эти мысли не дают спать, эти мысли выскребли себе место в ее животе, эти мысли наполняют злобой. У Клинта за прошедшее время стало больше морщин и меньше напряжения в плечах, Ванду это бесит. Он весь пахнет уютом и добротой, и это ненормально в их деле. Но реакция у него все еще невероятная: он легко избегает ее магии, которую Ванда наконец смогла облечь в реальный предмет - длинные ленты. Клинт усмехается, потому что она так ни разу его не задевает, и покачивается с пятки на носок, раскручивая лук в руках. - А твой брат бы смог, - кричит он с другой стороны амбара, и все замирают на несколько мгновений. Ванда слышит осуждающее мычание Капитана и видит подзатыльник, выписанный Романовой. - А что? Ты не можешь? Ты не настолько достойна, как он, да? Ванда думает, что убьет. Это будет не так уж сложно - на самом деле. Может быть, не сейчас. Позже. По старинке, без магии, ножом в сердце и вырежет, вырежет, вырежет, вы... Она убегает. Она убегает, словно ей снова девять, только на этот раз нет брата, который прижмет поближе и скажет нужные слова, и запирается в своей комнате, где единственно ценное и личное - медальон с шеи Пьетро. Ванда не может повесить его на свою шею, потому что действительно не достойна. Потому что... - Ты сама виновата, - говорит Клинт, приземляясь ровно на ее подоконник с соседней крыши. Максимофф думает: вот он, идеальный момент. Столкнуть. Проткнуть. Дать упасть. - Я помню, что сказал тебе тогда. И это было правильно ровно в тот момент, и сейчас у меня тоже есть совет, ладно? Офигенный совет, ты послушай. Он почти откидывается в проем окна, и Ванда уже подумывает, не сплести ли удавку на его шею, это не настолько отличается от боевых лент, да? - Ты виновата, прекрати притворяться, что тебя это никак не касается, что тебе не больно, что ты винишь исключительно окружающих и сложившиеся обстоятельства, прекрати ебать всем мозг, ладно? Ты виновата, и ты ведь знаешь это. И это тебя убивает. Если бы не твоя идея, твои силы, твоя жажда мести, то Тони бы не стал создавать Альтрон. Если бы не Альтрон, твой брат был бы жив. Все так, нет? Так вот... Ты виновата. Еще раз, последний. И с этим все еще ничего не поделать. И ты не обязана пытаться соответствовать. Или искупать вину. Ты можешь сейчас все бросить, улететь в Австралию и научиться охотиться на кенгуру, если хочется. Я вот всегда хотел, но что-то не сложилось. Займись делом, создай отношения, забудь о "если бы", потому что "если бы" не работает в нашем мире. Сослагательное наклонение - паршивая сказка. Я не знаю, чего хотел бы твой брат, и мне, скорее всего, плевать. Но злоба - не лучший советник, ты мне поверь, но отличный помощник в бою. Обуздай себя. Ванда не пытается проникнуть в его мысли, потому что ей уже рассказали о наследстве Локи в теле Клинта. "Никакого гипноза, никогда, даже если он просто захочет избавиться от тяги перестраивать свой дом снова и снова", - сказала Вдова. Ванда смотрит на него и хочет сражаться. Клинт назначает тренировки каждый день на семь утра.

***

Они мало говорят и много молчат. Ванда изучает его взгляд, походку, сарказм и голос. Она думает, что с Пьетро они бы стали друзьями. Через три недели ей не становится легче, но когда он опять забирается к ней в окно, Ванда думает не об убийстве, а о сооружении страховочной сетки, хотя скорее она пойдет на свидание с Роуди, чем Клинт грохнется. После первого совместного с Бартоном задания Наташа находит ее в медблоке с повязкой на руке. Вдова садится напротив и говорит, что необходимо прекратить, что Клинт иногда бывает слепым в плане взаимоотношений и что ничего не получится, так что лучше порвать все сейчас, пока не поздно, пока не больно. Ванда не понимает. Ванда не понимает, зачем Романов это говорит, потому что... Потому что Ванда Максимофф уже знает, что влюблена в Клинта Бартона и что это не лечится, даже если она каждый день будет умирать на тренировках и смотреть на его детей и ласковую улыбку в сторону жены. И в этом Ванда тоже сама виновата. Конечно. И тут снова нет места "если бы".